"Верни меня к жизни"

      Процессия людей медленно шла к кладбищу. Люди выстроились колонной за семьей Кочовалы. Те, кто не смог присоединиться смотрели с окон, горько оплакивая.       Караджа шла с женщинами из семьи, отчаянно вцепившись в руку женщины ставшей ей матерью. Спотыкаясь, пытаясь держать равновесие, девушка шла, не проронив и слезинки.       Дойдя до кладбища, ее взгляд упал на два свежих холмика. Сердце болезненно заныло, ноги подкосило. Фадик подхватив Караджу, оглядывалась ища сына глазами. Азер, увидев состояние жены, пробрался сквозь толпу к ней. Но она вновь уверенно встала, держась за свекровь. Пока Кочовалы оплакивали членов своей семьи, Азер в душе оплакивал боль Караджи.       За эту неделю она сильно исхудала, настолько что кожа просвечивала тонкие линии вен. Он не смог поговорить с ней, напряжение росло.       Явившись на место убийства ее отца и брата, он подставил себя. Как думал Ямач, мотивы у него были. Он не подпускал его к дому, а значит и к жене. Но действовать напролом было сейчас не уместно. Азер был благодарен матери и тем, кто позволил ей остаться рядом с Караджой. Мать прилетела первым же рейсом, и ни на минуту не отходила от неё.       В то время как Азера внутри все съедало от неизвестности. Он подождёт. Будет ждать сколько потребуется. Время он вынесет. Не вынесет ее неуверенности в нем.       Караджа замкнулась, и не говорила ни с кем. Новость о смерти отца и Акына разразило дом. Новая волна упреков и негодований захлестнуло ее. Дяди то и говорили, что это Азер. Мать проклинала ее и Куртулуша, говоря страшные вещи, которые словно гвозди заколачивали крышку ее невидимого гроба. Султан же стало плохо и от новости о смерти сына и внука, и от раздора в семье. Не могла принять свою беспомощность, и угасала на глазах. Прошла ровно неделя с похорон, как ночью они простились с матерью этого дома. Караджа так и не смогла оплакать отца, как новая смерть сломила. Она не могла плакать, слёзы не шли, в горле спазмом сжимало все от боли. Дни проходили мутно, ничего не понимая и не замечая действительности, лишь обрывками реальность доходило до неё. А ночь она безмолвно лежала на коленях женщины, что стала ей опорой.       Фадик нашёптывая молитвы, гладила голову девушки, чтоб та могла хоть немного поспать. Ее пугала обстановка в доме. Мужчина враждебно смотрели на неё, женщины были любезны с ней, но не более, никто из них не говорил открыто. Караджа же замкнулась в себе. Что она думает? Винит ли она Азера? Боялась за сына, что оставила одного в разгромленном доме, совершенно одного, с гнетущими мыслями в ожидании приговора от любимой.       Первая ночь была невыносимой для всех. Братья были разбиты горем. Айше сходила с ума и не могла адекватно себя вести, не веря в смерть единственного сына. Приходилось успокаивать ее с помощью уколов, от которых она уходила в забытие.       Караджу новость застала во дворе, как и большинство женщин семьи. Они выбежали на крики, думая, что снова разборки. Джумали повторял и повторял одно, бросаясь на Азера, что он убийца его брата и племянника. Азер не смотря на все пришёл к дому жены. Он не мог отставить ее в такой момент. От услышанного ее мир содрогнулся, земля ушла из-под ног, и она провалилась в беспамятство. Азер подхватил ее, но женщины настаивали, что ей нужно остаться в этом доме. Да они были правы, тут пройдут похороны ее отца и брата, он не может ее забрать. Вот только безызвестность пугала, поверила ли она?       И вот он снова пришёл, без оружия, без вражды. Давно оставил месть. Имело значение только ее любовь. Было тяжело быть рядом, и не иметь возможность прикоснуться к ней.       Тело опустили в могилу, и вот последняя горстка земли легла на могилу бабушки. Семейный ряд на кладбище пополнился. Эта Яма поглощала всех постепенно. Кахраман, Недрет, Аджар, Акшин, Сена, Селим, Акын, Идрис и рядом с ним теперь Султан. Столько боли за ушедших из жизни детей сломили, некогда непоколибимую женщину. Женщину, что была примером для многих в этом районе, на которую равнялись и молились за ее здравие. С какой бы бедой не приходили к ней женщины, старики и сироты, всем оказывала поддержку. Чукур осиротел. Потерял надежду.       