Heatwave on the Highway

Они не будут заниматься грёбанным сексом в секонд-хенде. Так для себя решил Юнги. Из Огайо выехать было чертовски сложно; почему-то или жара, или любовь Чимина к этому штату не позволяла им наконец двинуться дальше, но разве он хоть когда-то был по настоящему на Чимина зол? Точно не тогда, когда он возникал из ниоткуда, словно Могучий Ренджер, в очередной раз найдя среди десятков рядов футболок ту самую, одну единственную, на сто десять процентов состоящую из полиэстра, зато с забавным принтом. Здесь, на удивление, совсем не было душно. Секонд-хенд располагался в каком-то павильоне с узкими, маленькими окнами под потолком, через которые солнечный свет почти не проходил. Поразительно «удачливо», насколько тускло лампы освещали места возле примерочных, но странное будоражащее ощущение внутри живота попросту не давало Юнги смотреть в их сторону больше пары секунд. Каким-то образом он будто чувствовал, как вибрировало от нетерпения тело Пака, и это передавалось ему самому. Прошло едва ли больше пары часов, как они с позором вылетели из супермаркета, он конечно же не собирался совершать те же ошибки, но чёрт возьми, не считая работниц, ковыряющихся у входа с целой тонной коробок, сколько здесь было людей? Пять? Он уже сейчас видел, как их часть проходит мимо рядов джинсов, будто не замечая их, и движется по направлению к отделу мебели. Именно в этот момент Чимин решил выскочить с новым безумным нарядом в руках. — Посмотри, разве не мило? — он, держа в каждой руке по вешалке, сложил их так, чтобы верхняя часть комплекта была сверху, а нижняя, соответственно — снизу. Кажется, кофта представляла из себя что-то велюровое, со стразами и маленьким, абсолютно бестолковым капюшоном? То, что снизу, Юнги было трудно определить, но вроде как это были шорты из той же истории. — Я бы надел это на встречу выпускников в моей школе, знаешь, побесить тренера Эрнандеса. Он всегда был гомофобом с маленьким членом, помнишь, я рассказывал? Юнги помнил. Конечно же, он помнил — тот диалог состоялся у них, когда Чимин внезапно нашёл в шкафу старую баскетбольную форму Мина и около часа умолял трахнуть его прямо у стены, будто они в спортивной раздевалке. Любовь Чимина к разного рода переодеваниям сохранялась, кажется, долгие годы, и он знал, что сам начинает питать к этому слабость, но отрицание было самым лёгким в этой жизни, поэтому он и отрицал. — А не слишком ли коротко, молодой человек? Может посмотришь ещё? Так, словно его ужасно сильно заинтересовала пара полосатых пляжных шорт на вешалке, он принялся их рассматривать, упорно избегая Чиминова взгляда. Для убедительности пришлось даже снять с держателя. — Я уверен, что мне нравится это. — уже более серьёзно ответил Пак. Его тон был непреклонен. — Я просто хочу примерить, окей? Не обязательно же с ходу покупать. Просто пойдём со мной, скажешь свою окончательную оценку и, если что, уедем отсюда. Всё равно я уже устал здесь быть. Юнги пришлось некоторое время подумать, прежде чем отвечать. С одной стороны — это был чёртов риск, он завёл Чимина не на шутку, когда они целовались там, в супермаркете, а с другой же, сам Чимин теперь утверждал, что устал. Существовал шанс, что поход в сторону примерочных не закончится ничем, кроме, соответственно, примерки самой одежды. В какой-то момент ему уже самому начало казаться, что он озабоченный придурок, думающий лишь своей нижней частью. — Пойдём. — так или иначе, ответил он, теряя любые аргументы перед этими светящийся глазами. Ну не станет же Чимин делать что-то странное посреди секонд-мать-его-хенда? О, он