На грани безумия

      Вы когда-нибудь испытывали ненависть к другому человеку? Не неприязнь или раздражение, а именно пробирающую до костей ненависть? Гермиона была уверена, что ненавидела Волдеморта и Пожирателей смерти, ведь они изощренные убийцы без каких-либо моральных устоев. Многие из ПСов убивали ради развлечения. Как можно не ненавидеть таких людей? Но! Ох уж это пресловутое «но». Но оказалось, что и это не ненависть, а скорее омерзение и отвращение, а еще бесконечная жалость, ведь они могли бы стать прекрасными людьми, но что-то в их жизнях пошло не так. Хотя, смотря на все совершенные ими зверства, остается только омерзение и отвращение, для жалости места зачастую не находится.       Перефразируем вопрос: вы когда-нибудь испытывали ненависть к себе? Гермиона крикнет сотню раз «да». Жгучая ненависть к самой себе одолевала её. За доверчивость, за глупость, за, казалось уже нереальным, розовые очки. Снова «но». Но и Малфоя ненавидела она не меньше. В очередной чертов раз он испортил ей жизнь, да и еще таким отвратительным способом. Его план с треском провалился, что не могло не радовать. Поттера он не сломал, может слегка задел, а вот юную гриффиндорку сломать ему удалось. Куда уж больше? Как говорится, бесконечность не придел.       Дни шли за днями, Гермиона ходила на уроки (едва), но избегала всего остального. Если она и появлялась на приёмах пищи, то повезет если один раз за день. Она игнорировала Джинни, старалась не сталкиваться с Гарри и Роном, после уроков первая убегала из кабинета. Пэнси она и слушать не хотела, хотя девушка не раз пыталась с ней поговорить.       Гермиона потеряла свою любовь, но Пэнси потеряла первую в жизни лучшую подругу. Слизеринка была на грани убийства Драко и Блейза. — Где Гермиона? Я не видела её на уроке, — спрашивала слизеринка.              Малфой промолчал, лишь выразительно посмотрел на Блейза. После того, как Гермиона всё ему высказала, он не мог оставаться в их гостиной. Вот уже несколько ночей он проводит то у Блейза в комнате, то на диване в гостиной Слизерина, убегая до рассвета, что бы его никто не увидел. — Малфой, ты живёшь с ней, неужели вы совсем не видите друг друга? Хотя я не удивлена, что она избегает тебя. — Прекрати! — Паркинсон не знала, что Малфой избегает Гермиону даже больше, чем она его. — Ну уж нет. Ты идиот, Малфой, — Пэнси в очередной раз начала читать нотации, — как можно было так поступить?! Серьезно, для чего? Только не начинай эту чушь про месть за отца или, клянусь, я кину в тебя круцио — Паркинсон, — устало протянул блондин, — что еще ты от меня хочешь услышать? Я играл, понимаешь, играл, использовал, насмехался — выбирай, что тебе больше нравится, — как же он устал. Ему надоело, что все вокруг спрашивают про Грейнджер, почему все так быстро поверили в их отношения? Его же должны ненавидеть, презирать, но и как не подходить и не интересоваться, где его девушка.       Не только Пэнси переживала за подругу, но и Северус. Он словно почувствовал, что то-то не так, когда Гермиона не пришла на его урок. Малфой выглядел подавлено, Паркинсон постоянно переходила на агрессивный шепот — явные признаки того, что что-то случилось. — Гермиона, — раздался стук в дверь. Профессор защиты от темных искусств нервно переминался у двери в комнату Гриффиндорки. После урока Драко пришлось рассказать, что произошло. Если бы не заглушающее заклинание, на крики Снейпа сбежался бы весь замок, — я знаю, что случилось. Пожалуйста, позволь мне войти.       