Один погиб и ты погиб.

О, это вечная игра — Он сказал «нет», она «да». Он сказал «да», она «что? Никогда!»

▪︎▪︎▪︎

Обшарпанные стены тюрьмы через призму грусти и уныния казались еще более невзрачными. Хотелось лезть на них и кричать от боли и отчаяния. Как будто все стереотипы о Питерской погоде собрались в этом здании, когда-то вершившем правосудие. Каждый угол в этом месте, как будто так и было предусмотрено для для большей атмосферы и эстетики, облеван. Со всех сторон вечно звучат крики. Они уже впитались в бетонные стены и потолки за двадцать лет существования тюрьмы. Здесь должны страдать все, без исключения. Каждый по своим причинам: отсиживает срок, попал не в ту касту (группы заключённых, занимающие различное положение в неформальной иерархии), в которую хотел, или терпеть не может свою работу, где постоянно надо общаться с психами. Не всем дано иметь эмпатию даже к самым низшим социальным кругам, но такие здесь все равно работают. Дождь за окном, боль на душе, а мы все еще в тюрьме.

▪︎▪︎▪︎

Нурлан, уже известный вам всем как тюремщик-холерик, покорно шел по коридору карательного учреждения, немного сгорбившись. Он ходил так часто, потому что очень сложно быть под два метра ростом и при этом не горбиться. Наверно, скорее это дело привычки, когда устаешь пересекаться лбом с дверным проемом. Перед ним же шагал, наоборот, человек невысокого роста, с гордо поднятой головой, прячущий за спиной руки, чтоб выглядеть еще более надменно. Руслан Белый. Белый в нашей истории не последний герой. Этот мужчина занимает самую главную должность — он начальник тюрьмы. Знаете, следит за всей внутренней инфраструктурой данного здания. Главная его обязанность — чтобы все в тюрьме не развалилось как карточный домик. Каждый должен быть на своем месте и выполнять действия, которые уже давно прописаны в тюремной договорённости. Руслан Белый очень мнительный, утонченный и педантичный. Последнее даже слишком. Он находится в постоянном напряжении, контролирует каждое действие подчиненных через своих преданных охранников и камеры видеонаблюдения. Он всегда на шаг впереди. Даже если что-то и ускользает от его зорких глаз, то он все равно узнает об происшествии через уста других надзирателей. Его слово — закон. Стоит только сделать что-то не так — за этим сразу следует увольнение целого блока работников. Вообще, его «правление» очень похоже на правление Чингиз-хана в свое время, когда он захватил почти весь Казахстан своим войском, которые пеклись друг за друга. Можно сказать, что на него так сильно повлияла армия. Десять лет ему приходилось мириться с «чувством плеча». Конечно, последние лет шесть для него прошли просто, но именно армии он должен быть благодарен за то, что там из него воспитали непробиваемый щит ответственности и собранности. И правда: не каждый человек может похвастаться таким уровнем самоуверенности и надежности. Поэтому в тюрьме его боялись как чумы, а за ее пределами некие гнилые личности часто сплетничали и обсуждали Руслана. Мол, слишком много о себе думает, козел. Но в лицо такое скажет только тот человек, который хочет поскорее уволиться и забыть об этом периоде жизни, как о страшном сне. По ощущениям они шли долго, невыносимо медленно, почти что вечно. Но полная тишина между ними не означала тишины совсем. Рядом, в камерах, им что-то орали заключенные, но Нурлан и Руслан не обращали внимания в силу разных причин. Белый просто не хотел показаться ниже статусом, отвечая каким-то там заключенным на их выкрики, а Сабурову банально было не до этого. Он просто опустился в пучину своих мыслей, обдумывая, какую новую работу он может рассмотреть, со своим-то юридическим образованием. Вряд ли он куда-то сгодится, поскольку сейчас каждый второй — юрист, так Сабуров еще и не самый лучший. Кому он такой нужен? Наконец они дошли до заветной двери. Двери, из которой Нурлан точно сегодня выйдет безработным.

