Во всем виновата любовь

Будильник прозвенел как обычно в восемь утра. Погода за окном улучшилась, но на небе все еще красовались серые тучи. Бетти вытаскивает руку из-под теплого одеяла и выключает телефон, немного хмурясь от холода в комнате, кутаясь теплее в свое одеяло. — Бетти, будильник уже прозвенел! — заходит в комнату Элис, с расставленными руками по бокам. Женщина уже была одета в деловой костюм: белый верх, черный низ, волосы собраны. Классика. — Отец довезет тебя до школы. Подъем! — после этого, Купер старшая уходит из комнаты дочери, пока та хмурится под одеялом. Она все же встает и плетется в свою ванну. Она ненавидела вставать по утрам. Особенно, если теперь отец будет довозить ее до школы. Рядом хотя бы находилась Вероника, и они болтали о своем, только вот сейчас, ей придется смотреть на эту отвратную погоду и слушать разговоры отца. Это она ненавидела больше всего. Купер подходит к зеркалу и начинает рассматривать свое отражение. Она впервые видела себя такой…ужасной? Под глазами красовались фиолетовые мешки, губы все искусаны, а зеленые глаза казались темно-серыми. На лице виднелись прыщи и налет на зубах. Сейчас она действительно поняла, что запустила себя из-за всей это ситуации. Ну конечно, кому же сейчас она будет звонить, и говорить, какая маска хорошая, а какая жжет лицо? Кому она будет звонить и говорить о том, что сломала ноготь и теперь, ей снова нужно будет идти на маникюр? Правильно, никому. Бетти немного трясет головой, чтобы выкинуть все эти воспоминания из головы и наклоняется к белой раковине, умывая лицо прохладной водой. Она берет очищающую гель-пенку, которую заказала на корейском сайте и выдавливает чуть на руку, растирая, и начиная хорошо чистить лицо. Она чувствует жирную кожу возле носа и на лбу, прыщи на подбородке и на висках, черные точки по всему лицу. Купер чуть морщится, ведь всегда следила за своей кожей, а сейчас просто запустила себя, хоть и прошло пару недель. Девушка смывает пену с лица и открывает глаза, беря свою синюю зубную щетку и выдавливает медовой пасты, начиная чистить зубы. Налет быстро уходит с зубов, а с обратной стороной щетки, она убирает налет с языка. Поласкает рот несколько раз и вытирает лицо полотенцем, смотря в зеркало. М-да, без тонального крема тут не обойтись. Купер отставляет идею принять холодный душ. Она мажет лицо корейским кремом от прыщей и черных точек. После всех рутинных дел, блондинка выходит из ванны, не забывая выключить свет. Бетти заправляет свою кровать и идет к шкафу, доставая поглаженную школьную форму. Купер снимает с себя майку и шорты, надевая белый, кружевной бюстгальтер и такого же цвета трусики. Сверху белая блузка с рукавами до локтей, где вокруг воротника она продевает красный, с черными полосками, клетчатый галстук. Внизу такая же юбка, чуть выше колена, черные чулки, чуть ниже колена и черные ботинки. Гребанный дресс-код. Девушка садится за свой столик, где абсолютно все было посвящено косметике. Она не любила краситься, но мать действительно считала, что ей это необходимо и брала все самое дорогое. Бетти берет тональный крем и наносит на лицо, распределяя ровно по лицу розовым спонжиком. Затем следует консилер, пудра и румяна. Она красит глаза темными тенями, придавая глазам выразительность, но не яркость. Наносит тушь на ресницы, рисует стрелки и в конце — подкрашивает пухлые губки розовой помадой. Бетти убирает всю косметику по местам и расчесывает свои волнистые волосы, захватывая две пряди по бокам и закрепляет их сзади черным крабиком. Немного духарится французскими духами и наконец-то спускается в столовую. Девушка садится посередине большого стола, где уже была готова ее порция гранолы (Пшеничная, ячневая, овсяная, ржаная крупа, курага, изюм, финики, бананы, груши, яблоко, грецкие орехи, миндаль, фундук, мед, кленовый сироп, растительное масло). Она берет ложку и начинает уплетать завтрак, поглядывая то на отца, то на мать. Впервые ей показалось, что в кухне висело напряжение. Элис сидела на одном конце стола, читая документы или договоры, поедая тосты. А Хэл сидел на другом конце стола, просматривая газету и попивая кофе без молока и сахара. Бетти никогда не замечала такого в своей семье, что родители сидят далеко друг от друга, ведь она завтракала довольно быстро, чтобы прогуляться с Лодж по дороге в школу, но сейчас, ей некуда торопиться. На самом деле, Бетти никогда не