Выше облаков

      Вечер, в отличие от теплого утра, выдался не на шутку ветреным и неприятным: было в его дыхании что-то до боли колючее, едкое и отталкивающее, то, что невозможно облечь в форму. Это было одно из состояний природы, в котором сочетались браком вселенская радость и мировое разочарование, сочное дыхание лета и разлагающаяся бездыханность зимы; здесь соединились начало и конец, Жизнь и Смерть, и в этом бесконечном колесе перерождений, как сложно найти край всего, так и проблемно излить свое мироощущение в законченный образ.       Ади сидел за письменным столом в своей комнате, поглядывая украдкой в окно на группки Ангелов и Демонов, несущих свои чемоданы по направлению к Водовороту. Не прошло и пары часов после указа Серафима Кроули о введении экстренной готовности Школы к защите от вражеских войск Мрака, как вещи учащихся оказались собраны, и сейчас перемещались через параллельные порталы Водоворота домой; вслед за ними улетали и их обладатели. «Директор сказал, собрав всех в общем зале, что не хочет, чтобы в Школе продолжались убийства, и в целях безопасности исконно рожденные ангелы и демоны будут отправлены к родителям. Обучение для них продолжится в дистанционном режиме посредством письменных работ и самостоятельного изучения тем» – прокручивал в голове ученик, переваривая происходящее.       Однако эта новость меньше всего радовала рыжего демоненка. Родительский дом перестал быть таковым, когда юноше пришлось его покинуть по некоторым обстоятельствам. Это случилось не так давно по меркам времяисчисления Высшего Града; для человека этот период показался бы очень долгим, длиною около двух десятилетий. Но, как и для истории мира человеческого двадцать лет – лишь секундная вспышка, так и для Ади время пролетело незаметно. Ему не хотелось вспоминать дни, когда все было хорошо. Он чувствовал при этом какую-то неловкость, будто бы юноша не заслуживал так жить.       Детство его было не из легких – их семья жила относительно неплохо, но после пожара, произошедшего во время грозы, они лишились крова, хозяйства, средств к существованию в Вечности. Совет Высших, естественно, компенсировал часть потерянного, однако это не вернуло все на круги своя – стало только хуже. Отец стал реже уходить работать в поля, начал злоупотреблять пьянящими напитками. Чаще всего это был глифт, иногда – величественный напиток божеств – сома. Матери не по душе это было, и она часто пыталась переубедить пьяного мужа, отвести его от низкой привязанности к игрищам. Долгие ночи она проводила в кроткой молитве в углу Шепфы, где стоял его священный цветок и лежала ритуальная красная лента. Когда Ади просыпался под покровом тьмы, он слышал дрожащий полушепот Таисы – его мамы, молящей Всевышнего помочь ее семье и вывести их на путь истинный, правильный. Да, для ангелов и демонов был один создатель – Шепфа, а Сатана являлся лишь предводителем их подземного жаркого мира. Проговаривая слова на латыни, женщина плакала, а ее слезы бесшумно падали вниз, на земляной пол их временного жилья, ставшего в итоге вторым домом, и оставляли после себя темные пятна размоченного грунта.       В один из тех дней, которые демон старался безрезультатно выбросить из своей головы, в двери их дома постучали демоны-хранители. Открыв, мать в ужасе замерла на пороге: пришедшие объявили ей в устной форме, что им велено арестовать ее мужа за то, что тот не выплатил особо крупный долг игрокам, и если до заката жемчужины не будут предоставлены, то все, что находится в скудно обставленной землянке (в том числе и одежда, украшения на них самих) будет описано и приватизировано. Сообщив такую страшную весть, они повернулись и направились прочь, оставив на руках свиток-подтверждение сказанных слов.       Таиса прислонилась затылком к дверному косяку, закрыв глаза; душившие ее рыданья подступали к горлу, но она пыталась их заглушить изнутри. Мальчик направился к ней, прижавшись к ее худощавому, уже немного дряблому телу. Мать заключила сына в объятья, нежно прильнув сухими губами к его пышущему жаром лбу – эту сцену Ади запомнил навсегда. Женщина понимала, что у них не будет чем отплатить, и что Азраил рано или поздно придет за ней и рыженьким мальчуганом, поэтому она быстро произнесла ему на ухо, не выпуская из объятий:       – Домовеночек мой… Прошу, выполни все так, как я сейчас тебе скажу. Ты уже взрослый, и должен позаботиться о своем будущем…       – О нашем будущем, о чем ты говоришь, мама!       – Хорошо… о нашем… тебе нужно взять вон тот фиолетовый платок, в который ты сложишь свои вещи. Не бери много – только самое необходимое. Немного одежды, письменные принадлежности, щетка, расческа… И с этим узелком ты пойдешь к Водовороту. Я знаю, что запрещала тебе приближаться к нему раньше совершеннолетия, но сейчас наступил тот момент, когда пора. Тебя встретят, помогут добраться до Школы Ангелов и Демонов, где ты будешь жить и постигать науки, чтобы в дальнейшем ты смог продвинуться по карьерной лестнице…       – Мам, я…       – Ничего не говори, сынок… Понимаю, ты будешь скучать по мне, по папе, с которым ты проводил очень мало времени, но мы будем видеться. Я буду прилетать к тебе иногда, а на каникулы ты, мой мальчик, будешь возвращаться сюда. Мы решим на счет долга, я постараюсь эту проблему уладить, и все будет хорошо! Только скорее, беги собираться!       Мальчик не мог вспоминать это без тяжелой тоски и грусти, что камнем лежала у него на сердце. «Она обманула меня! Сказала, что все наладится, однако нет… Ничего не случилось… Мама отдала все, что было доме, и, собственно, сам дом и землю, оставшись голой и босой на Окраине Гряды, – возмутился юноша. – Но, если бы не эта женщина, неизвестно, что было бы со мной. Она пожертвовала своей жизнью, чтобы жил я…». Скупая непрошенная слеза так и осталась внутри глазницы юноши, с силой сдерживающей ее.       Ади понимал, что ему больше некуда вернуться...