▪︎▪︎▪︎

Они очутились в кабинете Руслана Белого. Не сказать, что он был перенасыщен изысками, но и прям клоповником это не назовешь. Просто небольшая комнатка, внутри которой стоял стеллаж со всякими документами и мотивирующими книгами. Хотя непонятно, для чего эти книги и так уверенном в себе человеку? Наверно, для показателя «статусности». Что-то на уровне «Смотрите, я не только тут людьми командую и бумажки перебираю, а еще и саморазвиваюсь!». Кроме того, там были и всякие философы: Артур Шопенгауер, Карл Маркс, Зигмунд Фрейд и многие другие. Немного настораживал «Main kanpf» сразу в двух изданиях, русском и оригинальном, но Гитлер и Руслан даже чем-то похожи: любят порядок, стремятся к идеалу и двинутые на голову люди. Но сейчас не об этом. В кабинете также был большой белый стол, который явно выбивался из общей картины коричневых тонов. Как раз в тот момент, когда Нурлан это подметил, Руслан сел за стол с достаточно серьезным видом, рассматривая и перебирая лежащие на нем листочки. Медленно, будто нарочно раздражая своим абсолютным спокойствием застрявшего в проходе казаха. Белый и не замечал его вовсе. Словно Нурлан дверью ошибся, не туда попал. Когда напряжение стало почти осязаемым, Руслан все же удосужился поднять на него какой-то слишком грубый взгляд и импульсивно выкрикнул: — Ну и что ты в дверях стоишь? Давай, присядь, нам надо поговорить. Нурлан будто очнулся ото сна, быстро кивнул и сел на черный бархатный стул, пытаясь не выдавать своего волнения. Но этот стул — вообще полная безвкусица. Выбивается из общего антуража, какие-то непонятные на нем вырезки, да и сам он по себе был тяжелым и громоздким. Ну, не мудрено, богатые любят безвкусицу. Хоть и Руслан Белый всегда был собранный, его постоянную взвинченность никто не отменял. Вечно слишком активный, постоянно ему что-то не нравится, вечно бурчит. Бесило это всех, как и его чрезмерная надменность. Но что поделать, такой человечек уродился — с темпераментом неисправимого холерика. Да и двадцать с лишним лет проживания в большом городе сильно выматывают. Не так, как Москва, конечно, но все же давит, буквально обтачивая нервы и стирая их, словно поток воды камни. Белому всегда импонировал казах. Он тоже был серьёзен к работе, держался за должность, не грубил или хамил. Прямо идеальный сотрудник. Но вот эта его вспыльчивость не играла на руку. Можно сказать, Руслан не увольнял его только потому, что они между собой чем-то похожи. В отличие от спокойного Чапаряна из того же блока, Нурлан ему определенно нравился больше. Вообще, Руслан не собирался увольнять или за что-то отчитывать Нурлана. Даже больше скажем: он не знал про то, что Нурлан бил Щербакова. Мужчина шел туда с другими новостями, а именно с возможностью на повышение. Честно сказать, даже после увиденного Руслан не собирался его увольнять. Наоборот, это должно сегодня сыграть ему на руку.

