Джованни

Жить на вилле Джованни понравилось – почти как дома когда-то, но даже лучше, ведь с ним был Бернардо и никто его не шпынял. Разумеется, покинув монастырь, они не перестали читать литургию часов, в этом отношении ничего не изменилось. Кроме того, они помогали на вилле по хозяйству, чтобы не слишком обременять добрых людей, их приютивших. Но все равно у мальчиков оставалось свободное время, и брат Томасо разрешил им гулять по окрестностям, взяв обещание далеко не уходить и с чужими не разговаривать. Гулять, да еще вместе с Бернардо, было восхитительно. В каменных стенах монастыря Джованни очень не хватало вольного ветра. Однажды, еще давно, он пожаловался на тоску по свежему воздуху брату Тонино. - Понимаю, - ответил тот. – Я бы тоже от прогулки не отказался. Раньше мы иногда гуляли с отцом. Он собирал всех послушников, мы брали корзинки с едой и уходили почти на весь день. Гуляли, песни пели… Хорошо было! Отец тогда с нами пел и смеялся. Сейчас-то он не смеется почти, совсем замученный. Брат Тонино вздохнул. - Так предложи ему пойти погулять как раньше! Было бы здорово! - Опасно, - покачал головой брат Тонино. – Увидят, увяжутся следом и все, нам крышка. У этих бешеных ни чести, ни совести. Теперь чума загнала бешеных по домам и позволила Джованни с Бернардо разгуливать на свободе – и от чумы, оказывается, иногда бывает польза! Но с ними не было ни брата Тонино, ни отца Маттео, ни настоятеля, без которых счастье казалось Джованни не полным. Более того, он даже не знал, что с ними – никто из живущих на вилле в город не ездил, опасаясь заразиться, так что и вестей не было никаких. Но все же жизнь мальчиков была не так уж плоха. Временами Джованни вообще забывал об оставшихся в монастыре и всем сердцем предавался веселью. Потом вспоминал о них и чувствовал смутную вину. Но ведь им все равно, думает он о них или нет, помочь-то все равно ничем не может. Так что если он не будет о них думать, им вреда никакого. Да они не и узнают! И Джованни продолжал наслаждаться свободой в обществе лучшего друга. Они говорили обо всем на свете. Сначала, конечно, о чуме – гадали и предполагали, колеблясь между страхом и надеждой, пока им не надоело бесконечное переливание из пустого в порожнее. Тогда стали говорить о своих мечтах, желания и планах. - Я всегда хотел стать священником, - говорил Бернардо. – Просто монах – это, конечно, хорошо, но от священника куда больше пользы. Надеюсь, отец наш даст мне разрешение продолжить образование. Как ты думаешь, получится из меня странствующий проповедник? - Наверное, - ответил Джованни. – Ты ведь умный. Ты столько всего знаешь! - А ты? - А я что? Думаешь, я смогу быть священником? - Почему нет? Тебе надо учиться, конечно, так это всем надо. - Ты можешь представить меня в роли проповедника? Что я, как отец наш, стою на кафедре и говорю, и все плачут? - Не могу, - признался Бернардо, поразмыслив. – Но у нас целый орден проповедников, а отец наш – он такой один. Думаешь, остальные никому не нужны? - Нужны, наверное… - Ну вот. Мы с тобой и будем такими обыкновенными проповедниками. А также исповедниками по необходимости. Будем приходить туда, где нет священника или он не справляется, и помогать людям вернуться к вере. - А мы сможем? - Ну, с помощью Божией!.. Если Ему будет угодно, чтобы нас слушали, будут слушать. Джованни счел такую возможность в высшей степени захватывающий. Он – и на церковной кафедре, а внизу люди слушают, что он скажет. Здорово! Однако были у них с Бернардо и менее приятные беседы. - Как ты думаешь, скоро Папа разрешит проповеди? Он, конечно, имел ввиду проповеди отца Джироламо, которые Папа запретил, опасаясь, что у них есть что-то еретическое, и Джованни все ждал, когда же Папа поймет, что ошибся. - Не надейся! – мрачно ответил Бернардо. – Как бы отца нашего вообще от церкви не отлучили! - Ты думаешь, такое возможно? – ахнул Джованни. – Он же ничего плохого не сделал! - Естественно! Но для человека, купившего тиару за деньги, нет ничего святого! Джованни, конечно, знал, что нынешний Папа стал таковым, подкупив кардиналов-выборщиков - все это знали. - По-моему, - продолжал Бернардо, - было бы куда справедливее, есть бы Господь наслал чуму не на Флоренцию, а на папский двор! - Может, и наслал… Джованни вспомнил, как в свое время чуть не отправился в Рим вместе с кардиналом Ипполито. - Надеюсь, что так! – свирепо ответил Бернардо. - Они ее вполне заслужили! А когда эти продажные ироды умрут, можно будет выбрать Папой кого-нибудь нормального. - Но если там не все такие плохие? Вдруг есть и хорошие? Их жалко… - Господь может их оградить, чтобы они остались живы, – рассудительно сказал Бернардо. - Ну и чтобы было из кого потом выбирать нового Папу. Джованни счел, что идея неплохая. Если все дурные священники умрут от чумы, а Папой выберут хорошего, то жизнь явно станет лучше для всех.