Гриффиндорка хорошо изучила своего друга. Она понимала, что хотя он и спрашивает разрешения войти, но он в любом случае добьётся своего. Девушка встала с кровати и на практически негнущихся ногах направилась к двери. — Я в порядке, — начала она с порога. — Нет, ты абсолютно не в порядке, Гермиона, — зельевар окинул её взглядом — спутанный волосы, красные опухшие глаза, мятая одежда, — тебе нужна помощь. — Хотя это не было вопросом, но мой ответ — нет. Я справлюсь. Подумаешь, какой-то парень меня обманул и бросил. И не через такое проходила. — Гермиона, ты можешь врать всем вокруг, но не мне. — Только потому что ты знаешь, когда я вру, — усмехнулась шатенка. — Именно, а еще потому что я твой друг. — Друзья, — протянула Гермиона, — субъективное понятие, Северус. — Приводи себя в порядок, я жду тебя у себя. Надеюсь ты понимаешь, что «нет» я не приму. — Иногда ты такая заноза в заднице, Снейп. — Благодарю.       Девушке ничего не оставалось, как вернуться в комнату и действительно начать приводить себя в порядок. Она знала, что Северус не станет донимать её вопросами и говорить о её личной жизни. Скорее он заставит её варить одно зелье за другим, рассказывать об ингредиентах и кидать в неё тысяча и один интересный факт — иными словами, сделает всё, что бы отвлечь её от насущных проблем.       И девушка оказалась права. Они провели несколько часов улучшая и модернизируя зелья, обсуждая всё на свете. Гермиона была благодарна ему. Одна из очень немногих хороших вещей, что принесла война. Собственно, единственная.

***

— Гермиона, умоляю, выслушай меня, — просила слизеринка, — клянусь, я ничего не знала.       Паркинсон перехватила гриффиндорку после урока. Двушка всегда сбегала первой, никто не понимал, как ей это удаётся. Можно было подумать, что она использовала маховик времени, но нет. Выполненные задания девушка клала на стол преподавателя, молча собирала вещи и очень быстро уходила. А ещё Гермиона знала почти все потайные ходы в школе и могла успешно исчезнуть прямо посреди коридора. Но в этот раз Пэнси сама пропустила урок, простояв все время около двери, что бы вовремя успеть схватить Гермиону. — Пэнси, у меня нет на это времени, — устало проговорила гриффиндорка. — Один разговор, все пять минут. Пожалуйста. — Хорошо, — сдалась девушка.       Подруги зашли в первый попавшейся пустой класс. Гермиона присела на одну из первых парт, оглядевшись вокруг. Раньше всегда был один-два пустующих кабинета, а сейчас каждый третий был покрыт пылью — сказалось меньшее количество студентов в этом году и не до конца восстановленный замок. — Гермиона… — Пэнси так долго репетировала, что сказать, но оказавшись здесь, все слова вылетели. — Я уже услышала, что ты ничего не знала, эту часть можно пропустить. — Я правда не знала, ты не представляешь как сильно я хотела придушить Малфоя, когда он мне всё рассказал. — Хорошо. — Хорошо? — Пэнси была сконфужена, она совсем не этого. Очень быстро удивление переросло в злобу. Всё это время слизеринка вела уверена, что Грейнджер злится на неё, может даже ненавидит, но она так спокойно отреагировала. — Да, хорошо, ты ничего не знала. Теперь я могу идти? — Гермиона подозревала, что Паркинсон не причастна к этой мерзкой истории. Как бы Гриффиндорка не хотела, но она не могла избавиться от привычки подмечать всё и везде. Во время войны ей эта её способность весьма помогла, но сейчас ей хотелось отключиться от всего остального мира.       Она все ещё злилась на Минерву и Министерство за то, что не позволили ей сдать экзамены заранее. — Постой, тебе всё равно? Несмотря на предательство Малфоя, мы же всё еще подруги? — Я… да, но мне нужно время Пэнси. Я хочу сосредоточиться на себе, — девушка не соврала. Ей нужно было пространство, не хотелось распаляться на других. — Конечно, я понимаю. Но совет тебе от слизеринки: лучшая месть — твоё счастье, даже если оно только видимое. — Я не хочу никому мстить, я слишком устала. Еще один бой я не вынесу. Единственное, чего я хочу, так это поскорее выпуститься из школы. Я питала надежды на этот год, но, видимо, не судьба стать Хогвартсу для меня счастливым местом. Конечно, я люблю эту школу, но последние несколько лет это место не вызывает у меня ничего, кроме глубокой печали и боли, — сложно это признавать, но и тут гриффиндорка не врала. — Я поддержу любое твоё решение и буду на твоей стороне. Дай мне знать, когда тебе станет лучше. — Я люблю тебя, Пэнси, — третья не-ложь Гермионы в этом небольшом диалоге. — Я тебя люблю, дорогая.       