43
8 августа 2020 г., 21:23
Гнетущая тишина давила. Комната, обстановка, воспоминания обостряло это склизкое чувство. Волнами накатывала тревога и паника, вперемешку с тошнотной. Все это время она сидела с заветной коробочкой с воспоминаниями. Перебирая дорогие сердцу мелочи.
Не выдерживая все это, Караджа схватила старенькую куртку и выбежала из дома. Убегая от суровой реальности.
Обойдя дом, встала у небольшого склона. Отсюда открывался обзор на владения семьи Кочовалы. Смотрит вдаль, и этот вид пробуждает в душе не однозначные чувства. Детство, юность, пережитые здесь. Казалось, тогда было все несправедливо, разве можно было предполагать, большую несправедливость в грядущие дни? Насколько родным было это место, настолько и чужим. Не принимающим ее, и не отпускающим. Все же это место, где она родилась. Руки, спрятанные в кармане, нащупали конфету, что прихватила с собой, когда выбегала. Слёзы покатились к подбородку, который непроизвольно вздрагивал.
Бабушка всегда была строга к ним, но дед всегда смотрел на ее шалости сквозь пальцы, был мягок. Эта конфета, принесённая им, было тоже проявлением его мягкости к ней. Что для него она ещё ребёнок, который был без ума от конфетки-зонтика.
Именно смерть Идриса Клчовалы запустила этот беспощадный механизм, чередой затянувший каждого из них в борьбу с самим собой. Каждый пытался доказать, что он достоин этого места. Караджа горько усмехнулась, какая же была глупая, считая себя полезной для Чукура. Кого она пыталась спасти? Тогда как сама наждалась в спасении.
Стоило подумать о спасении, увидела, как по дороге ведущей к поместью летит машина Азера. На какие-то доли секунд сердце радостно подскочило, от чего руки невольно сильно сжали сладость в руках. Палочка, на которой держалась конфета, переломилась и вонзилась в ладонь, причиняя сильную боль. Возвращая в жестокую реальность, ее муж, ее любимый, убил ее деда. Она стояла у ворот поджидая его.
Азер, заметив Караджу, замер вглядываясь в ее лицо, пытаясь прочесть тревожащий его вопрос. Она сделала шаг к ограде, открывая ворота. И тут не теряя больше времени Азер выскочил из машины, бросился к ней. Заключил ее в свои цепкие объятия, сжимая сильно, боясь отпускать. Будто если отпустит, это навсегда.
— Как ты? — сжал ее голову в ладонях, беспорядочно целуя лицо, волосы и снова обнимая.
Но она молчит, не обнимает его так же. Смотрит на руки, сжатые в кулак, в глазах болезненный вопрос, с руки капает кровь.
— Что случилось? Как ты поранилась? — перехватил ее руку, раскрывая ладонь.
Обеспокоено разглядывал ее рану, достал платок с кармана пальто, он туго обвязал, и оставил поцелуй на тыльной стороне ладони.
— Азер. — потянула она, в голосе слышалась просьба, не терпеливость.
Он отпрянул, руки безвольно упали, голова склонилась, рассматривая почву под ногами.
— Это правда? Ты сделал это? — дрожащим голосом спросила она, но его вид говорил сам за себя.
— Почему? Зачем это надо было?
Он лишь поджимал губы, не смея смотреть ей в глаза, он чувствовал вину. Пусть не он выпустил ту пулю, но он был замешан в том деле. Устраняя препятствие на пути к совершению наказания.
Караджа пыталась хвататься за маленькую надежду, пытаясь вытянуть из него хоть что-то.
— Хорошо. — вытирая слёзы произнесла она, вскинув голову вверх, смотря на него.
— Почему ты не рассказал мне? Какова была причина?
Он слышал ее, как она пытается сдержать плач, от чего сердце сжималось, отдавая спазмом в груди.
— Ну скажи что-нибудь. Не молчи. — слёзы уже не сдерживались, в отчаянии плакала его любимая.
Подойдя к нему, поднимая руки к его лицу, умоляла.
— Скажи, что не делал, пожалуйста. Скажи, что не ты.
Не услышав ничего руки опустились, голова упала на грудь. Было невыносимо больно, но ещё больнее было терять его. Она только нашла, и снова Чукур забрал ее счастье, что длилось так не долго. Караджа отвернулась, крепко зажмурив глаза, как будто это избавит от реальности. Ей нужно было подумать, переварить все. Медленно, едва перебирая ногами направилась к дому.
Азер, увидев отдаляющийся родной силуэт стал четко осознавать, что теряет ее.
— Я не делал этого. — тихо, но уверенно и четко произнёс он.
Караджа замерла, но не повернулась, потому что не выдержала бы. Бросилась бы к нему, несмотря ни на что, но ей нужно время. Нужно побыть одной.
— Да, я виноват, но я не убивал его. — продолжил он, зная, что она слышит его.
— Не уходи. — пересиливая себя тихо произнёс Азер.
— Мне нужно побыть одной, подумать. — произнесла она, и убежала в дом.
