Чувствительный хён

Когда Джин впервые увидел Чонгука, думал лопнет от милоты. Младший был настолько трогательным и очаровательным, что руки невозможно было держать при себе, все к Чону тянулись: за пухлую щечку потянуть, по кудрявым мягким волосам потрепать, защекотать до умилительного смеха. Чонгук весь такой – милый и мягкий, макнэ всей душой. Джину хотелось его баловать, и он баловал. Внимание, домашняя еда, ласковые прикосновения, вкусняшки – все для младшенького. Грешил этим кстати не только он. Чонгука обожают буквально все. Он действительно прекрасный ребенок. Был… Популярность росла, чарты заполнялись их песнями, стадионы фанатами, они все росли, взрослели и преуспевали как в профессиональном, так и в моральном личностном смысле. Чонгук рос еще физически. Вроде только вчера он носил макнэ на спине, обнимал его и поднимал в воздух и вертел им как хотел. Чонгук был мелким и легким. Сейчас Джин его даже с места не сдвинет. Хосок когда-то любил макнэ на руках носить. Что ж, теперь макнэ носит на руках хёнов… Фиг знает в какой момент упрямство и жажда побеждать превратилось в силу и выносливость, а сам Чонгук из макнэшки-зайчонка перевоплотился в Халка. Спорт сделал его действительно крепким парнем. Джин спорт недолюбливает всей душой. Пот ручьем, жарко, все липнет, еще и запах потрясающий – гадость! Ему было проще поголодать недельку чем дневать и ночевать в спортзале. Вот Чон дневал и ночевал в спортзале даже если был в прекрасной форме, ему просто нравится. Джин только качал на это головой и уходил на поиски еды. - О чем задумался, хён? –на его коленях устроилась чернявая голова, а внимательные глаза с интересом прожигают Сокджина в поисках любой эмоции. Джин посмотрел в ответ и поджав пухлые губы, отвернулся чтобы найти свой телефон и уткнуть внимание в экран. Как можно подальше от прямого взгляда младшего, от которого и деться-то некуда. Чонгук с репетиции своего соло, разгорячённый и энергичный, почти весь мокрый. Джина как ни странно не воротит – привык. Он листает ленту в Твиттере и автоматически запускает руку в черные кудрявые волосы. Пальцы прочесывают пряди, касаются кожи головы и слегка массируют. Джин услышал сбитый выдох и резко встал, сбрасывая голову макнэ. Однако и Чонгук не пальцем деланный. - Ну неет, хён, вернись. Ну пожалуйста, - брюнет крепко вцепился клешнями в ногу, не переставая ныть. - Чонгука, мне нужно готовиться к репетиции, - смотрит на макнэ, а тот только лыбу довольную давит. - Джин-хён, а ты уже репетировал соло, - ладони младшего слегка расслабились и Ким уже думал отпустит, но внезапно ладони двинулись выше по бедру и перепугавшись, Джин вырвался и убежал, бормоча что-то про дополнительную тренировку. Провожал его мягкий чонгуков смех. У Ким Сокджина очевидно едет крыша. А как назвать иначе то, что он замечает странные вещи то ли за младшим, то ли за собой. Конечно же они привыкли много прикасаться к друг другу. Когда так долго живёте вместе, многие вещи становятся привычными и перестают быть странными. В особо трудные дни, чтобы не тратить попусту драгоценное время, мемберы моются по двое. Обычно он делает это вместе с Тэхеном или Хосоком – дело привычки. Однажды выпало с Чонгуком и ей богу, Джин зарёкся еще хоть раз провернуть подобное. Не то чтобы что-то произошло, нет. Но он чувствовал неловкость (свою) и излишнее внимание (Чонгука). То давай спинку потру, то давай волосы намылю, то еще какая-то хрень. Сокджин некрасиво огрызался, а Чон только веселился. Ким тоже щедр на прикосновения, но не в душе же обнажёнными! И на сладенькое, выйдя из просторной кабины, Джин ухватил полотенце, но оно выскользнуло. И когда он наклонился за тканью, боковым зрением заметил, что младший стоял не лицом к стенке, а к нему (Сокджину!) и лениво надрачивал. Ким убедил себя, что пар затуманил ему сознание. Подобных ситуаций было достаточно. Джин всегда будил макнэ, это его негласная обязанность в общежитии. И если раньше, Гук смущался себя сонного, то теперь может с легкостью откинуть одеяло в сторону, демонстрируя непонятно зачем почти обнажённое тело и «утреннюю проблему». Но с недавних пор Ким переложил ответственность за побудку на Хосока, потому что по правде говоря, Чонгук доконал. Сокджин смотрит на время и понимает, что тянуть уже некуда, пора будить младших. Хосок ответственный за ВиМинов, которые часто спят вместе, хотя у каждого давно своя комната. В комнате младшего тихо играет музыка с дремотными мотивами, а по стенам расползлись световые звёздочки, которые так щедро раздаёт специальный ночник. - Опять плохо засыпает… - Джин тяжело выдохнул и присел на край кровати. Чон спит на животе, подложив руку под подушку. Одеяло сползло, обнажая крепкую спину. Сокджин погладил по тёплой спине ладонью и получил в ответ неразборчивое мычание. Джин на это только мягко улыбнулся. - Чонгукки, просыпайся, - мелодичным голосом успокаивает младшего. Когда Чон плохо засыпает, на утро всегда дёрганный. Если приласкать его с утра и покомфортить как ребёнка, то может брюнету станет легче. – Чонгукки, пора вставать. Младший что-то себе мычит, явно наслаждаясь поглаживаниями на спине. Ким зачесывает спутанные волосы чтобы увидеть заспанное лицо, но тот переворачивается сам, откидывая одеяло. - Ну вставай уже, Чонгук. Пора уже, завтрак даже доставили, - Гук только блаженно улыбался. Ким решил, что достаточно покомфортил наглеца. В ответ на непослушание применил старый-добрый метод, от которого, Чон подкидывается как солдаты в армии. Пальцы прикоснулись к тёмным кружочкам сосков, намереваясь сжать так чтобы у того слёзы выступили, но по факту он не успел сжать даже чуть-чуть как его ухватили за запястья, мгновение и Джин смотрит на младшего снизу-вверх. Что? - Какого чёрта, Чонгук?! - Больше никогда не трогай мои соски, хён, иначе пожалеешь, - и он просто взял и улёгся на Джина сверху, явно намереваясь долежать сон. Сокджин застыл в абсолютном ахуе, пока тело над ним возится, пытаясь найти удобное положение. Но погодите-ка, забудьте! Ахуй пришёл только сейчас, когда Чон настойчиво раздвинул ноги хёна и пристроился головой на широком плече старшего. - Чонгук, блядь! Слезь с меня! – он хотел скинуть наглеца, но тело было настолько тяжёлым, что Джин недовольно отметил свою беспомощность. – Когда ж ты так отожрался… - Не ёрзай, хён, - пробормотали ему в шею и Джина как-то неожиданно бросило в дрожь. Это напугало, да так что он еще активнее начал вырываться, жаль не эффективнее. И тогда Чонгук крепко сжал его бёдра, вдавливая в матрас и заставляя застыть: - Я сказал, не ёрзай, хён. Сокджина парализовало нахуй. А всё потому что голос с утра у младшего грубый и хриплый, тон приказной и властный, а во внутреннюю сторону бедра упирается та самая «утренняя проблема». - Чонгук, встань блядь, иначе я за себя не ручаюсь… - И что ты сделаешь? – насмешливо тянет брюнет. - Свали нахуй, Чон! Твой член упирается мне в ногу, - Джин лягнул его конечностью, но тот просто фыркнул и улегся обратно. - Меня не ебёт, хён. В комнату внезапно вошёл Намджун и Чонгук резко встал, натянул шорты и вышел, прихватив полотенце. - Что это было? – Джун косится на покрасневшего хёна, что так и остался лежать в кровати макнэ, но тот молча встаёт и уходит. Весь оставшийся день Сокджин ворчал на Чонгука, придираясь к любой мелочи, лишь бы зацепить. - Джин-хён, ну чего ты прикопался к нему? – Чимин прижимает к себе Гука и гладит по волосам. - Я просто хотел пообниматься с Джин-хёном, но он разозлился на меня и оттолкнул, - нажаловался