Чувствительный хён

Горячие губы мягко касаются чувствительной шеи, оставляют влажные следы, срывают робкий вздох с других губ, пухлых и покрасневших от маленьких укусов и долгих поцелуев. Ладони заползают под невозможно огромную толстовку, в которой еще два таких хёна поместится и Чонгуку срывает клапаны. Хочется еще. Больше Сокджина на губах, больше на теле, больше запаха и тактильных ощущений. Чонгуку критически мало. Настолько, что прикосновение к местечку за ушком с длинной серьгой доставляет брюнету неудобство ниже ремня, настолько что объятие сзади, к спине с широкими плечами заставляет замечтаться и невольно подать бёдрами вперед, из-за чего нежный, но очень мнительный хён растеряется и смутится обязательно. Чону мало настолько, что мозг закипает и ему стыдно, ведь таким он был только в 17, когда график сводил с ума на пару с бахнувшими гормонами. Он гладит мягкий животик, на котором жирка не откладывается ни на чуть, сколько бы он не старался скормить хёну вредностей, на ощупь считает рёбра, водя по впадинам. Кожа под пальцами горячая, приятная, наверняка с запахом банана. Джин обнимает своего любимого макнэ, сдаётся манипуляциям, плавится под напористо-нежными движениями, от которых дыхание то застревает, то неконтролируемо сбивается в не то выдохе, не то стоне. Чон видит, как хён глаза жмурит и решает, что вот он – шанс! Брюнет, не отрываясь от сочных губ, чтобы старший даже не заметил ничего, пока поздно не станет, водит пальцами над резинкой шорт и боксёров и ныряет под, обхватывая вставшую длину. Джин стонет прямо в поцелуй, когда он ведёт ладонью, образовывая кольцо, и от этого высокого стона мурашки по телу, разряды, сгоняющие кровь вниз, в точку сосредоточия, которой Чонгук сильно и неосмотрительно (читай поторопившись) толкается между бёдер лежащего на кровати Сокджина. Тот мгновенно, будто от сна просыпается, вытаскивает чужую руку из штанов и скидывает с себя младшего, пока тот абсолютно дезориентирован возбуждением. Ким нервно сглатывает, пытается восстановить дыхание и откровенно боится посмотреть в глаза тому, кого снова обломал. Чонгук протяжно выдыхает, мысленно ругаясь совершенно некрасивыми словами. Скоро будет полгода официальным, пусть и тайным отношениям, а они дальше объятий с поцелуями дома и по углам не двинулись. Не то чтобы он считает обязательным, но секс также составляет важную часть отношений. Чонгука вот его отсутствие добивает до трясучки. По правде, он бы мог и подождать. Видно, что хёну и так многое далось не просто, ведь тот даже не подозревал что может встречаться и хотеть встречаться с мужчиной. Но Чонгук принял свою ориентацию давно, и близость для него совершенно естественна и главное желанна. Он честно подождал бы с этим, если бы всё было как у всех обычных пар, но они ведь не из таких. Джин и Чонгук – участники одной группы, что предполагает много проведённого вместе времени и проживание под одной крышей. Он видит Сокджина 15 часов в день, а по выходным примерно 25 часов в сутки и так все эти несколько месяцев и ещё много лет до этого. Будем говорить откровенно: они проебали все свои уровни свиданий и этапы сближения, потому что потому. Тот факт, что человек, которого Чон хочет, спит один через две комнаты, не помогает. Ибо чем дальше, тем сильнее хочется поступить совершенно по-варварски: прийти, увидеть, победить, а точнее взять. Потому что это его. Потому что Ким Сокджин принадлежит ему. Видит Бог, Чонгук невероятно жадный. Но он не может. Во-первых, это по-варварски. Во-вторых, хён заслуживает нежно и ласково. В-третьих, Сокджин даже не хочет. Если быть точнее хочет, но почему-то отталкивает. Он пытался поговорить об этом, выяснить причину, ведь у Сокджин-хёна в голове может витать абсолютное множество вариантов, от глупейших до масштабно-тотальных и банально страхово от того, что этот вроде взрослый человек может себе надумать. Кто скажет, что с мужчинами проще, Чон посмеется, потому что навыку самого старшего раздувать проблему из ничего может позавидовать любая женщина. В любом случае разговор не сложился, Джин отвлёк его ласками, которые снова ни к чему не привели. Брюнет не видит, но чувствует, как Джин подкатывается к нему ища прощение за то, что снова отказал, но он снимает с себя чужие руки и поднимается. - Куки, я… - Всё нормально, не переживай. - Останься... – Щеки стыдливо красные, глаза блестят и губы до сих пор распухшие, взывающие. Чон