Люди постепенно стали расходиться и лишь Караджа захотела остаться ещё, попросив свекровь дать ей побыть наедине с родными. Она согласилась, взглядом дав понять сыну, чтоб приглядывал за ней. Кроме них издалека следил Ямач, он тоже хотел остаться, но решил не показывать себя.       Караджа опустилась рядом с могилой отца, поднося руку к сырой чёрной земле. Азер приблизился к ней, положил руку на плечо, она вздрогнула и невольно дёрнулась вперёд. Рука зависла в воздухе, после сжал болезненно в кулак, но не ушёл. — Пожалуйста. Я хочу остаться наедине с отцом. — тихо севшим голосом прошептала она. — Я не могу оставить тебя, ты едва ходишь. — Я буду тут сидеть. Иди к маме, она там одна. — увидев вдали Ямача, она махнула головой в его сторону, показывая, — дядя тут, ничего не будет. Иди.       Круто развернувшись, он ушёл. Приняв просьбу, за то, что его прогоняют. Не к матери. Он не выдерживал это место, этих людей, смотрящих на него с ненавистью и осуждением.       Терпел лишь из-за неё, но видимо и ей он не нужен. Чувствуя себя бесполезным, отвергнутым и даже преданным.       Видя его смятение и негодование, Ямач медленно надвигался. — Ты уходишь? — спросил Ямач, испытывающе глядя на Азера.       Коротко кивнув, он продолжил свой путь. — Подожди. Я хочу узнать, расскажи все. — Я сказал все что знал и даже больше. Хватит. — убирая выдвинутую вперёд руку Ямача, ответил нетерпеливо Азер. — И все же ты пришёл сюда. Терпишь нас. Зачем? Хочешь изучить все изнутри и убить нас? — Слушай сюда Ямач Кочовалы. Я не трус, что будет действовать исподтишка. Я действую прямо и открыто. Никого и ничего не боюсь. Тем более ответа за свои поступки. Я не убивал твоего брата. — он взглянул на чёрную точку вдали, силуэт сгорбленной над могилой отца Караджи. — Сегодня похороны твоей матери, соболезную. Но если и дальше продолжишь, то мне будет тяжело сдержаться, знай это и отойди с пути.       Азер сев в машину умчался.       Ямач сцепив руки за спиной, наблюдал за племянницей. — В этом то и твоя беда Азер Куртулуш, действуешь напролом, не думаешь умом, руководствуясь сердцем. Это погубит тебя. Или уже погубил себя, вручив своё сердце Кочовалы. — с грустью усмехнулся он, ведя разговор сам с собой.       Если первые минуты эмоции преобладали над разумом, сейчас он больше склонялся к версии, что тот не причастен.       Караджа же была поглощена бесконечным горем, понимая, что теперь ее точно ничего тут не держит. Боль от невысказанной и не принятой любви. Ей хотелось побыть наедине с отцом, излить все, не стесняясь кого-либо, отпустить душевные муки. Раньше весь мир был заключён в этих людях и этом месте, теперь же в сердце теплилась любовь к другому, любовь другая. Которая не требует жертв и доказательств.       Она выплакала и высказала все что было на душе, и с каждым вдохом чувствовала себя лучше, на сколько это возможно. Придя в себя, она поднялась, стряхивая с себя сырую землю. Оглянулась, но никого не увидела. Почувствовала разочарование, надеясь увидеть вдали его, ожидающую ее. Хотелось зарыться и спрятаться в его объятьях.       Караджа попрощавшись со всеми, кого потеряла, медленно пошла в сторону выхода. Ее нагнал Ямач, посадил в машину и отвёз домой. Поднявшись к себе в комнату, она упала на кровать в полном бессилии и провалилась в долгий, тяжелый сон.       Азер вернулся в пустой, холодный, разгромленный дом. Ему не хотелось ничего менять. Было не до этого, даже не следил за тем есть ли охрана или он один. Холодный ветер со свистом врывался в дом сквозь разбитые окна и пронизывал до костей. Хозяин дома не замечал ничего, мрачно погрузившись в свои мысли. Лишь в камине теплился огонь, плавно перекидываясь с одного бревнышка на другое, разрастаясь и рождая пламя сильнее. Смотря на эту игру теней и языки пламени, в голове вспышками всплывали воспоминания, те недолгие вечера проведённый с любимой у камина. Веселый звонкий смех, заполняющий пространство, нежный взгляд, пронизывающий и убаюкивающий. Ее маленькие аккуратные пальчики, неуверенно и неловко протягивающиеся к нему.       Азер ожесточённо провёл по заросшей щетине, и вискам словно пытаясь стереть эти ранящие воспоминание. Ведь теперь это все казалось нереальным, это было лишь мечтой. Он решил, что достоен этого. Видимо ошибался, раз судьба так жестоко играла с ним. Теперь она считает его убийцей не только деда, но и отца и брата. Со злостью швырнул стакан с золотистой жидкостью, так ни разу и не отпив с неё. Сосуд звонко влетел с стену, расплескав содержимое. Он потерял ее, и не в силах доказывать обратное.       