Чимину этот поганец. Чимин недовольно косится на него, но молчит. Зато сидящий рядом Юнги тихо проворчал: - Мог бы и уступить, с тебя не убудет. Знаешь же, какой он привыкший к ласке. Сам его приучил. Чонгук слушает всё, стряпает обиженную моську, ластится к Чимину, а у Джина конкретно подгорает. Чонгук незаметно для всех нагло улыбается Джину. После этой нервотрёпки и попыток растолковать поведение макнэ, он просто переложил побудку Гука на Хосока и продолжил прохладно относиться к брюнету. Группа конечно заметила, но лезть не захотела. Джину и сказать нечего. Проходило время и Сокджин начинал тянуться к наглому зайцу, просто потому что скучал. Они снова начали беситься и дурачиться. Если были непривычные прикосновения, то они не были слишком навязчивы и пугающие. Они просто изменились… Чонгук чаще держал его за талию, чем за плечи. Чаще раскладывал ладони на бедра, позволяя себе сжимать и гладить. Чаще прикасался к пояснице. Чаще приближался к лицу. Чаще вел себя ведущим, главным или ответственным. Джин успокоил себя тем, что Чонгук просто растёт, взрослеет, приобретает джентльменские привычки. Это даже хорошо, ведь иногда тот вёл себя совершенно бесстыдно. Но с каждым месяцем Чонгук был смелее и не только по отношению к Джину. Макнэ бесстрашно брал на руки Юнги-хёна, заставляя того шипеть от злости, шутливо приставал к Тэхену и Чимину, милашничал перед Намджуном, таскал на себе Хосока. Если раньше Джин притягивал Гуки сидеть у себя на коленях, то сейчас на такое действие младший только смеялся, отказываясь. А потом просто вытаскивал из кресла Джина, усаживался сам и тянул на себя хёна, оправдываясь тем что Джин гораздо легче. Ким молча показывал сомнение, но сильно не возникал. Все же он высокий и точно не из легких участников группы. Но в то же время он и не был таким мускулистым как Чонгук. Совершенно не был. Чонгук этим частенько пользовался. Макнэ во время объятий мог поднять Сокджина и свалить на мягкую поверхность, мог обхватить руками так крепко, что дыхание заканчивалось, а мог уцепиться в хёна и не отпускать, чтобы тот остался на месте, потому что Чонгука не подвинуть и самому не вырваться. Они играли в игры-поединки, дожидаясь своей очереди на тренировку. Сокджин сидел напротив Чонгука и силился снаружи сжать его ноги, находящиеся внутри, и ему казалось, что у него (о чудо!) получается. Он так старался утереть нос младшему, что не заметил снисходительной улыбки. Конечно, Чон со своими бедрищами, на которых хоть дом строй и Джин со своими худосочными палочками. Какой толк из поединка? Внезапно Чон широко раскрыл ноги, заставляя Джина зашипеть от того как резко и напористо брюнет раскрыл заодно и его ноги. - Ой, хён, прости! Больно? – он протянул ладони ко всё еще раскрытым ногам Кима и начал массировать мышцы, опасно близко к паху, подмечая что хён и правда сильно раскрылся, достаточно хорошо для парня. Но Чонгук помнит, что Джин-хён может и лучше, ведь самый старший всегда отличался гибкостью. Джин заметил, как покосился на массаж Чимин и скинул руки Чона, бормоча под нос что-то про обнаглевшего макнэ. Все посмеялись и забыли. А Чонгук как заботливый мальчик пришёл к хёну в комнату перед сном, удивляя почти уснувшего Джина. - Я принёс тебе мазь. - Что? Какую мазь? - Специальную, - Гук раскрутил пробку и выдавил немного на ладонь, согревая. - Чонгук? - Что? Наверняка ж болит. Я часто пользуюсь ею, когда мышцы после спортзала болят. Если оставить так, то завтра будет больно, хён. - Не в первый раз, так что не надо. - Но, хён, я просто хочу позаботиться о тебе. К тому же я буду чувствовать себя виноватым, если завтра ты будешь не в форме, - обидчиво заныл брюнет, забавно хмуря брови. Если честно, у Джина никогда не было достаточно силы воли