встряхивает головой, желая избавиться от притяжения. - Мне нужно позаботиться о себе. Спокойной ночи, - он чмокает Кима в невозможно красивые губки бантиком и покидает комнату, стараясь не сорваться обратно. Он пытается не думать, какой Джин взъерошенный, зацелованный, горячий и возбуждённый. Иначе сценарий повторится снова. Динамить у хёна тоже получается отменно. Джин садится в машину вместе с Чимином после тяжёлого дня в студии. Им нужно было перезаписать партии в некоторых песнях, и они чувствовали себя плохо от того, что не были достаточно хороши как другие, у которых запись удачная с первого визита. - Хён, а можно задать вопрос? – Чимин достаёт из небольшой брендовой сумки гигиеничку и мажет губы без зеркальца, пока Джин крутит руль в потоке машин. - Ты уже его задал, - в ответ раздаётся мучительный стон, на что Ким злорадно хихикает. - Боже, ты невыносимый, как тебя Чонгук только терпит. - Так же, как я терплю Чонгука, любовь называется. - Кстати о Чонгуке. Вопрос, хён. Сколько еще ты будешь мариновать его? - Ты о чем? - Я про секс. Когда ты уже дашь ему? – Джин закашлялся и не бросил руль только благодаря опыту в вождении. - Какого черта, Чимин? Мы сами разберёмся, окей? – Он грозно посмотрел, выражая недовольство, но младший в ответ только глаза закатил. Когда эти дети стали такими бесстрашными?! - Джин-хён, из-за тебя у макнэ скоро сперма из ушей потечёт. Мы все дрочим в ванной, но он делает это так часто, что даже его подростковые 15 лет сосут. - Чимин, прекрати! - Я просто хочу помочь! - Мне не нужна твоя помощь. И я не дрочу в ванной. - Я в курсе, хён! Моя комната через стенку, и я прекрасно слышу, что ты делаешь это после того как к себе в комнату влетает Чонгук. Я ему хочу помочь, а не тебе. Джин нервно закусил губу, покосился на Чимина и быстро выпалил: - Мне страшно, - Чимин удивлённо поднял брови. - Поделись со мной. Тишина долго держалась в салоне, пока Ким собравшись, рассказал обо всём. Чонгук для него первый мужчина, ведь до него были только девушки. Страшно потому что начитался тупых историй на форуме и насмотрелся ужасного порно, которое даже не возбуждало. А еще он прекрасно понял намёк младшего, что позиция принимающего достанется именно ему, ибо Чонгук однажды сказал, что нечувствительный там, где для гея быть нечувствительным грустно. - А ты пробовал хотя бы раз? – Спрашивает Чимин и видит по хёну, что нет, нихрена он не пробовал. – Бля, хён, не обижайся, но всем и так было ясно кто кого. Гуки хоть и младше, но обхаживал тебя как самочку и делает это до сих пор кстати. - Чимин блин, - ворчит Ким. - Ты занимаешься ерундой вместо того, чтобы просто поговорить с ним. И не читай форумы, там одни дауны строчат. - Чимин, мы приехали. Выметайся из моей машины. - Я серьёзно, хён. - Чимин, эта дверь, - указывает он своим кривоватым пальцем на пассажирскую дверь – существует для того чтобы ты вышел. Пак тяжко вздыхает, подхватывает сумку и выходит, чтобы нагнуться потом и сказать: - Что мешает тебе попробовать самому испытать себя? И прошу тебя, не тяни с разговором, - а потом ушёл и был таков. Джин остался сидеть в машине, смотря в пустое пространство подземного паркинга. Сокджин понял, что имел ввиду Чимин, когда просил не тянуть с разговором. Напряжение между ними двумя росло в геометрической прогрессии и ожидаемый взрыв способен вылиться только в два исхода: секс или скандал. Джин боится, что будет второе. И боится, что будет первое. А Чонгук тем временем спокойнее не становится. Ким давно заметил, что атмосфера их отношений сильно влияет на общее состояние макнэ, поэтому, когда они ругаются, страдает вся группа, иногда и стафф. Потому что если Чонгук бесится, то делает это с размахом. И возбуждает, и злит. Джин, по правде тоже уже во все крайности. Поэтому он решается, стоя в душе после танцевальной практики. Сегодня он последний в очереди, так что никто не должен помешать ему. Он вспоминает как Чонгук целовал его, прижимаясь вплотную, лежа на кровати, как гладил тело и целовал в чувствительную шею. Джин жмурит глаза и ведёт рукой от шеи до грудной клетки, представляя чужие руки. Он думает, как Чон кусал его ключицы и стонет, когда пальцы скользят по соскам. Чонгук всегда умел завести его, нажимая на точки, о которых старший не знал никогда, и Джин старается их задеть тоже. Вспыхнуло воспоминание, где Гук сильно толкается в его раскрытые бёдра. Он помнит, каким твёрдым ощущался стояк даже в