его недооценил. Спустя какие-то жалкие десять минут ожидания перед дверью примерочной, он едва не словил инсульт, когда увидел, чем же на самом деле были загадочные «шортики» умело Чимином спрятанные под краем кофточки. Спойлер: стоит всегда думать наперёд, зная, с кем имеешь дело, когда чувствуешь интуицией неладное. Фигуристые, длинные ноги теперь не утопали в жёлтых конверсах, как прежде, для удобства Чимин снял их, и теперь стоял в обычных белых, высоких носках. Его коленки были идеальными. Округлые, не сильно массивные, испещрённые всего парой бледных шрамов, что контрастировали с медовой кожей. А выше колен, едва прикрывая белье и все интимные места, взгляд внезапно ожидала юбка. Розовая, велюровая, короткая, с двумя слоями собранной в гармошку ткани, что создавала кокетливый объём. Они не будут заниматься сексом в секонд-хенде? Кто сказал такую чушь? Покажите этого человека. — По моему, она мне немного мала. — абсолютно невинно сказал Чимин. Ни грамма игривости на лице, ни хитрости, ни триумфа от собственной задумки. Он не думал, какое производит впечатление. Более того, только сейчас он заметил, что кофточка на замке, входящая в комплект, также сидела тесновато, и открывала вид на полосочку кожи с пупком. Рот Юнги наполнился слюной. — Ты что думаешь? Он думал о стольком, и одновременно ни о чём. Здесь играла фоновая, расслабляющая музыка? Забудьте. В его ушах было только ритмичное «бум-бум-бум» от собственного пульса. Ни мыслей, ни слов. Одно лишь, на уровне эмоций, «хочу». Юнги хотел его. Ему было интересно, насколько высоко эту юбку придётся задрать, чтобы хорошенько вылизать его дырку, и как сильно затрясутся Чиминовы ноги? Будет ли в этом костюмчике видно липкие разводы меж ляжек, если о них долго и мучительно тереться, и нужно ли её держать в руках, чтобы было удобно скакать на его члене. А может, длина идеальна? — Юнги? — Нитка… — только сказал он, подходя ближе. Вокруг никого не было. Пустой магазин, тусклое освещение. Им некуда было спешить, а Чимин так хорошо целовал его накануне… — Кхм… Здесь длинная нитка. Сейчас, не двигайся, я тебе помогу. По взгляду Чимина было понятно, что его внешний вид и слова вызвали у блондина сомнения и некоторые подозрения, но думать об этом было уже поздно — он, приблизившись, резко закрыл за собой дверь примерочной и вжал Чимина в стенку возле зеркала, укладывая руки прямо на ягодицы под краем юбки. — Ах! — этот звук вырвался из парня словно сам по себе, Чимин тут же закрыл рот ладонями, краснея до невозможного, ведь кажется, не ожидал, что способен его издать. Такой очаровательный. — Юнги, ты чего? С ума сошёл? Сам же говорил, что… — Что говорил? Я ничего не говорил. — легко парировал он. Его губы уже прижались к местечку прямо под мочкой парня, и тот задушенный стон, что раздался над ухом, был для него самой главной мотивацией. Ему и самому, действительно, стало резко плевать. Нормы приличия? Для кого они были созданы, если минуты с Чимином рисковали в любой момент оказаться последними? С ним он терял голову и творил безумства. За это он его и любил. — Ты так хорошо выглядишь. Просто ошеломительно, Чимин-а. Позволишь мне? Пожалуйста, пожалуйста, позволь мне, киса… Я чуть-чуть… Он сменил поцелуи на укусы, двигая руками, словно разминал тесто на самые пышные, французские булочки. Задница Чимина вызывала в нём аппетит всегда. Будь то джинсы, спортивные лосины или шорты, в одежде или без неё — он выглядел таким хорошеньким, что просыпалась любовная агрессия. Но никогда в жизни он не мог подумать, что настолько сильное, животное желание в нём