отказывать младшим. Закатив глаза, он протянул руку чтобы взять мазь. Но Чонгук радостно показал смазанные пальцы, все это время греющие прохладную субстанцию. А потом быстро скользнул рукой под одеяло, в слепую найдя ноги старшего. Чонгук внутренне хмыкнул. Хён себе не изменяет, как спал в одной большой футболке и трусах, так и продолжает. Тем легче Гуку добраться. Брюнет юркнул второй рукой под одеяло, пока у того реакция паникёра не проснулась, раздвинул ноги, отодвинул с двух сторон боксёры, и размазав мазь по двум ладоням, начал усердно втирать на внутренние мышцы бедра, невольно задевая яички и член. Чонгук втирал мазь и наслаждался растерянным выражением лица. Глаза широко распахнуты, пухлые розовые губы чуть приоткрыты от шока, тело застыло, а легкие перестали расширяться из-за того, что их владелец не дышит. Чонгук выложил бы кучу денег за возможность сделать фото. Брюнет заметил, что щёки хёна понемногу заливает краска, и продолжает втирать мазь, все больше задевая пах. Внезапно Джин издал едва слышный низкий стон. Он тихий настолько, что впору свалить на глюки, но у Чона слишком острый слух, а у Джина слишком растерянный вид. Тот будто проснулся и только сейчас заметил, что лежит на кровати с расставленными ногами, а его младший натирает слишком близко к паху, а иногда и сам член. Чонгук быстро убрал руки, когда заметил побледневший вид Кима, и ушёл, тихо пожелав ему хороших снов. К сожалению, Сокджину всю ночь снились сильные татуированные руки, настойчиво гладящие его тело. Джин снова сердился, только на себя и снова избегал прикосновения Гука, уделяя больше внимания Тэтэ и Чимину. Чонгук отчего-то стал раздражённым. Он огрызался и увиливал от вопросов. А если его втягивали в разговор, старался задеть Джина да побольнее. Сокджин чувствовал себя виноватым. - Джин-хён, это конечно не мое дело… - замялся Хосок. - Но может ты все же помиришься с Чонгуком? - Мы не ссорились, Хосока. Я не знаю почему этот ребенок так себя ведёт, - Хосок в ответ саркастично вздёрнул бровь, но промолчал. Вечером в общагу Чонгук завалился подвыпившим, чем слегка удивил. Ведь он должен был прийти с тренировки в зале, а пришел хорошо где-то налакавшись. Намджун спросил с кем он отдыхал, но тот только молча скинул тяжёлые ботинки и прошлёпав в комнату, хлопнул дверью так, что стены затряслись. - Блядь, что происходит? – даже Юнги ахерел и это плохо. - Может он с кем-то поругался? – дёрнул плечом Сокджин и продолжил искать чай на полке. Ему в спину впились недовольные взгляды и увидев их, он даже вздрогнул. - Что? – похлопал глазами Ким, не понимая, чего на него все уставились. - Да ладно, Джин-хён, если Чонгук с кем-то и ссорился, то явно с тобой, - ухмыльнулся Чимин. - Но мы не ругались. - Тогда что произошло, - спросил Намджун, деловито сложив руки. - Ничего… Не знаю. - Хён? – протянул Тэхен. - Что? Не знаю, ясно? Он просто сделал очередную глупость, а я взбесился. - Что это было? – подал голос Хосок. - Ничего такого, что оправдывает такое поведение, - махнул он чайной ложкой в сторону чонгуковой двери. - Ну же, хён, просто скажи. Если мы разберёмся, то быстрее придумаем решение, - внес лепту Намджун. И вроде логично, они всегда так делали, разбирались с проблемами (даже личными) вместе. Но рассказать о том, что он случайно возбудился от массажа Гука, который уже кучу времени морочит Киму голову, не хотелось от слова совсем. Только вспомнив, в жар бросает. Джин отвернулся к кухонной стойке, пряча заалевшие щёки. Где-то в проходе комнат открылась дверь. Чонгук молча прошел на кухню, взял бутылку холодной воды из холодильника и в абсолютной тишине вернулся, снова хлопнув дверью. - Вот отстой. Ненавижу, когда он бесится из-за чего-то, сразу настроение портится, - заныл