▪︎▪︎▪︎

— То есть вы хотите, чтобы я стал новым контактным лицом (контактное лицо — тюремный чиновник, с которым заключенный больше всего находится в контакте в течение срока заключения и который разрешает его проблемы) этого ненормального?! — Нурлан, ты единственный человек, который настолько хорошо знает Щербакова. Ты год был его надзирателем. Нурлан был одновременно вне себя от злости, но в то же время ошарашен. Теперь он должен будет очень тесно общаться с тем, кого ненавидит? Это же полный бред и абсурд! Он его на дух не переносит, и ему после сцены в камере предлагают «теснее пообщаться». — Даже если и я был его надзирателем — это не значит, что я с ним хоть как-то сблизился! Это же просто абсурд! Нурлан достаточно громко выражался и отстаивал свою позицию, но Руслану не нравились капризы его сотрудника. Совсем не нравились: — Сабуров, не в твоей компетенции сейчас со мной спорить, — очень грубо и доходчиво сказал Руслан. Он настолько четко выразил свою мысль, что Нурлан резко вспомнил, где находится и с кем разговаривает в данный момент. Руслан четко смотрел на лицо Нурлана, не отводя глаз, используя «стиль кобры». Он буквально гипнотизировал людей своим взглядом и поставленной речью. — После той сцены в камере я не знал, как с тобой поступить. Точнее, с тобой и еще пятью людьми в твоей зоне. Ты же знаешь мою политику, Сабуров: если провинился один, то уволены все. Я даже специально для тебя нашел работу, а ты мне свои обиды выпячиваешь. — Смотрите, какой сукин сын, врет не краснея. Умеет пользоваться положением, чертяга.- Ты решил, видимо, подвести всех: Чапаряна, Саидхамедова, Стаховича, Бебурушивили и Каргинова? А, Нурлан? Он морально пытался раздавить Нурлана, чтобы тот прогнулся. Прогнулся и согласился. Как бы к нему Белый ни относился, все равно он хотел развернуть ситуацию в свою пользу. Раздавить человека ответственностью — слишком подлый психологический прием. Нурлан даже и думать в данный момент об отказе не мог. Больше, наверно, не от страха, а оттого, что судьба еще пяти неплохих парней на его плечах. Ладно, от страха тоже. Признаемся друг другу: сложно не испугаться, когда от тебя с таким напором требуют то, чего ты совсем не хочешь. Достаточно громко сглотнув ком в горле, да так, что Руслан услышал, он выдавил из себя: — Ладно, я согласен. Белый резко подрасслабился и немного радостно ухмыльнулся: — Вот и отлично, Нурлан. Было бы некрасиво увольнять целую роту людей, как думаешь? «Вот же скотина какая, еще и напоминает мне об этом. Точно змей-искуситель, ей-богу», — думал про себя Нурлан, а в реальности просто послушно кивал, как болванчик на лобовом стекле. Но Белый даже не обратил на это внимания, ведь вопрос был для него риторический. Подписав какие-то бумажки, он протянул их Сабурову, который наверняка уже полностью переосмыслил свою жизнь. — Вот, держи эти бумаги и подойди в информационно-следственный. Там тебе пробьют их и объяснят расписание и заработную плату. — То есть мне к Славе Комиссаренко? — Ого, Нурлан, так ты его и по имени знаешь? Я-то думал, ты только имена своих родителей всерьез воспринимаешь. — ЧСВ шутит про чужое ЧСВ, так еще и несмешно? Лицемерие в чистом его виде. Нурлан не понял, что хотел сказать Руслан, поэтому просто очень вяло и натянуто ухмыльнулся ему, официально попрощался и отправился в бухгалтерию местного разлива.