вызовет ёбаная юбка из секонд-хенда за десять долларов. — Юнги, — словно мантру, прошептал Чимин, обнимая его за шею и закидывая ногу на чужое бедро. Он мог ощутить возбуждение парня так близко — не было ещё одного лишнего слоя джинс, только мягкая, эластичная ткань боксеров и эти сборчатые воланы. — Юнги, погоди, что, если нас заметят? Была ли ему какая либо разница? Проводя по ключице широкий мазок языком, будто кот, он для себя решил — что нет. Всегда можно заплатить за штраф. Либо же… — Просто будь тихим. Я не буду входить. — он поднял на Чимина свой затуманенный взгляд. Его собственные щёки раскраснелись, губы наверняка уже опухли и блестели от слюны. Шея Чимина была такой вкусной. Самый лучший десерт. Он мог чувствовать вибрации, словно урчание котёнка, когда тот говорил. Он был уверен — Чимин поймёт по одному только лицу, насколько же его хотят, и не был разочарован. Пак растянул свои преступные губы в милейший улыбке. — Доволен собой, да? — Когда ты так сильно хочешь, я всегда теку. Можешь проверить, мой большой, смелый мальчик. Проверять было не обязательно — эта прелестная капелька предэякулята на боксерах всегда была там, и Юнги всегда забывал о ней, когда снимал с него одежду, но на этот раз обстоятельства складывались абсолютно по другому. Так что он, как и было велено, накрыл чужой пах ладонью, и не оказался разочарован. — Хочу кончить вместе. — прохныкал Чимин, толкаясь в его руку. Как бы суров Юнги обычно не был, в постели он всегда потакал этому маленькому зверёнышу и получал от этого неподдельное удовольствие. В этом мире не было ничего слаще, чем тоненький голосок, сначала по-вредному указывающий, что ему сделать, и позже еле слышно причитающий «да-да-да-да-да». — Хён, потрогаешь?.. Его пальцы, потирающие чувствительную, наверняка красную головку, сместились чуть ниже к мошонке и сжали яички. Чимин пискнул в его плечо. Через ткань это чувствовалось так странно — словно вполовину слабее по стимуляции, но вместе с тем возбуждение плавно превращалось в нарастающий зуд из-за текстуры боксеров. — Ещё… — начал он новую просьбу, но был грубо заткнут горячими губами. Юнги не мог позволить ему издавать новые звуки и привлекать всё больше внимания. — Мф- — Тише, киса. — он лизнул его нижнюю губу, снова вбирая её в рот, пока Чимин хватался за его плечи, боясь упасть. — Разверну тебя, ладно? Сожми бёдра. Глаза напротив загорелись. До этого он светился желанием, теперь же там смешалось всё: от благодарности и азарта до счастья. Ещё одну из эмоций Юнги так и не удалось разобрать. Прозвучало только два слова: сожми бёдра, а он уже понял, чего от него хотят, догадался что его ждёт. Чимин очень любил, когда его бёдра с остервенением ебали. Ширинка мужчины вжикнула. Он вжался ртом в загривок блондина, слюнявя его и продолжая кусать, будто кот свою кошечку, и Чимин к нему подластился — выпятил зад, встал на носочки, притираясь, ведь надеялся на ещё парочку сладких поглаживаний по пятой точке. Юнги же, однако, вместо этого с силой впился в пышные ягодицы пальцами и «натянул» блондина на себя. Два довольных вздоха потерялись в душном воздухе примерочной. — Как бы я хотел, чтобы мы сейчас были у тебя дома… — жалобно протянул Чимин, накрывая его руку своей ладошкой и вжимаясь лбом в стену комнатки. — Я бы объездил тебя так хорошо. Я бы отсосал тебе, использовал бы твою сперму чтобы растянуть себя сзади, я сел бы тебе на лицо… Картинки, множество воспоминаний тут же появились у него в голове, и Чимин снова пискнул — на этот раз от усилия, с которым Юнги оставил на его шее засос. Маленький засранец