Выше облаков

      По окончании заседания Высшие начали расходиться по своим постам. Мамон, протиснувшись одним из первых к двери, ждал в правом пролете коридора Геральда; тот через некоторое время подошел к нему, отводя подальше от Залы:       — Значит так, мои философские трактаты сегодня тебе не по душе, да и теперь мне нет на них особо времени — пора возвращаться в Школу, уже получил извещение от Кроули… — хмуро произнес тот. — Да, я увидел Мими раньше, чем ты, Арий, и нашел при ней твой амулет. Решив, что начальству школы не обязательно это знать, я посчитал правильным вернуть его законному владельцу. Тем более, Эмилии сейчас он уже не поможет — ей нужно дождаться, пока на Гряду вернется священный луч Шепфа, а до того момента она будет пребывать в состоянии сна. Преподаватель заметил, как у его коллеги кисти рук сами собой сжались в кулаки. Геральд похлопал его по предплечью, произнеся:       — Я понимаю твою заботу и боль, но поверь мне, пускай даже на слово, — Эмилия в безопасности. И, скажу тебе, даже в большей безопасности, чем все обитатели крепости, поэтому ей ничего не грозит.       Мамон поднял глаза на него, одним взглядом и кратким мимолетным чеканным наклоном головы поблагодарив его за поддержку и помощь. Потом, задумавшись, пошарил в кармане, и, нащупав в его глубине амулет, вытащил, протянув его Геральду:       — Я дарю его тебе. Надеюсь, моя жертва в этой войне не будет напрасна, и Свет победит Тьму, — после этих слов Мамон замолчал, схватив резко руку демона и, положив на нее янтарную брошь, набросил поверх черный плащ. — Мне нужно тебе кое-что рассказать об этом предмете. Но не на территории Ада — очень рискованно. Я сообщу чуть позже, где и когда…       В следующую секунду Арий развернулся на пятках и, чеканя шаг, направился в противоположную сторону коридора — туда, где догорал один единственный ночной факел.

***

      Кабинет Серафима Кроули был настолько мал и тесен, что, по сравнению с комнатами учащихся, он скорее походил на коморку Низших-разнорабочих, хранящих в ней необходимый инвентарь для поддержания респектабельного вида Школы. Однако это не мешало директору принимать у себя приближенных, пока он по долгу службы задержался в этой дыре. Одним из тех, кому он доверял, был Ангел Фенцио, который стоит сейчас перед ним, почему-то даже немного робея. «Что ты задумал снова? Опять напортачил на Земле с людишками, как тогда, с Уокер Старшей?» — беззвучно спросил он, украдкой пробираясь в сокровенные мысли мужчины, слой за слоем снимая изнутри старые воспоминания в попытке докопаться до истинных намерений Ангела. Вдруг в глазах его защипало, комната резко покрылась красными пятнышками, перед глазами пошли «звездочки». Фенцио ухмыльнулся, умело отмахнувшись от напора Серафима и как будто бы произнося: «И не думай, со мной этот фокус не пройдет! Знаю я ваши уловки!». Кроули, рыкнув что-то себе под нос, натянул улыбочку, словно ничего не произошло, и вновь обратился к нему:       — Зачем вам отпуск, дорогой Алтман Фенцио? Поясните пожалуйста конструктивную причину, для того чтобы я мог вас отпустить.       — Я устал, премногоуважаемый Азраил Кроули. Я трудился без перерывов на этом поприще много веков, и хотел бы получить заслуженный покой, хоть и на небольшой срок, — с долей иронии размеренно произнес учитель.       — Но раньше вам не нужен был никакой отдых — энергия прямо лилась рекой, не видя берегов… Теряете хватку?       — Может и так, может и так… Однако я настаиваю на рассмотрении моей просьбы.       — Скажите мне правду — зачем вам нужно удалиться из Школы? Вы понимаете, насколько непроста сейчас ситуация между мирами? Алтман, вы в первую очередь — преподаватель, и присягали Школе, что будете защищать ее стены и приемников, живущих тут, до того момента, пока не отправитесь в Небытие.       — Я все прекрасно помню, дорогой директор, и никогда — никогда, заметьте! — еще не изменял своим клятвам… но все же Кодекс Труда Высших Существ также никто не отменял, так что хотя бы поэтому…       — Нашли, конечно, чем аргументировать свое отсутствие! Смешно до коликов. Я не могу так просто отпустить вас; вы сильный ангел и нужны мне здесь. Около часа назад прошло заседание Гильдий, и вот какой вердикт вынесло их начальство…       Рассказав ему вкратце то, что услышал от Геральда, Серафим бросил тяжелый взгляд на подопечного, подобный фразе: «а я же говорил!», и, скрестив руки на груди, откинулся спиной в широком кресле, загораживающем половину окна, выходящего на центральные ворота. Но ангел уже не слушал — в его голову закрался еще один план, ибо отступать преподаватель был не намерен:       — Директор, у меня встречное предложение: скоро вам придется денно и нощно отчитываться перед начальством, находясь постоянно «на посылках» — так почему же на время не поменяться ролями?       — Ты что, подсиживать меня вздумал, хитрюга? Не выйдет, я не согласен, — отрицательно покачал головой из стороны в сторону Кроули.       — Вовсе нет, я о том, что я мог бы выполнять вашу миссию, ибо морскому дракону тоже нужен отдых, а ваши крылья… — начал было преподаватель, но директор его перебил.       — Не смей… говорить… больше… Вы свободны, профессор, и можете вернуться к своим непосредственным обязанностям.       Фенцио сначала замер, вперив пустой взгляд на серафима, а потом повернулся к нему спиной и направился к двери. Когда мужчина взялся за дверную ручку, он услышал фразу, которая для него трактовалась очевидным образом:       — Я подумаю над твоим предложением, Алтман Фенцио.