Тэхен и прихватив Чимина, покинул большую кухню. Все разбрелись по комнатам и Джин остался на кухне наедине с Хосоком. - Не знаю из-за чего вы не ладите уже столько месяцев, но ему явно хуже, чем он показывает. А еще кажется, его обижает что ты дурачишься со всеми, кроме него. И да, я больше не хочу его будить по утрам, потому что этот мелкий материт меня, как только глаза продерёт. Если у тебя тоже так было, сожалею, но больше будить его не буду, и так настроение с утра не фонтан. - Просто нужно будить его ласково… - тихо сказал Джин и Хосок удивленно воззрился на него, после чего хмыкнул. - Кто ж так делает, хён? Дал ребенку конфетку, а когда тот нашкодил, отобрал? – младший разочарованно покачал головой. – Делай что хочешь, но верни нам нашего Гука. Его состояние влияет на всех, - и ушёл в свою комнату. - Зашибись, - пробормотал Джин, бросая ложку в раковину. Приготовившись ко сну, Сокджин маялся на кровати. Ситуация с Чонгуком не вылезала с головы, и он чувствует ноющую вину перед младшим. Хосок прав, Джин приучил младшего к ласковой домашней побудке, к частым объятиям и вниманию, которое он так щедро дарил макнэ. А теперь лишив его всего, удивляется пассивной агрессии. К тому же было слишком заметно, как Джин избегал Чона и радостно шёл навстречу другим мемберам. Разве это поступок самого старшего хёна? Просто отвратительно. Ким Сокджин должен заботится о всех, а макнэ – в первую очередь. Поругав себя, Ким встал и не заботясь халатом или хотя бы шортами так и вышел. Он быстро пересёк расстояние к гуковой комнате и не теряя времени (чтобы не потерять смелость) вошёл в комнату золотого макнэ после короткого стука. Комнату заливал мягкий свет, отражающийся на потолке звёздами от ночника, а успокаивающая музыка тихо рассеивалась. Брюнет лежал на покрывале лицом к стене, даже не раздевшись. Джин тихо прошел и присел на край кровати, недовольно отмечая как подпрыгнула футболка, обнажая ноги. Теперь он немного жалеет, что не надел ничего на низ. Чонгук почувствовал легкое прикосновение к плечу и буркнул, не поворачиваясь: - Отвали, Чимин, я сплю. - Чонгука… - Тело брюнета вздрогнуло и напряглось. - Чонгука, ты злишься на меня? – Но в ответ тишина. Джин покусал губы, и решившись обхватил тело младшего и приподнял, но тот оттолкнул руки. - Что ты делаешь, хён? – рявкнул недовольно, что ввело Джина в ступор. Макнэ редко позволял себе такой тон. - Раздевайся, Чонгук, нечего спать в одежде. Чонгук долго смотрел ему в глаза, поджимая губы. - Не волнуйся, хён, я в порядке. Можешь морозиться от меня дальше, - Джина кольнуло в груди. Вина сжала ниточками горло и издевательски лишила речи. - Чонгука… - Иди, хён. Я не сержусь больше. Завтра буду в норме, - встал и сбросил с себя одежду. Он дёрнул из-под задницы Джина одеяло, уложился и снова отвернулся к стене. Джин выдохнул с дрожью. Он и сам не понял почему обида младшего так сильно беспокоит его, ведь сколько раз так уже было, но в этот раз и правда что-то было по-другому. Джин помял в руках край футболки, не зная, как поступить. То ли оставить парня и идти спать, то ли попытаться еще раз помириться. Совершенно ясно, что Чонгук не настроен на разговоры, но и уснуть спокойно, оставив младшего в таком состоянии Джин не мог. Он уселся на широкую кровать основательнее, закинул ноги и проскользнул под одеяло. Не торопясь, Ким придвинулся ближе к парню и оставив малейшие миллиметры между, уперся лбом в чужую спину. Чон натянут как струна. - Мне правда очень жаль. Тишина. - Прости меня, мой маленький Чонгуки… В горле у Джина собрался комок. - Я скучал по тебе… Первая слеза скатилась по красивому лицу. Тяжёлый выдох покинул легкие брюнета. Он повернулся и приблизился к Джину, всматриваясь в лицо, что всегда только сияло. Оно