знал, какие слова использовать, чтобы заставить его быть жёстче. — Чего ты хочешь? — спросил он, в глубине души надеясь, чтобы ему ответили «быть твоим», но вместо этого Пак расстегнул на кофточке молнию и сжал свой сосок покрытыми слюной пальцами. — Скажи мне, крошка, я сделаю. — Заставь меня трястись от оргазма. И все их конечности пришли в движение: белье обнажило самые желанные места, их возбуждения соприкоснулись, их губы врезались друг в друга, и пальцы держали чужие так крепко, что со стороны могло показаться, будто они прощаются. С каждым толчком в голове Мина всё чаще и чаще сменялись мысли: «Чёрт, как же хорошо» уступало «сейчас кто-то войдёт и мы окажемся по уши в проблемах», а после никто не входил, и круг начинался сначала. Если в Цинциннати им казалось, будто жарче уже не бывает, то здесь начиналось настоящее пекло. Наверное, ту нежность и осторожность, с которой Юнги прикасался к его телу, вряд ли можно назвать обычным трахом по договорённости. Он целовал его, и целовал, и снова целовал. Однако больше всего на свете он хотел, чтобы Чимин почувствовал, насколько же его хотят. Не только телом, но и душой. Поэтому, когда им всё же удалось одновременно кончить, он подхватил его так крепко, как только мог, и вжал спиной в свою грудь. Юнги, дыша, словно загнанный зверь, привычно встретил улыбку Пака своими губами. — Ты лучше всех, — прошептал ему Чимин, ластясь, и обнимая в развороте, пока сердце Юнги колотилось, словно бешенное, и это было определённо не от физических нагрузок. — Я бы трахался с тобой всю жизнь. Сердце пропустило один з важнейших ударов. Кажется, даже с парковки чёртового OHIO Triftможно было услышать звук, с которым его сердце, скрипя, снова пыталось вернуть свой прежний ритм. Снаружи он не показал ничего: по лицу расплылась его обычная крошечная улыбка, и он вжался губами в висок парня, всё продолжая и продолжая гладить его бедро. — Почти уверен, что мы бы умерли от истощения. — тут внезапно его рука наткнулась на уже холодный, липкий мазок смазки. Он, скривившись, тяжело и долго вздохнул. — Вот блять. Юбка грязная вдоль и поперёк, а твои трусы легче выбросить, чем пытаться их спасти. Как мы её купим? Кассир нас словит, даже если будет слепым. Слегка призадумавшись, Чимин развернулся к нему лицом и провёл ладонями по груди Юнги. Это было так естественно. Они касались друг друга, входили друг другу в орбиты в любой удобный момент и буквально существовали, не разъединяясь, но продолжали быть друг другу «чужими», и это так ранило. Так блядски сильно разрывало его на куски. — Я бы мог поступить по-мудацки и повесить её назад на место, чтобы однажды работник или клиент обнаружил следы нашей абсолютной неприспособленности к адекватному существованию в обществе… — он улыбнулся, почёсывая волосы Юнги на затылке. Нежиться после секса, даже будучи грязными и вспотевшими, было так приятно. Словно они вместе. — Но вот незадача. Она мне понравилась. О, этот взгляд. Мин знал, что он значил. Глаза-щёлочки, румяные щёки и абсолютно прелестная улыбочка. «Пожалуйста, Юнги» читалось во всём этом не просто между строк, а жирным шрифтом. Они уже нарушили один закон, занявшись здесь не самыми приличными вещами, неужели у них не было другого варианта? Ну… счастливое, умиротворённое лицо блондина спустя десять минут после выхода из секонд-хенда говорило о том, что даже если выход был, чёрта с два они бы к нему прибегли. И чхать если под его штанами ещё долго не было белья. Главное, что злосчастна юбка без лишнего шума покинула территорию магазина — у Юнги были свои методы получать желаемое.