Продам сердце, недорого

      После окончания всех уроков ребята почему-то вместе пошли по коридору. Хотя почему «почему-то»? Дазай просто шёл к главной лестнице ведущей вниз, а рыжий потащился за ним, как привязанный воздушный шарик. — Блин, Накахара! Ты от меня отстанешь наконец?! — устало и обречённо вопросил Осаму, резко поправляя лямку портфеля на плече. — Нет! — подмигнул Чуя. — Просто я люблю всё неожиданное, мистичное, странное и клубничное! — Ты придурок! — закатил глаза на эту тираду шатен. — А ты зануда! — не остался в долгу парень.       Они вырулили к лестнице и невольно остановились. Перед ними развернулась типичная для их школы сценка. Трое рослых парней под чётким руководством знаменитого хулигана и тирана Фёдора, издевались над мелким беленьким пацанчиком класса из восьмого. Эти изверги вытряхнули его тетрадки и учебники из портфеля, заодно поотрывав все разноцветные значки.       Мальчишка почти плакал и беспомощно пытался вырвать свои вещи из цепких хулиганских ручонок. — Ну! Отдайте! Пожалуйста!       Ответом ему служил ехидный, мерзкий смех. Дазай скользнул по этому неравному сражению и его участникам равнодушным взглядом и пошёл дальше. Его это всё не касается. — Эй! Ты куда? — удивлённо окликнул его рыжик. — А? Что? — шатен на секунду обернулся к нему, — Домой. Куда ж ещё? — И ты не хочешь ему помочь? — как-то потерянно уточнил Накахара, роняя свою школьную сумку на пыльный пол. — Нет. — Какой же ты козёл, — с отвращением сплюнул ему в спину Чуя. Его голос так сильно изменился. Не осталось невесомой нежности и дружелюбия, с которым он обращался к Дазаю весь день. — Угу. Без тебя знаю, — огрызнулся суицидник. Он передёрнул плечами и, высокомерно подняв голову, пошёл прямо к лестнице, не останавливаясь. За его спиной невысокий, явно не внушающий страха Чуя вступился за парнишку. — Вы! Отъебитесь от него, ублюдки! — А ты чё самый смелый?!       Раздался грохот, ругань, смех, шипения и проклятия — начался второй акт драки.       А шатен всё шёл и шёл вперёд. Вот уже первая ступенька. Стоит на неё шагнуть, как он снова станет сторонним наблюдателем. Одиноким, пугающим. Но лишь наблюдателем с попкорном.       И тут к его левой ноге подкатился сломанный, покорёженный брелок с Чуйкиного телефона. Это была грёбанная красная клубника на пружинке. И Осаму переклинило. Он и сам не мог потом понять почему, и какая вообще сила сотворила с ним такое. Он развернулся, в один шаг оказываясь возле Фёдора, который в побоище, естественно, не участвовал. — Чего тебе, мумия? — ухмыльнулся Достоевский. — Тоже по лицу словить хочешь? — Ты меня не узнал, что ли? — тихо, отчётливо и как-то жутковато произнёс Осаму. Злость забурлила в груди и начала жечь изнутри. Какого чёрта в конце концов? — Оставь этих двоих. — Ой-ой! Защитник нашёлся! С каких это пор, м? — Достоевский пытливо заглянул ему в хмурое лицо. —Влюбился что ли? — начал дурачиться черноволосый.       Дазай наклонил голову к плечу, так чтобы чёлка прикрыла один глаз, и сделал то, что работало всегда и безотказно. Он мило улыбнулся. Только вот это «мило», на самом деле было жутким оскалом, демонстрирующим ровные зубы, из которых лишь один был со сколотым краем. Актёрскому мастерству Дазая можно было лишь позавидовать: как по команде, карие глаза остекленели. Связываться с таким психом, было бы чистым самоубийством, простите за каламбур.       Фёдор вздрогнул и отступил. Он был смелым, но не идиотом. — Пацаны! — он схватил одного из верзил за плечо. — Бросьте вы их. Нафиг связываться!       Хулиганы не стали спорить и поспешно ретировались с места преступления, поминутно оглядываясь на этого маньяка школы, который, видимо, положил на них свой злодейский глаз.