и сейчас сияет, световые звёзды на потолке выдают секрет и обнажают сияющее от влаги личико старшего. Такой впечатлительный хён… Чонгук стёр пальцами дорожки и приблизившись, легко чмокнул хёна в упругие покрасневшие губы. А затем просунул свою ногу между бёдрами Кима, закинул руку на удивительно узкую талию и уткнулся носом в сладко пахнущую шею. - Давай спать, хён. Сокджин подавил тревогу из-за поцелуя и внезапно легко провалился в сон. В это утро под ласковые поглаживания просыпался Джин. Чонгук решил, что пора и ему покомфорить своего любимого хёна. После той странной ночи многое незаметно изменилось. Например, теперь не хён кормит макнэ, а макнэ кормит хёна. Чонгук всё время норовит коснуться, даже слегка, всегда старается держаться рядом или держать хёна в поле зрения. Нередко настаивает на оплате покупок Джина, из-за чего они чуть ли не скандалят, но зараза Чонгук всегда выходит победителем. Есть и приятные вещи, которыми Сокджин наслаждается. К примеру, комплименты, приятные прикосновения, объятия. Прежняя агрессия исчезла, как не было, и даже излишняя игривость, порой переходящая в доставучесть, как-то сбавила обороты. Хёны вовсю нахваливали его, говоря, как он вырос и что теперь их малыш-Гукки – мужчина. Тот лишь благодарно улыбался и продолжал краем глаза наблюдать за реакцией самого старшего. У Джина полнейшая каша в голове. Он не идиот. Прекрасно видит, что Чонгук ведет себя с ним особенно, но в то же время, как и всегда и как со всеми. Он понимает, что поступки Чона слегка сильно смахивают на гейский флирт, но признать младшего геем –то же самое, что признать своё неравнодушие к парню. Поцелуй в губы, поглаживания и прикосновения близь паха, утренние демонстрации крепкого тела (а Чонгук по утрам крепкий везде) – как никогда кричат о том, что Джин что-то упускает. Он следит за младшим, пытаясь уличить его в подобном с другими мемберами, но такого не случается. Потому что Чонгук теперь всегда в шаговой доступности и иногда Джину кажется, что это не он следит, а Чон за ним, причём как коршун. Вот так они и ходили вокруг да около, пока кое-что не случилось. Они готовились к церемонии, из-за чего у группы был совершенно дикий режим. Побудки Чонгука ограничивались мягким голосом и поцелуем в лоб. Этого было достаточно, чтобы Гука не коробило по утрам. Зато коробило Юнги, у которого глаза теперь всегда красные, но Хосок вовремя подоспевал с большой чашкой кофе и разнос успешно подавлялся. Джин подозревает, что Хосок будит Юнги по примеру Джина, потому что обычно от красочного ворчания Юнги у всех сворачиваются уши, но нет, стоит, спокойно пьет кофеек, прожигает людей ненавистным взглядом. Сказка, а не Юнги! Несмотря на отсутствие времени и сил, Чонгук продолжал исподтишка заботиться о Джине, последний заботу замечал, внутри затапливало теплом. Джину даже кажется, что ему снова 20. Они выиграли две награды, группа сверкает счастливыми улыбками, а Джин думает только о том, что Чон все время ловит его ладонь в свою и слава всем богам, что их прикрывают чужие спины. Но вот, их как победителей выперли наперед к камерам, и они начали пританцовывать в такт песне. Чонгук снова цапнул за руку и Джин испугался, но тот взял и другую руку в ладонь, шутливо ведя в танце. Сокджин улыбнулся и поддался, фанаты от такого будут в восторге и Джин по правде тоже. Когда всё закончилось, артисты начали клубиться чтобы поболтать друг с другом, выдохнув наконец от канители. Его группа внезапно рассосалась по большой сцене, каждого мембера затянули в свои компашки. Джин увидел Тэхена и хотел подойти к нему, но заметил, что тот смеялся в кругу парней, именуемых Хваранами. Черт знает, что актёры делают на музыкальной церемонии, но ладно. Он немного растерялся, ведь