***

      Лететь было на удивление легко и даже приятно: теплый июньский ветерок обволакивал, поглощая тела всадницы и ангела, устремившихся навстречу приключениям. Солнце стояло высоко над головами, но не пекло; облака в некоторых местах расступались, проявляя под собой маленькие клочки земли с ее городами и поселками, садами; по лесам и долинам раскинулись артерии рек, хвастая своими новыми рукавами; в поле, вероятно, трудились люди, в поте лица добывающие свой хлеб под знойными лучами солнца. Для высших существ светило было менее беспощадно, чем для этих беспомощных душ, живущих один раз. Но, несмотря на хорошую погоду и отсутствие духоты, Ангел выглядел немного уставшим. На расспросы Элис и предложение отдохнуть, он отнекивался, говорил, что с ним все в порядке и небольшая головная боль не помешает полету — просто нужно будет выспаться хорошенько, и все пройдет. Девушка оглядела его и остановила свой взгляд на руке, сжимающей кулон:       — У тебя татуировка? — выпучив глаза, она удивленно замерла. — Ничего себе!       — Это… хм, да… татуировка, — не найдя, что ответить, промямлил Дино, уставившись на руку в области локтя. От запястья вверх она начала покрываться тонкими замкнутыми кольцами из букв древнеангельского алфавита.       — А как на это отреагировал наш обожаемый Фенцио? Неужели разрешил? Мне казалось, он такой правильный весь, прям ангел-ангел… Слушай, а кто у вас на Небесах тату-мастер, я тоже хочу себе что-нибудь набить, — засыпала вопросами девушка. — Ты чего? Будто договорился о рандомной картинке тату, а сейчас впервые увидел итог работы…       Но Конрад ничего не ответил и, мотнув головой, посмотрел снова на руку. Иероглифы не исчезли. Он резко откатал рукав рубашки, закрывая область с посланием неизвестной природы. «Разберусь позже… как прибудем на гряду» — подумал ангел, и почувствовал, что его чуть уводит в сторону, и что сам он не пролетит много.       — Элис, я согласен на перерыв. Давай там, — крикнул он, показывая Фыру направление.       — Что-то не так? — сведя брови и приподняв их вверх, переспросила та.       — Нужно отдохнуть. Немного.       Когда их ноги коснулись земли, Дино снял с Фыра поводья-ремни, отпуская его на свободу. Еле волоча ноги, мужчина доплелся до ближайшей тени раскидистой акации и сел на землю. Элис подошла к нему; в ее глазах застыл немой вопрос, но девушка не произнесла ни слова. Ангел протянул к ней руку, взяв кисть Элис и немного потянув на себя, предлагая присесть рядом. Девушка повиновалась. Молчание между высшими существами затянулось, и лишь изредка его прерывали своим щебетом птицы. Девушка какое-то время наблюдала за ними; юноша же, отодвинув край манжета, изучал появившуюся надпись. Через время его лицо стало серее грозовой тучи, а глаза начали сверкать, словно молодые молнии. Ангел обратился к Элис:       — Дай руку. Пожалуйста, — первые три слова, прервавшие звенящую тишину. Девушка странно посмотрела на мужчину, протянула свою ладонь. Дино вложил в нее предмет.       — Пусть будет у тебя. Так нужно. Я был не прав, не согласившись отдать его в первый день путешествия, — произнес юноша, оставив в руке Элис амулет и заботливо накрыв ладонью ее ладонь. — Береги его как зеницу ока, только это поможет победить.       Странные слова, сказанные ангелом, не на шутку обеспокоили Элис. Подумав, что у Дино жар и он бредит, она дотронулась тыльной стороной ладони, зажав в ней обретенный амулет, проверяя температуру. В момент прикосновения юноша вздрогнул и отпрянул, будто бы к его лбу притронулась не рука, а кусок раскаленного металла; в следующий миг, пока Элис придвигалась к нему ближе, Конрад прислонился спиной к дереву, прикрыв глаза и бормоча что-то несвязное, и словно даже не на общем языке. Девушка замерла, ничего не понимая и пытаясь сообразить, что ей делать дальше…