***

      Элис замерла в молчании, не осознавая, что происходит; потом, не отводя взгляда от Конрада, присела на траву, наблюдая за ним – юноша задремал. Сон его продлился недолго, хотя за прошедшее время до пробуждения девушка на нервах успела съесть все те груши и орехи, что были заготовлены для них обоих. Она пыталась понять закономерность событий – когда Дино обернулся Ангелом Фенцио, чтобы спасти ее из Башни, он использовал амулет, при этом все было хорошо. Однако после ритуала очищения на Гряде мужчина не мог до него дотронуться, а рисунок на руке появился недавно, если исходить из изумления Дино, увидевшего иероглифы на своем запястье. Он смог прочитать их, и что-то его подтолкнуло отдать мне амулет… но что… может быть это – пояснение к Пророчеству? Или же ангел нарушил какой-то запрет… – девушка так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как начала произносить их вслух.       – Да, это послание моего отца, – тихо произнес проснувшийся Дино. – он знает, где мы и что ищем.       – А что же мы ищем-то? – спросила в ответ его девушка, явно не ожидая, что юноша встрянет в поток ее мыслей. – И что означают эти знаки у тебя на руке?       – Здесь написано, – продолжил ангел, подняв уголок манжета и обнажив проявившиеся на коже темные знаки. – что тот, кто будет незаконно удерживать чужой амулет у себя будет наказан этой печатью. Поэтому, думаю, я не имею права их хранить, и то, что ты проделала далее, приложив амулет, тому подтверждение. Также здесь говорится о том, что пилигримы следуют всегда за второй звездой, чтобы дойти до конца. И еще есть половина третьей строчки, но она не проявилась еще полностью: «Семью дарами Гряд да отверзнется…».       – Но при чем здесь твой названный отец? Как он этим процессом управляет?       – Это не постоянное послание. Через какой-то промежуток времени оно исчезнет. Однако я не пойму одного: старик не дописал до конца… Возможно, его кто-то отвлек. Чувствую, что-то случилось в Школе…       – Почему ты так думаешь? И что означает этот крестик? – Элис указала на еле заметную отметину в виде равноконечного креста, проявившуюся вначале надписи около основания лучевой кости.       – Это означает, что граница между мирами разрушена. Начинается война, Элис…       Фыр вернулся к паре ангелов, и, чувствуя нагнетенную обстановку, попытался их отвлечь от грустных мыслей, однако его план с треском провалился. Тогда, запропастившись на полчаса, морской дракон вернулся к ним вновь. Картина оставалась той же: сидящие рядом существа молчали, упершись спинами о ствол раскидистой акации, украшенной вереницей бежево-желтых мелких цветков и салатных овальных листиков. В пасти животное зажало ветвь, на которой висели раскрасневшиеся ранние вишни. Оставив дар около ног хозяев, Фыр расправил крылья и взмыл над Грядой, подыскивая место для ночлега.