Джованни

Следующий день был похож на кошмарный сон даже больше предыдущего. В городе начались беспорядки. Все, кто рискнул прийти утром на мессу в церковь Сан-Марко, были вооружены. Отец Джироламо в своей проповеди сказал, что готов к мучениям и смерти. Правда, он уверял при этом, что Господь на их стороне, но Джованни не видел никакого смысла в таких уверениях. Если бы Господь в самом деле хотел бы им помочь, то защитил человека, который так Ему верит. Видимо, Господу нет до них всех никакого дела. Хотя Джованни был голоден, позавтракать удалось с трудом – кусок не лез в горло. Вчера он думал, что умирает от страха, но теперь оказалось, что может быть и страшнее. Все валилось у него из рук. Впрочем, не только у него, все были взвинчены до крайности. То и дело среди монахов вспыхивали бессмысленные ссоры, заканчивавшиеся, впрочем, быстрым примирением со слезами. Во время дневной молитвы отец Джироламо сказал, что как монахи, они дали обет служить только Господу и только его искать, поэтому не имеет значения, умрут ли они сегодня или позже, важно только, чтобы они были готовы предстать перед судом Всевышнего. Принося обеты, каждый из них всецело вручил свою жизнь Богу и должен быть готов к смерти в любое время, когда Господу будет угодно призвать их. Джованни слушал его и думал, что совершенно не хочет умирать и вовсе не готов вручить Богу свою жизнь. Более того, он и послушником стал, только потому что в монастыре ему было лучше, чем где-то еще, потому что здесь были к нему добры. Значит, принося обеты, он пытался обмануть Бога! Но ведь Господа невозможно обмануть, и Он наверняка уже придумал подходящее наказание для такого лживого мальчика. «Я попаду в ад!» - думал Джованни, скованный ужасом. Но, может быть, еще не поздно попросить прощения? Разве отец Джироламо не говорит даже сейчас, когда все так плохо, что Господь милосерден? Едва дождавшись конца молитвы, Джованни бросился к отцу Маттео и вцепился в его руку. - Я совершил ужасный грех! – закричал он, не заботясь, что услышат другие братья. – Исповедуйте меня! Отец Маттео отвел его в боковую капеллу и сел на скамейку, Джованни встал перед ним на колени. - Рассказывай. - Я понял, что совершил ужасный грех, - повторил Джованни. – Я обманул Господа. То есть пытался. Я вступил в монастырь не для того, чтобы служить ему. - А для чего же? - Из-за вас!.. И ради отца Джироламо и брата Тонино. Потому что вы добрые, - Джованни всхлипнул, - это очень плохо? - Ты только сейчас это понял? Джованни кивнул. - Но ты говорил мне, что готов служить Господу и хочешь этого. - Мне казалось, что хочу, - ответил Джованни с несчастным видом. – Я думал, это правильно. Но на самом деле я просто хотел быть здесь с вами. - Нет ничего плохого, чтобы хотеть быть с людьми, которых ты любишь. Но монастыри существуют для другого. Ты не пытался обмануть Бога, а только неверно понял свои мотивы. Это не грех. Есть ли что-то еще? - Много чего, - прошептал Джованни. – Я не хочу умирать, не доверяю Богу, ропщу на Него… Я считаю, что все это неправильно и Он не должен такого допускать… - Злишься на Него? - Ну да, злюсь… За то, что Он забрал у нас брата Тонино, и отца Джироламо теперь забирает, и что вообще все так плохо и страшно… - Понимаю, - вздохнул отец Маттео, - бояться и злиться так естественно! Но Господь понимает твой страх и твой гнев и не осудит тебя, если ты о них сожалеешь. - Сожалею! Я хотел бы быть храбрым, как вы… - Я вовсе не храбр. Мне куда как страшно, поверь. Никто не хочет умирать, ведь жизнь – самая естественная вещь на свете… И у меня еще много дел тут, на земле. Послушай меня, Джованни. Этим людям снаружи нужен отец Джироламо, а вовсе не мы. Если начнется драка, беги и прячься. Никто не станет тебя искать. Мы с тобой, по счастью, слишком незначительные люди… Ты понял меня? - Да, отец. - Ну хорошо… А теперь сожалей о своих грехах. - Я еще свою мать не люблю. - Об этом тоже сожалей, - отец Маттео положил руки на голову Джованни и прочел разрешительную молитву. – Теперь тебе легче? Ну иди и помни, что Господу лучше знать, что для нас хорошо. Я рад, что брат Тонино не дожил до этого дня, для него такое было бы слишком… Как ни странно, Джованни в самом деле почти успокоился. Он даже начал надеяться, что беспорядки утихли и опасность миновала. Одно время казалось, что так и есть, но ближе к концу вечерни снаружи опять послышались крики. Дверь церкви поспешно заперли, но было ясно, что ее могут попросту выломать. Вооруженная толпа снаружи требовала от имени городского правительства отдать им отца Джироламо. - Думаю, мне лучше пойти с ними, пока не пролилась кровь, - сказал настоятель. - Вот уж нет! – возразил отец Маттео. – Это просто сброд, рано или поздно стража усмирит их, и тогда поговорим. Остальные его поддержали. Однако было непохоже, чтобы стража собиралась кого-то усмирять. Крики снаружи становились громче, на дверь церкви обрушились удары. Все, у кого было оружие, схватились за него. Но гораздо полезнее сейчас оказались камни и черепица с крыши, которую можно было швырять вниз, на головы врагов. Однако несмотря на все усилия защитников дверь не выдержала и нападавшие ворвались в церковь. - Уходите все оттуда! – закричал брат Луиджи, стоявший у двери в ризницу. - Надо забрать статуи, их разобьют! – крикнул в ответ отец Маттео, пробираясь к деревянной статуе Мадонны с Младенцем. – Да что ж вы творите, изверги! Разве креста на вас нету?.. Джованни словно во сне видел, как здоровый детина замахнулся на отца Маттео топором. С громким бессмысленным криком мальчик бросился наперерез, и тут же отлетел назад и рухнул на пол. Грудь пронзила невыносимая боль. - Джованни! – закричал отец Маттео, склоняясь над ним. Последнее, что увидел мальчик в этой земной жизни, было родное, искаженное горем лицо наставника. Всего остального ему уже увидеть не довелось. Нападавшие захватили большую часть монастыря и тогда отец Джироламо предпочел сдаться им, чтобы остановить бойню. Отец Доминик и отец Сильвестр, монастырский эконом, были арестованы вместе с ним. Всех троих пытали, признали виновными в ереси и повесили на главной городской площади, а тела сожгли. Между оставшимися монахами произошел спор, часть из них поверила в виновность отца Джироламо и написала письмо Папе с просьбой о прощении. Но все равно они оказались заперты в монастыре на много месяцев и умерли бы от голода, если бы не добрые люди, тайком их кормившие. Одной из них была мать Джованни, оплакивавшая младшего сына. Бернардо так и не вернулся в Сан-Марко. Его родители сочли, что это слишком опасно и договорились через знакомых, чтобы ему уехать в Испанию, к тамошним доминиканцам, которые пользовались большим влиянием при королевском дворе. Так закончилась жизнь Джованни, младшего сына не слишком знатной семьи, ничем не примечательного мальчика. Для мира она не значила почти ничего, но на Небесах он вечно пребывает во славе Божией вместе с теми, кого любил.