замечала того, как чувства родителей к друг другу просто пропадают. Она знала, что они оба жили в бедной семье и познакомились на кружке физики. У них завязалась яркая и, по их мнению, яркая любовь. Со временем, они росли и их предпочтения тоже. Половину своей жизни они посвятили карьере. Как только Элис стала мэром Ривердейла, а Хэл построил частную школу и стал не только ее владельцем, но и производил свой сорт кофе, тогда они уже и задумались о детях. Поэтому, Бетти появилась, когда Элис было 32, а Хэлу 37. И она знала лишь их прошлое. Бетти совсем не замечала, как они не разговаривают у костра во время холодных вечеров, как они спят в отдельных комнатах, как редко выезжают вместе отдыхать. Не замечала, что у отца давно появились любовницы, которые старше Бетти на три-четыре года; что Элис знает об этом, но продолжает жить вместе с ним, выпивая вино поздним вечером, когда мужчина «задерживается» на работе. Что у друг друга в контактах они просто подписаны по именам; что между ними нет никакой нежности и любви. Элис работает сама, Хэл сам. Каждый решает свои проблемы сам, каждый сам платит кредиты и долги, каждый сам распоряжается бюджетом. Она не замечала, что они ругаются вечерами, оскорбляют и поднимают друг на друга руку. И только сейчас, Бетти действительно поняла, что что-то не так в их семье. — Бетти, ты поела? — спрашивает Хэл, откладывая газету на край стола. — Если да, садись в машину. — Угу… — кивает Бетти и оставляет тарелку на столе, подходя к матери и целуя ту в щеку. — Пока мам. — Удачи солнце. И не забывай, что ты не должна публиковать ту статью. — Ладно, — протягивает Бетти и берет сумку из своей комнаты и выходит на улицу, садясь в черный мерс своего отца. Девушка садится на переднее сиденье и пристегивается, ожидая, пока отец сядет в машину, ведь тот докуривал сигарету. Хэл выкидывает окурок на землю и раздавливает его ногой, садясь за руль и также пристегиваясь, заводит машину и они выезжают на дорогу. Бетти некоторое время смотрит то прямо на дорогу, то в окно справа от нее, переминая пальцы. — Пап… — вдруг нарушает она тишину. — Ты все еще любишь маму? — С чего такие вопросы? — хмыкает мужчина. — Просто вы какие-то странные в последнее время. — «Последнее время»? Ты имеешь в виду целый год? — хмыкает Хэл. — Год?! — Да Бетти, год. Нужно было меньше гулять со своей подружкой и хотя бы уделять внимание семье, если тебе действительно не все равно. — Ты так и не ответил на мой вопрос… — Да, люблю — вздыхает мужчина, сжимая руль. Ложь. То, что она услышала это наглая ложь. Они давно не любят друг друга. Но ложью также является то, что их все еще считают семьей. Бетти только что поняла, что никакой семьи уже нет. Вся эта показуха на мероприятиях — ложь. Все их слова благодарности, что они все вместе — ложь. Все это ложь. Наглое вранье, которое создано для поддержания бизнеса и бюджета. Купер просто распирало от осознания, что вся эта хрень творится уже год, и она не замечала этого. Она чувствовала себя виноватой, здесь и прямо сейчас, что тусила с друзьями на вечеринках, пока семья прямо разрушалась перед ее глазами. Это не было громко или страшно, это было медленно и мучительно. Может быть, если бы она заметила это раньше, то ей бы удалось хоть что-то предпринять. Но сейчас уже поздно. Все уже произошло, и они просто живут друг с другом, чтобы сохранять статус счастливой семьи. Всю оставшуюся дорогу, Бетти даже не задавала вопросов, переваривая всю эту информацию у себя в голове. Даже подходя к входу в школу, она все еще не могла выкинуть все это из головы. Что теперь семьи Купер не существует. Существует Элис, Хэл и Бетти, которую родители буду разрывать на две стороны. Купер заходит в школу, где уже несколько учеников стоят возле серых шкафчиков, перебирая свои учебники. Бетти, как ни в чем не бывало, проходит дальше по коридору, замечая классические взгляды на себе. Многие уже привыкли, что Бетти «шишка» в этой школе, ведь именно ее отец владеет этим учреждением. Некоторые относятся к ней нейтрально, некоторые считают ее своим другом, а остальные — все время обсуждают ее и одновременно трясутся, когда та проходит мимо них. Девушка следует к кабинету французского языка и садится за третий ряд, ближе к краю. Она достает учебник и тетрадку, пока кабинет начинает пополняться учениками. Как только прозвенел звонок, все быстро расселись по местам. Бетти заметила пустое место возле себя и по привычке, начала оглядываться, ведь знала, что тут кто-то сидит. «Точно…» — проносится в ее голове, как только она понимает, что рядом с ней сидела Вероника. Купер поджимает нижнюю губу, стараясь на минуту отвлечься. — Bonjour!