▪︎▪︎▪︎

Пока он шел, голову навещали разные мысли, в основном заключающиеся в том, что теперь его жизнь действительно заиграет новыми оттенками серого. Из одной бренной рутины ему придется вливаться в другую, новую среду повседневности. Ох, много кофе и виски он выпьет на этих выходных, чтобы хоть как-то перестать напрягаться по этому поводу. Обмыть, так сказать, повышение на работе. Как раз скоро воскресенье — его законный выходной. Хотя, возможно, из-за смены часов работы он и завтра может прибухнуть, кто знает? На его место, наверное, уже нашли какого-нибудь перспективного новенького, менее раздражительного и не швыряющего заключенных по камере. Бухгалтерия была близко к кабинету Руслана, так что Нурлан быстро нашел дверь с табличкой «Вячеслав Комиссаренко». Она была покрашена золотой светоотражающей краской, отчего создавалось впечатление, как будто это реальное золото. Но внутри кабинета сидел обычный паренек. Слава был почти ровесником Руслана, но как они чертовски сильно отличались друг от друга! От одного будто исходила темнота, везде следующая за ним тенью, напоминая, что человек-то по характеру тяжелый. Славка же был таким же, как и его имя — легким и добродушным. Хоть сам парень был под два метра ростом и достаточно коренастым, все равно создавалось впечатление, как будто он твой друг. Заходишь к нему, а в кабинете вкусно пахнет выпечкой. Наверно, его девушка печет, и он несет за собой этот запах. Когда Слава перестает копаться в бумагах, Нурлана встретила лучезарная улыбка. Тот тоже улыбнулся из вежливости, хоть и терпеть не мог вечно позитивных людей. Всегда позитив, который он видел в чужих глазах, был притянут за уши. Но не этот. Тут на тебя всегда одинаково смотрели глаза полные жизнелюбия, поэтому Нурлан не хотел показаться грубым перед Славой, хотя сам не любил источать позитив на работе из принципа. В жизни и так мало приятного, и не хотелось тратить лимит счастья на то, что терпеть не можешь. Как говорится, Россия для грустных. Нурлану прям становилось легче при виде Славы. Пройдя в глубь комнаты, он сунул бумаги прямо в руки Славе, немного устало выдохнув: — Привет, Слав, я тут после Руслана, мне пару бумаг надо оформить. Повышают. — И тебе привет, Нурик. Повышение, говоришь? Ну-ка, давай взгляну, печать поставлю. Ты, кстати, чего такой хмурый? Тебя повысили не через пятнадцать лет, э-ге-гей, веселись! Слава часто казался всем инфантильным. Он не матерился, использовал всякие детские междометия, присыпал сверху свой высокий голос. Он взял в руки бумаги и начал читать, все еще ожидая от Нурлана ответа. Вообще, это его отличительная черта — уметь делать все что угодно и при этом еще слушать. Он может хоть под водой сидеть и задыхаться, но внимательно слушать дальше слегка заговорившегося инструктора по плаванию. Нурлан почесал затылок и присел на край стола, сказав: — Да, это чертово повышение мне на руку не играет. Меня вообще поставили в пару с Ущербаковым. Это же просто бред, я его на дух не переношу! Но Руслан настаивал на том, чтобы это был именно я. — Хе-хе, да, Руслан — он такой. Как только девять лет назад Слава начал работать в тюрьме бухгалтером, тут же пополз слушок о половой связи с Русланом Белым. Ну, как тут же — после того, как Слава сам по-дружески на перерыве за чашечкой кофе сказал о том, что они с Русланом давние друзья. А там пошло-поехало: из уст в уста передавалась вредоносная сплетня, с каждым разом все сильнее искажаясь. Сначала начинали просто с дружбы, а потом закончили чуть ли не тем, что они с Русланом те еще любовники-экспериментаторы. Начали за здравие, а закончили за упокой. Конечно, примерно через полгода сплетни рассеялись, ведь Слава, оказалось, был парень с юморком, поэтому часто отшучивался на эту тему, а Руслан и вовсе игнорировал, как и все сплетни о нем. Слава начал что-то интенсивно писать на листке бумаги, попутно слушая Нурлана и делая сосредоточенный вид: — Ох, так теперь ты у нас контактное лицо? Действительно, достаточно близкая должность к заключенному. — Именно! Это какой-то персональный ад теперь для меня! — Нурик, если хочешь, то я могу поговорить с Русланом на эту тему. Мне не сложно, а тебе наверняка будет приятно, если тебя избавят от такой ноши. Нурлан тут же оживился и удивленно посмотрел на Славу. А ведь действительно: он мог бы поговорить с Русланом. Странно, что не сам Нурлан предложил такую идею: — А ты правда думаешь, что этот старый дед будет так «великодушен»? Слава задумчиво потер подбородок и не поторопился с ответом, хотя уже глаза Нурлана залились надеждой. Комиссаренко долго взвешивал за и против, но в конце, щелкнув пальцем, сказал: — Определенно! Он же мой друг, он точно должен хотя бы задуматься. — Слав, спасибо тебе! Бля, я даже не знаю, как тебя благодарить. — Не стоит, Нурик, не стоит. Я еще тебе за прошлый месяц должен денег, да? Так вот считай, что это будет твоя плата. — Сотка? — Ага, мне и этого достаточно. — Хорошо, но если что, я все равно тебе должен. Слава только улыбнулся на слова Нурлана и протянул бумаги, но только теперь другие, замуровывая их в матовый файл: — Держи копию документа. Сейчас можешь идти домой и отдохнуть, завтра выходи на сектор D-5 в третью комнату допроса. Завтра можно в свободной форме. По пятницам ты будешь тет-а-тет с заключенным, а с понедельника по среду — разбирать с ним его возможные проблемы в тюрьме. Вот тогда уже надо в форме. Завтра, если что, подходи к 10:30, а остальное увидишь в документе. Если будут вопросы — забегай, я всегда тут. — Все, спасибо, Слав, ты всегда делаешь мой день чуточку лучше. — Да ладно тебе, пара пустяков. Давай, до встречи! Проводив гостя улыбкой, блондинистая макушка снова уткнулась в бумаги, что-то разбирая, подписывая в них. Он отпил черного чаю, задумавшись о завтрашнем тяжелом разговоре с Русланом. Нурлан же еще раз попрощался и навел себя на мысль, что он рядом со Славой чувствует себя бабой. «Еще чуть-чуть — и номерок дал бы, пиздец. Было бы проще, будь он нашим начальством, а не ваш этот Руслан Белый», — хихикнул своим мыслям казах и пошел собирать свои вещи из участка, так как теперь его переместили в другой отдел. Он понял, прошерстив глазами документ.