все куда-то пропали, а Чонгука (которого раньше от хёна было не оторвать) утащили Чангюн с Джэхёном. - Сокджин-хён, рад тебя видеть! – смутно знакомый голос заставил его обернуться, он улыбнулся, увидев старого друга Има. Чонгук старался не отвлекаться от рассказа Диэйта, ведь 97-ому лайну редко удаётся собраться вместе из-за разных графиков. Но всё, что он может это кивать головой явно невпопад, потому что далеко от них (но в зоне видимости Чона!) его Сокджина лапает ДжейБи. Не то чтобы прям лапает, но сука улыбается так, что у самого Гука сводит скулы. Югём слегка дёргает его за плечо и Чон отрывается от пары друзей. Все дружно сделали вид, что не заметили кого убивающим взглядом прожигает Чонгук, но к слову, все давным-давно знают о влюблённости друга в своего хёна. Он сам им рассказал, а те спокойно приняли новость. Чонгук – не единственный гей и не первый, кто встречается со своим мембером, но первый кто замахнулся на самого старшего из группы. Учитывая то, что Чон подавал признаки ведущего и направляющего это было смело. Но кому как не им знать какими хёны бывают мягкими. Югём приблизился и незаметно для всех прошептал нервничающему брюнету: - Чувак, поверь, Джебому не интересен Сокджин в этом плане. Чонгук видит, как Им потрепал Джина за щеки, но не убрал рук, наоборот, положил ладони на щеки и подошёл слишком близко, нарушая любую приличную дистанцию, даже видно, что старший неловко засмеялся. - Ты уверен, Гёма? – прошипел сквозь стиснутые зубы Чон и не думая, пошёл к ним. Югём грязно выругавшись, побежал следом, надеясь вытащить своего хёна из щекотливой ситуёвины. Джин пытается не грубо скинуть ладони с себя, но в итоге застывает с ладонями поверх рук Има поверх своих щёк (обоже). Чонгук несётся на них с крейсерской скоростью, в глазах горит ярость, а губы недовольно поджаты. Джин застыл как зайчонок перед удавом, реально боясь дальнейшего. Джебом стоит спиной и ничего не видит, именно поэтому он чуть не падает, когда Гук грубо оттаскивает его от Кима за шиворот. Брюнет даже не смотрит на Има, сразу хватает Джина за запястье и ведёт куда-то сквозь толпы народу. Он пытался дозваться до Чонгука, но тот вообще не слушал. Чон запихнул его в маленькую пустую гримёрку, замкнулся на замок и повернулся к Джину. Ким нихерашеньки не понимая, делал шаг назад на каждый шаг парня вперед. Пока Сокджин считал сколько раз перекатятся желваки на сжатых челюстях младшего, они дошагали до стола. Как только хён уперся в поверхность, Гук быстро сократил расстояние и усадил его на стол визажиста, сбив флакончики. - Ну, хён? – низко выплюнул брюнет. - Чонгук, а… Чон сорвал очки, которые Джину невероятно шли, делая еще более привлекательным, но мешали смотреть в чистые глаза, в которых он надеется увидеть раскаяние за флирт с левым парнем. - Ну же, хён, понравилось обжиматься с Имом? – Джин в ответ только потерянно посмотрел по сторонам. - Чонгукка, вдруг здесь камеры… - Здесь пусто. - А если кто-то зайдёт… - Я запер. - Куки, но если ключом… - Хён! – Джин низко опустил голову, чувствуя злость в голосе. Он не хотел расстраивать младшего. - Почему ты сердишься? Я ничего такого не сделал, - тихо сказал он. - А кто флиртовал с Джейби? - Я не флиртовал! – обиженно засопел Сокджин, что заставило брюнета немного оттаять. - Зачем ты позволял ему прикасаться к себе? – Джин так долго молчал, что ответа вероятно следовало не ждать. - Чонгукка, а что между нами? – он поднял голову чтобы посмотреть на парня, но без очков видел только размытый силуэт. Он даже расстроился, ведь Чонгук сегодня был очень красивым. - Глупенький хён, ты так и не понял? – палец Чона погладил скулу, слегка тронутую хайлайтером. – Ты мне нравишься, а я нравлюсь тебе. - Правда? – растерянно протянул