ложь

      Черный дорогой костюм, блестящие оксфорды, очки в золотой оправе, аккуратно уложенные темные волосы, спадающие прядями на лоб, тонкие, но от этого не менее мужественные, черты лица, светлая кожа, чистоте которой позавидовала бы любая девушка, нежно-голубые внимательные глаза, прямой нос, тонкие губы, величественный вид, заметно исходящая сила. Вот он, его господин, начальник, человек, ради которого он готов пожертвовать жизнью.       Молодой, высокий, красиво сложенный парень восседал в своем кресле, когда в кабинет вошел Билл — с виду «ещё зелёный» восемнадцатилетний мальчишка, но на деле — опытный и безжалостный убийца. Он прошел вглубь кабинета, не смея поднять глаз. Остановившись напротив рабочего стола, все же взглянул на сидящего.       Парень столкнулся с прямым, строгим, но в то же время добрым взглядом. Будто хозяин смотрел на котенка, которого выхаживал долгое время.       От такого пристального и любопытного взгляда у Билла покраснели кончики ушей, да и сам он малость смутился. Начальник же, поднявшись с кресла, обошел стол и приблизился к парню. Несмотря на выдержку и довольно большой опыт, у того затряслись колени.       С одной стороны, это человек, который спас тебя, вытащил из самого ада, помог подняться на ноги, но с другой, они не виделись больше двух лет. Что от него ожидать — неизвестно…       — Ты так вырос с момента нашей последней встречи, — глубокий, но вовсе не грубый, а даже певучий и нежный мужской голос наполнил комнату. От неожиданности Билл слегка вздрогнул. — Когда мы прощались, передо мной стоял трусливый, как зайчонок, неопытный, несуразный и такой хрупкий подросток…       — А сейчас? — перебил Билл, уже смелее глядя на собеседника. — Что-то изменилось?       На это мужчина лишь хмыкнул и ответил:       — Ты стал более смелый, резким, сильным, безжалостным. Даже твои руки, — он взял ладони Билла в свои, — стали грубее, — медленно водя пальцев по руке парня, — не такие мягкие как раньше. Впрочем, как и ты сам, — Лео поднял взгляд. — Тебе же сейчас ничего не стоит прикончить человека в подворотне, я прав?       Он взглянул на Билла, ожидая услышать оправдание или какую-нибудь грубость в ответ. Но вместо гримасы удивления или гнева было лишь спокойное лицо, ни единый мускул которого не дрогнул.       — А ещё ты научился умело прятать свои чувства и эмоции, — он провёл по щеке мальчика. — Вероятно, после смерти родителей ты…       — Пожалуйста, прекратите, — спокойно произнёс Билл. Внутри него бил фонтан злости, но, как и подметил его господин, он ловко сдерживал это, не давая выплеснуться наружу.       — Как знаешь… — небрежно бросил в ответ. — Пусть ты и стал резче и грубее, но остался все таким же милым.       Как бы Биллу не хотелось скрыть этого, но лёгкий румянец покрыл его щеки. Это не осталось незамеченным.       — Ты покраснел! — не упустил возможности посмеяться над этим Лео. — Знаешь, в детстве ты был та-аким милым ребёнком. Ты любил сидеть у меня на коленях и слушать разные истории. В основном, они были про убийства или расчлененку, — он нервно хихикнул и виновато почесал затылок. — Но ты свалился мне, как снег на голову. Я был молод и не имел родительского опыта…       Слушая всю эту болтовню, Билл наконец-то расслабился. Несмотря на прошедшее время, его начальник остался все тем же — заботливым и болтливым парнем, который заменил ему родителей.       — А ещё ты иногда в шутку называл меня…       — Мамочка… — закончил за него Билл.       От этих слов оба окончательно растаяли. Завеса недопонимания спала, и они кинулись в крепкие, теплые объятия.       — Я так скучал по тебе! Думал: «Как там мой мальчик? Все ли с ним в порядке? Хорошо ли кушает? Не обижают ли его?» — причитал Лео куда-то в макушку парня, поглаживая волосы.       «Точно мамочка», — только подумал Билл. Ему нравилось, что о нем заботятся, уделяют внимание. Ему это было нужно. Он как цветок. Пусть и не такой нежный, но тоже требующий ухода и любви.