Азер весь сжался, словно вдвое меньше стало его. Неужели это все, думал он. Ещё минут 10 он стоял смотря вдаль, там, где скрылась она.
Его пробудила машина Селима подъехавшая к дому, с которой вышли Селим с Акыном. Селим был в бешенстве. Бросаясь на Азера, он кричал, требуя объяснений.
— Какой же ты мерзкий человек. Убив моего отца, ты приходишь в этот дом. Мало ты нам сделал? Ты забрал у меня отца, дочь. Хочешь и сына убить? За что?
Следом подъехал. Селим, подбежал к брату, пытаясь оттащить того от Азера. Азеру было все равно, он никак не реагировал на выпады Селима, который продолжал сыпаться обвинениями и угрозами. Безразличный вид Азера ещё больше выводил из себя его.
— Я убью тебя, избавлю себя от такой беды как ты. — доставая ружьё произнёс Селим.
— Давай. Будь хоть раз мужчиной, Селим Кочовалы. Избавь и себя, и меня от этого. — встав под дуло пистолета, произнёс Азер, подставляя голову.
Салих оттолкнул руку Селима, выстрел рассек воздух, разнося панику вокруг. Домочадцы стали выбегать из дома, посмотреть, что происходит.
— Хватит уже. Что за ребячество, вы взрослые мужчины. Тут и так нас хотят убить, давайте облегчим это дело Чагатаю. Поубиваем друг друга. Браво! — хлопал Салих, не на шутку вышедший из себя.
— Что за выяснения отношений, словно возлюбленные. Аллах, Аллах! Смотрите напугали женщин и детей. Тут разве место? Хотите разобраться во всем? Ищите другое место.
Вплотную приблизившись к Азеру и Селиму, почти уперевшись им в голову, тихо произнёс.
— Я знаю кто убил нашего отца, и это не Азер. И кто за этим стоял я узнал сегодня. — поднимая глаза на Акына закончил он.
Этот взгляд был предназначен только для племянника.
— На старый склад Паши отправляйтесь, там все поговорим. Нужно заканчивать это уже. Я найду Ямача и подъеду с ним. Постарайтесь не убить друг друга, пока мы не приедем.
После подошёл к Акыну, и не слышно для других сказал.
— Скажи своему отцу все сам. Не будь трусом. Чтобы бы ты не натворил, не будь трусом. Скажи. Ведь я все знаю, и есть доказательства. Поезжай с отцом. — хлопнул по плечу племянника, от чего того перекосило от боли. Было видно он в безысходности.
Вартолу после подошёл к машине Азера, объяснить ему куда ехать.
Видя его безучастность, спросил.
— Ты поговорил с ней? Сильно расстроилась?
Азер тяжело вздохнул, но промолчал.
— Дай ей время. Караджа львица, сильная и смелая. Сердце у нее доброе, принимающее таких маньяков как мы. — усмехнулся Салих, — Поймёт. Не действуй с горяча.
Азер едва заметно кивнул, и отъехал от дома.
***
Акына бросало в холодный пот, но внутри все горело, он дрожал. Отец это заметил. — Все хорошо? Тебе плохо? Поедем к врачу? — беспокоился он. — Нет не нужно. Судорожно соображая, что делать, как избежать правды. Все только стало налаживаться с отцом. Он не хотел терять эту связь, и все из-за какого-то аданского босяка, который не умнее бревна. Ничего дельного на ум не приходило. Тут его осенило, и стал незаметно набирать сообщение Чагатаю. Акын надеялся на помощь от него, сообщая местонахождение склада. Он думал, пусть уберёт Азера в придачу с Вартолу. И так он не знал Салиха, без году неделя дядя? Который убил его настоящего дядю. Оправдывал свои замыслы Акын.***
Чагатай не находил себе места, он был очень зол. Ямач увёл прям из-под носа Эфсун. Теперь все что он хотел сделать, было бессмысленным. Только смерть Кочовалы могла утихомирить его бурю внутри. Получив сообщение от Акына, он ещё больше разозлился. — Этот мальчишка кем себя возомнил? Он будет указывать мне что делать? — бросая в сторону телефон крикнул Чагатай. — О ком вы господин? — спросил его новый помощник. — Один беспринципный сопляк Явуз. И знаешь кто? Кочовалы. — усмехнулся мужчина. Тут его словно озарило. Он подобрал телефон, снова перечитывая сообщение, он повторял. — Хорошо, очень хорошо. — улыбка растянулась на его морщинистом лице. — Явуз возьми телефон, этот адрес, отправь туда одного человека. Пусть сделает все без лишнего шума. В Чукуре и так посторонних сразу заметят. Пусть идёт один, но надежный и проверенный. Я скажу кто будет целью.***