▪︎▪︎▪︎

Щербаков вырвался из сна с намертво перемотанной головой и заклеенным чем-то боком. Все тут же начало болеть, как от похмелья: голова и желудок особенно это демонстрировали. Щербаков, считая бабским поступком ныть и мычать от боли, лишь отрывисто покряхтел и попытался сесть. Перед собой он увидел не темно-серую бетонную камеру, а большую и белую комнату с огромным количеством спальных коек. Сидел он явно недолго, ведь почти сразу бок начало дико колоть. Леха схватился за него и немного сжал, плюхнувшись обратно на постель. С соседней тахты послышался знакомый голос, который просто окликнул его какой то гласной буквой: — Гутен морген, амбал. — И тебе доброе утро, Серега. Леха лежал на койке и слышал ерзания своего «подопечного», но не придавал им внимания. Сейчас он вообще ничего не помнил и старался восстановить память, так что общаться с вором в законе совсем не хотелось. Но придется, а то можно отхватить в афишу (лицо). — Ты че, бля, бажбан дурак, болван), даже в глаза не посмотришь? — Серега, прекрати жаргон использовать, мой арбуз нихуя не переваривает сейчас. — Бля, сорян, но сам же сейчас на нем базаришь, так что на меня не надо базлать (кричать), балабан (шутник). — Ладно, так че я? Где я? — О, так не помнишь? Тебе волк втетерил. — Че, бля? Серый, давай харе. — Ладно, тебя мент ударил. Тут до Щербакова снизошло озарение. Он вспомнил все: как снова начал «флиртовать» и как сломал ребро при полете вниз. Сразу его окутала ярость. Хотелось прямо сейчас врезать этому надзирателю где-то между почек, но сейчас ему бы и свои почки подлатать, поэтому план возмездия придется отложить. Видимо, Сергей Орлов, его подопечный, который сидел уже давно за воровство и побег из других тюрьм, увидел эмоцию ярости на лице, поэтому не спросить, что этот чертяга задумал, было бы особо тяжким преступлением: — Так че, как мстить будем? Бунт? — Серый, у меня есть план получше. — Ну давай, валяй. — Два слова. Амнистировать (амнистия — освобождение от наказания или замена наказания на более мягкое) всех, Серег.

▪︎▪︎▪︎

Бронированный свинец Для истерзанных сердец. Закопаться и достать до дна