В этот день Грейнджер на весь вечер сбежала на Астрономическую башню. В воздухе уже пахло весной, хотя ветер до сих пор был по-зимнему холодный. Гермиона подумала, что весна у многих ассоциируется с любовью и чуть не рассмеялась вслух. Какая же она была наивная! Неужели она правда решила, что у неё появился шанс на чертову любовь?! С детства все вокруг пророчили ей великую карьеру и почти никто не желал ей стать счастливой женой и гордой матерью, как обычно это происходит, если рождается девочка. Может ей довериться судьбе? Бывают люди, которым не суждено встретить свою вторую половинку! Бывают же?       Нет никаких «вторых половинок». Каждый рождается целым. Человек должен находить покой и удовлетворение во времени с собой. Мы можем постоянно менять окружающих людей, место жительство, постоянно бежать. Но каждый чертов раз мы остаёмся наедине с собой. В очередной раз нашлось подтверждение словам «от себя не убежишь». Гермиона всегда была «самой способной» во всем. Вот только, к сожалению, в обычной жизни она не была «самой», она не знала, как существовать за стенами знаний. И она ничего не могла с этим поделать.       Нет ничего ужасного в том, что бы желать любви, другого человека или людей рядом, тепла и поддержки. Но если не находить мир с собой, можно легко стать зависимым от других. И тогда мы проиграем.       С Гарри и Роном у них состоялся ровно один разговор, в котором Гермиона ясно дала понять, что раскрытие плана Малфоя ничего для них не поменяет. Она для себя решила, что ей некомфортно находится рядом с теми, для кого её любовь была сродни предательству. Эта дружба изжила себя, больше их ничего не связывает. И в момент, когда Грейнджер проговорила это вслух, она вдруг поняла, что это то, что ей было нужно. Теперь она не часть Золотого трио и вообще не часть чего-либо. Она — отдельный человек. Такого облегчения девушка давно не испытывала.       До конца года Грейнджер держалась особняком. Общалась она только с Пэнси и некоторыми другими учениками, но близко к себе никого не подпускала, кроме Северуса. И только он знал её планы на дальнейшую жизнь.       Малфой видел, насколько сильно изменилась Гермиона и проклинал себя за это. Но, к сожалению, он ничего не мог сделать. Паркинсон ясно дала ему понять, что Гермиона не намерена даже смотреть на него, не то что разговаривать. Драко несколько раз говорил Блейзу, что вернись всё назад, он бы не стал мучить гриффиндорку. Однако маховика времени под рукой не было, а иными способами в прошлое не попасть.       У Драко не открылось романтических чувств к Гермионе. Но и ненависти, разумеется, не было. Он часто вспоминал их разговоры, споры, их совместные пробуждения. Он скучал. Конечно, он скучал. Не по девушке, но подруге. Драко не знал, как рассказать матери, что она может больше не ждать Грейнджер в гости и никаких отношений у них нет и не будет. Он видел, насколько Нарцисса была счастлива за них. Она будет весьма разочарована, если узнает правду. Драко не намерен был врать матери, поэтому сминал уже одиннадцатый листок пергамента. Он сел, что бы написать письмо, но нужные слова не хотели приходить. — Блять, — Малфой откидывает смятый листок за спину и устало потирает глаза. — Друг, отдохни, ты уже полчаса пытаешься выдавить из себя что-то помимо «мама, я идиот», — Блейз лежал на кровати и наблюдал за блондином. — Пошёл ты, — бросил Драко и взял двенадцатый листок.