Селим и Акын первыми прибыли на место. Они прошли внутрь, тут давно ничего не хранилось, и двери никто не запирал. Местная молодежь иногда тут собиралась по ночам. Но сейчас не было ни души, лишь угнетающая тишина. Расположившись с старые кресла у почти развалившегося стола, сын с отцом молча оглядывались вокруг. С каждой минутой это молчание давило на Акына, вздрагивая от каждого скрипа кресла, в котором сидел Селим. — В чем дело? Может расскажешь уже? Что имел ввиду Салих? — прервал молчание Селим. — Откуда я знаю? — слишком резко и неуместно громко отреагировал парень. — Тише. Я просто спросил. Или же ты знаешь? В голове все крутились слова Салиха «Не будь трусом», это выводило из себя. В ушах пронзительный низкий звон, путал все мысли, но эту фразу выбить не мог. «Трус»! Думал он, все что происходит, по его вине. Все из-за трусости! Акын все чаще поднимал руку к уху, словно пытаясь успокоить этот звон. Селим смотрел на сына, за его нервными и резкими движениями. — Расскажи. Пока мы одни, расскажи мне. — спокойно спросил отец. — Ты сделал? — почти шепотом спросил. Селим, боясь услышать ответ, он зажмурился. Акын истерически засмеялся. Весь чертов день он на пределе, разве в силах выдержать кто-то такое? Если бы только он убил деда, правда убьёт отца? Может нет, но сломит навсегда? Скорее всего. Он спланировал смерть деда с Юджелем, и убил его руками Ямача. От этого его истерия усиливалась. Когда сил уже не осталось он, тяжело застонал от боли под рёбрами. Все тело болело и ныло после побоев Куртулуша. — Ты в порядке? — мягко спросил Селим. От чего Акын снова начал смеяться. Селим, встав напротив сына, встряхнул его за плечи. — Приди в себя. Что это за выходки? Говори уже! Тут Акын заплакал, терпеть не было больше сил. Пусть лучше смерть, чем жить в страхе. Он сполз с кресла держась за отца, упал к нему в ноги. — Ты не простишь меня. — он рыдал, скрючившись на бетонном полу. Селим, побледнев смотрел на сына, видя в нем себя. Он смотрел на сына, и слёзы наполняли глаза. — Как ты это сделал? — холодно спросил Селим. — Я всех ненавидел, всех проклинал. Мне было так плохо Папа, знаешь, как было страшно первые месяцы в тюрьме. Ждал, надеялся, но вы не забирали меня. Винил во всем деда, он решил, что я должен быть наказан. А ты знаешь, как там наказывают маленьких красивых мальчиков? Я не спал, боясь, что какой-нибудь ублюдок пристроится ко мне. Впервые убил там человек Папа. Ночью, когда я от бессилия уснул, почувствовал, как чьи-то мерзкие руки тянут мои штаны. Убил его вилкой. Знаешь сколько раз надо ударить вилкой чтоб убить человека? Я тоже не знаю, я сбился со счету. — рассказывал он сквозь всхлипы. Селиму было невыносимо слышать все, он качал головой отмахиваясь от услышанного. — Я болел там, задыхался, ослаб. Никто даже не приходил навестить. Все чаще всплывали слова, услышанные на районе, что я ублюдок. Ведь за эти слова тогда поплатились те пацаны, после чего меня посадили. Да. Решил значит я не их сын. Только дядя Кахраман передал мне лекарство, пусть Аллах дарует ему Рай. — Это твой дед передал. — тихо выдавил из себя Селим. Эти слова еще больше придавили расскаением. — Расскажи, как ты убил его, как умер мой отец? — Я спас Юджеля. Он хотел смерти деда, я хотел стать во главе Чукура. Селим громко вздохнул, снова видя параллель отца и сына. А ведь на деле им не нужен был никакой Чукур, лишь отцовское внимание, признание их значимыми, нужными. — Эту ловушку мы устроили. Я, Юджель, Тимсах. Я был в Чукуре, но был в курсе всего. Эфсун спонсировала, Азер должен был отдалить вас от района, что он и сделал, засадив вас. Дядю Ямача заманили в ловушку, и заставили стрелять в деда. Либо Ямач деда, либо наоборот. Дед захотел, чтоб убили его. Ямач сделал это. Селим осел на пол, хватаясь за голову. — Что же ты натворил? Что ты наделал? — шептал в ужасе отец. — Вот так все было. Пока вы сидели, я встал во главе Чукура. Проводил сделки с наркоторговцами. Там более стабильные деньги. Заключая сделки через Азера, позволил завести ему свой товар к нам. Караджа всегда знала, что я не ангел. Путала мне все ходы. — усмехнулся Акын, — поэтому хотел отдалить ее от дома, очернить, чтоб никто не поверил ей. С каждым словом Акыну становилось легче, что не скажешь о Селиме, ему было хуже и хуже. Тот словно задыхался, расстёгивая ворот рубашки, агония охватывала его. Акын поднял неуверенный взгляд на отца. От увиденного ужаснулся, красная точка, наведённая на отца. Сразу сообразив чей это стрелок. Он погубил их, он станет причиной смерти отца. Эта проносилось в голове, как таблоид с тревожной надписью. Их разделяло расстояние в метр. Даже не задумываясь, он закрыл собой отца. Глухой хлопок, и тело Акына обмякло в руках отца. Селим не успел осознать произошедшее, как следующий выстрел утянул его в темноту.