* — проговорил учитель, заходя в кабинет. Он закрывает дверь и усаживается на стол, лицом к ученикам. Хоть мистеру Бошу было почти 60, он всегда старался найти подход к ученикам и поэтому, всегда сидел на столе, смешно раздвинув ноги. — Сегодня на улице nuageux!* Надеюсь, вы оделись потеплее, ведь сегодня обещают дождь! А пока, мы начнем проверять ваше devoirs!* Бетти знала, что в ближайшую неделю никто из учителей не будет прикапываться к ней с вопросом «где твое домашнее задание?». Все прекрасно знали, насколько Вероника и Бетти были близки. Что именно Лодж сеяла в Бетти желание учиться. Желание выделяться из толпы не благодаря деньгам и статусу в обществе, а за счет своих знаний и честно достигнутых целей. Именно в этом была и их разница — Бетти любила посидеть дома, поболтать по телефону или напиться на очередной вечеринке, в то время как Вероника предпочитала книги, таскала Бетти с собой в театр, знакомила с искусством и классической музыкой. Только вот сейчас, Бетти осталась одна. Она не знает где, да и не сможет найти замену той брюнетке, которая всегда была рядом. Которая успевала делать уроки и плескаться в бассейне с Бетти. Таких нигде больше нет. Может и есть, но Веронику Лодж не заменит никто. Теперь ей некому выплакаться о том, что ее семья разрушена и что любви между родителями нет. Они любят свою дочь, но не друг друга и Бетти знает, что она единственная — что заставляет их жить дальше вместе.

***

Все уроки длились для Бетти со скоростью улитки: медленно, скучно и тоскливо. Она лишь обменивалась взглядом на совместном уроке биологии с Арчи Эндрюсом, который встречался с Вероникой. Каждый из них смотрел друг на друга, как никогда раньше. И нет, это была не любовь. Они смотрели друг на друга с сожалением в глазах. Он потерял свою любовь, а она потеряла свою подругу. Но никто из них так и не предлагал встретиться и поговорить, ведь знали, что оба не сдержатся, да и нет смысла оплакивать девушку так долго. Что прошло, уже не вернуть. После окончания учебного дня, Бетти прошла несколько коридоров, заходя в школьную редакцию. Поначалу, данная комната должна была быть кладовкой, но Бетти настояла на том, чтобы редакция получила шанс. И, конечно же, отец не смог отказать своей дочери. Бетти со звуком кидает свою сумку на пол, и садиться на стул, двигаясь к столу и открывая школьный ноутбук, с классической заставкой зеленого холма и голубого неба. Девушка достает флешку с Word-файлом, перекидывая его на рабочий стол. Она вновь перечитывает статью и исправляет несколько своих ошибок, редактируя и добавляя предложения. Девушка заходит на школьный сайт и, пройдя несколько проверок, попадает на редактирование. Бетти подключает принтер и, скопировав текст, добавляет его в статью, украшая каким-то картинками из интернета и фотографиями погибших подростков за последние полтора месяца. Ей все равно, что сделает с ней мать. Она должна знать правду, да и может это тоже кому-то кажется подозрительным? — Бетти! — говорит Арчи, заходя в редакцию. — Шкафчик Вероники… Он пустой… — Что?! — восклицает Купер и прежде чем соскочить с места, она нажала на «опубликовать и распечатать», только затем выбежала в коридор. — Какого хрена тут происходит?! — вопрошает Бетти, подходя к директору. Шкафчик, который принадлежал Веронике, был пустым. Купер была возмущена, ведь они договорились, что шкафчик останется с ее тетрадками и прочими вещами. На дверце висели ее фотографии, соболезнования на разноцветных стикерах и различные, искусственные цветы. Но теперь, ничего не было. Все лежало в прозрачном пакете в руках мистера Ханни. Но еще она поняла, раз все убрали, значит, придет кто-то новенький и займет это место. — Зачем Вы это сделали?! Это был шкафчик Вероники, там были ее вещи?! — У нас новый ученик, Элизабет. — И что?! У нас полно других свободных шкафчиков в другом месте! Никто не имеет право занимать его! — Мисс Купер, прошу Вас не повышать голос на меня и на нового ученика. — Да кто он вообще такой, чтобы я с ним разговаривала как с Боженькой?! Ага, прям сейчас! Купер замечает, как директор грубо усмехается, смотря прямо за спину блондинки.

Вот же черт…