Джин. - Конечно, правда. Я бы понял, если нет. - Так… Что теперь? - Можешь мне довериться? – с надеждой спросил Чонгук. В тишине нервный глоток Кима прозвучал слишком громко и Чон решил добавить: - Я позабочусь о тебе, хён, я позабочусь о нас. Веришь? - Мхм… Да, Гукки, верю, - щечки под тёплыми пальцами заалели. - Какой же ты трогательный, хён, - почти проскулил Чонгук в шею старшего, от чего тот вздрогнул. - Гукка… - М? - Я ничего не вижу, - младший хрипло засмеялся, посылая мурашки по телу Кима. Он посмотрел Джину в глаза и тот действительно совершенно дезориентирован. Видя эту потерянность, слегка беспомощность и небольшое беспокойство, в груди начинает щемить. И какой Сокджин хён, если такой мягкий и чувствительный, а первый инстинкт будит в Гуке – защищать. Очаровательно. Джин протянул руку, наобум коснулся лица, щуря глаза и потянулся вперед, закрывая бесполезные гляделки. Чонгук сначала счастью своему не поверил, но не заставил нервничающего хёна ждать. Губы Чонгука мягко накрыли губы Сокджина. У Чона шум в ушах, потому что упругие, смазанные одним бальзамом губы приносят столько удовольствия, сколько он давно не получал. Он прикусил пухлую нижнюю и Джин резко выдохнув, распахнул губы, чем Гук воспользовался. Язык проскользнул в теплый ротик и лизнул язык хёна. Джин окончательно теряет голову, когда мелкий уже не стесняясь, засасывает старшего. Как ожидалось, Чонгук быстро исследовал территорию, освоился и пошагал дальше. А дальше в его понимании было тело хёна, которое он успешно прощупывал всё время, но открыто только однажды, когда хён остался на ночь и позволил прикосновения просто потому что спал. Пока Джин неосознанно массировал пальцами затылок младшего, чем доводил того до исступления, брюнет незаметно загребал желанное тело себе поближе. Горячие ладони гладили спину под пиджаком, узкую почти девичью талию, слегка мягкие бока, потому что Гук старательно откармливал хёна. Чон гладит худенькие бёдра и осторожно разводит колени, становясь между ними. Он прижимает старшего к себе еще ближе, от чего Джин издаёт высокий стон, и парень не может остановить себя от мыслей проверить насколько его хён может быть чувствительным. Джин непроизвольно ластится под касания, позволяет вести в поцелуе, прогибает спинку и успешно срывает младшему крышу. Тот опускает ладони на мягкие пухленькие ягодицы (потому что Чонгук шарит, что хёна нужно было откармливать) и не выдержав, сжимает грубо половинки и впечатывает в себя. Сокджин громко простонал прямо в поцелуй и обвил длинными ногами талию макнэ. Чонгук продолжал совершенно не думая, он уже терся об хёна возбуждённым членом, отмечая что Джин тоже сильно напряжён в узких брюках, но звонок мобильного заставил прерваться. Чон поговорил, скорее послушал и бросил трубку. Щеки хёна горят ярким пламенем, губы распухли, грудь вздымается от частых вдохов и выдохов и без очков он всё еще растерян. Уязвим… Чонгук сам надел хёну очки, пригладил выбившиеся прядки из прически и чмокнул в носик. - Намджун-хён звонил, сказал, что нас потеряли и уже давно ищут. - Ну… Мы тут, - прикусил губу Ким и слегка улыбнулся. Чонгук засмеялся, наслаждаясь непосредственностью любимого хёна. Он поставил Кима на пол, заботясь о его состоянии ведь именно он был виновником. Им не стоило заходить далеко в их первых поцелуй. Переждав критичные минуты, они пригладились и вышли, направляясь на выход, где их уже ждала машина и мемберы. Перед тем, как сесть в авто, Джин прошептал Гуку: - Так мы теперь вместе? – Чонгук ласково улыбнулся и прошептал в ответ: - Да, Джинни, мы вместе. Они залезли в машину, а там на них смотрят пять пар глаз и каждый со своей эмоцией. - Ну что, голубки, наворковались? – насмешливо протянул Юнги. Салон заполнил оглушающий смех.