Йылмаз с опаской наблюдал за братом, став его тенью, он не подходил близко, но и не оставлял одного.       Азер снова налив в другой стакан виски, немного отпил горького напитка и поморщился. Медленно отпивая глоток за глотком, стал искать решения своим мучениям. Спустя несколько минут он спешно встал с места, подобрав пальто, направился в кабинет. Он открыл сейф достал коробку, вытащил сумку из-под полки, и стал заполнять ее оружием и гранатами. Одним резким движением закинув на плечо направился к выходу. — Куда ты? — обеспокоено спросил Йылмаз выглядывая из-за двери. — Я решу это дело. Я знаю кто стоит за этим. Хватит уже играться в кошки-мышки, сегодня я убью его. — уверено произнёс Азер. — Стой одному нельзя, я с тобой. — Нет. — угрожающе остановил брата, — На тебе семья. Отвечаешь за них головой. — он запнулся. — Обещай, что не пойдёшь за мной.       Душа Йылмаза горела, брат с ним прощается? Парень опустил голову, неуверенно кивнув. — Смотри сюда ты отвечаешь за них, не думай обо мне. Я справлюсь. — с этими словами он ушёл в ночь.       Йылмаз стоял в ступоре с минуту, затем рванул к дому охраны, и приказал ехать за братом. Не спускать с него глаз и докладывать все. Это тоже не успокоило его, и всю ночь он провёл во дворе прислушиваюсь к каждому звуку и шороху.       Уже почти светало, но новостей не было. Он названивал то Азеру, то ребятам. Ответа нет. Беспокойство достигло своего предела, мысли спутались, куда идти и что делать? Он не мог сообразить. Так оставлять нельзя, брат точно в беде. В голову пришла сумасшедшая идея, но может это будет выходом. Достав телефон долго не решался, но все же набрал номер Караджи. Через несколько гудков, ему ответил сонный, усталый голос. — Караджа, прости я разбудил тебя. Но мне нужен номер твоего дяди Салиха. — тараторил нетерпеливо Йылмаз, который обещал себе не выдавать, и сам же все испортил. — Что случилось? — тон ее голоса сменился на беспокойный. — Мне нужно было кое-что узнать у него. — Йылмаз что случилось говори. Я же слышу, что ты встревожен. — не сдавалась она. — Брат уехал ночью. Не могу дозвониться до него, мне нужна помощь Салиха. Я думаю, он сможет решить. — Куда он уехал? — тихо спросила она, страх поглощал, сковывая ее тело.       Йылмаз молчит. Это больше накаляет и без того ее пограничное состояние. — Отвечай. Я должна знать. Что произошло?       Глубоко вдохнув, деверь рассказал ей, что с того дня брат в ужасном состоянии. А вчера совсем был разбит. Немного выпив, он взяв с собой целый арсенал и направился в видимо к Эрденету.       Караджа урывками дышала, хватая воздух ртом, чувствуя, что сейчас может потерять сознание, она присела на край кровати. Чуть придя в себя, она обрушила своё негодование на Йылмаза. — Как ты мог его отпустить? Разве ты не знаешь, что это за человек? Ты отправил его на верную смерть. — Он пошёл на это потому, что ты оставила его. Ты поверила в то, что он виноват в смерти твоего отца и брата. Не ужели мой брат способен на такое? С тех пор как ты ворвалась в его жизнь, перевернула его наизнанку. Не видишь? — в ответ наступил Йылмаз. От страха и волнения он высказал все что кипело, но никогда не решился бы сказать своей невестке. — Это не правда. — прошептала она, — я знаю, что он так не поступил бы со мной. Я не оставила его, я лишь хотела оплакать свою семью.       Она замолчала, лишь всхлипы были слышны. — Прости Караджа, я дурак. Не хотел обидеть, просто я волнуюсь за брата. Прости. — повторял он.       Звонок прервался.       Караджа очнулась на своей кровати. Голова кружилась и темнело в глазах. Постепенно вспоминая разговор, она пыталась подняться и спуститься вниз. Надо найди дядю, и попросить помощи. Это далось ей с трудом. Последнее время она была истощена, плохо спала, ела. Видимо от этого, все чаще она от волнений теряла сознание.       Ни Салиха никого-то ещё из дядь не найдя, она направилась на кухню. Наспех выпила суп стоявший горячим на плите. Отрывая большой кусок хлеба, насильно впихивала в себя. Ей нужны были силы, она решила для себя найти мужа, чего бы ей это не стоило. Больше она никого не потеряет.