одежде. Рука скользнула на член, но всхлипнув, Ким заставил себя завести руку назад и прикоснуться к колечку мышц. Помассировав, толкнул палец на пробу и кроме вторжения не почувствовал ничего. Когда воспоминаний недостаточно, Джин внезапно начинает фантазировать. Чонгук целует и покусывает его обнажённое тело, водит языком по соскам и сжимает в ладонях попку. Палец внутри начинает двигаться, и ему приходится опереться одной рукой о запотевшую стенку. Чон раскрывает ноги хёна и садится между, гладя внутреннюю сторону бёдер. Протяжный стон вырывается неожиданно, и он решается протолкнуть еще один палец. Чонгук наклоняется и прокладывает дорожку поцелуев от солнечного сплетения до самого паха. Второй палец протиснулся, заставив поджать нижнюю губу от легкого дискомфорта. Вот еще чуть-чуть и младший поцелует его прямо по красной головке, лежащей на животе, но тот застывает, облизывается и поднимается. Брюнет берёт ладонь хёна, что секунду назад сжимала простынь, и кладёт её на свой стоящий колом член. Два пальца задвигались внутри. Чонгук водит ладонью старшего по своему члену, контролируя темп и низко постанывает. Два пальца двигаются чаще, незаметно растягивая проход. Чонгук поднимает чужую ладонь к своему рту и пошло облизывает пальцы, а пальцами другой руки проводит по дырочке члена старшего, размазывая по головке. Джин не замечает, как в проходе свободно двигаются уже три пальца и активно подмахивает попой. Чонгук выпускает изо рта пальцы и опускает их Сокджину между бёдер, приставляя к пульсирующей дырочке. Он прикасается, массирует не своими пальцами, а чужими, но все равно полностью контролирует каждое движение. Ладонь другой руки опускается на член Кима и начинает надрачивать. Джин неосторожно толкается пальцами глубже и внезапное наслаждение потряхивает его до крика. Так вот какая она… Дайте еще! Чонгук продолжает массировать дырочку и притирается своим стоящим членом о бедро, чтобы облегчить своё напряжение. Джин так ярко представляет пульсирующее прикосновение, что вгоняет пальцы всё больше неосторожно, желая снова ощутить давление на простату. Он не замечает, как громко стонет. Он представить себе не мог, что будет так хорошо. Чонгук отпускает ладонь и накрывает старшего своим большим крепким телом, в которое дрожащие ладони сразу жадно вцепляются. Брюнет глубоко целует и просовывает руку между телами, чтобы продолжить ласкать член Кима. Джин опирается о стенку душа верхней частью тела и выпячивает попку, чтобы легче было толкаться. Чон кусает верхнюю губу и услышав стоны, спускается на шею, ставя множество засосов. Джин представляет, как легко царапает накачанную спину любимого и опускает ладони на подкачанные ягодицы, мышцы которых мгновенно сжимаются. Гук начинает неторопливо толкаться между половинками, ловя всё больше стонов. Внезапно член Чона упирается прямо в дырочку и самым кончиком проходит внутрь. Джин вскрикивает и нечаянно сжимает в себе пальцы, что не вытянуть. Пользуясь этим, он гладит простату изнутри, продлевая обрушившийся оргазм и наслаждение от него. В голове шум, ноги быстро слабеют, и он думает, что быть нечувствительным в таком месте для гея и правда грустно. Сокджин вот оказалось очень чувствительный. *** Чонгук, крепко сцепив зубы, осторожно выходит из ванной комнаты, сомневаясь, что хоть кто-то заметил его присутствие и уход. Он пролил на себя стакан сока и так как вторая ванная была занята Хосоком, любившим повалятся в ванной до посинения, и Юнги, которому срочно надо побриться перед ВиЛайвом, пришлось идти в первую, которую занимал Сокджин. Гуку не особо хотелось входить. Хоть для них является нормальным – заходить, когда кто-то в душе, все же он с Джином в других отношениях. К тому же, дразнить себя не хотелось совершенно, ему и так с головой, но кожа липкая и он хотел по-быстрому почиститься в умывальнике и свалить, не глядя. Он специально не смотрел в сторону душевой, когда тихо вошёл чтобы не мешать. Наверное, стоило дать знать о своём присутствии. Потому что как только он вывернул кран, услышал просто потрясающий высокий стон. Стон Ким Сокджина. У него так сильно сердце забилось, что впору тревожиться, но право слово, это такая херня по сравнению с тем, что увидел, когда повернулся. Прозрачные стеклянные стенки запотели, но были открыты дверцы, через которые плавно выходил пар. Вода льётся слабым потоком, сбегая по напряжённому телу вниз. А его любимый и мнительный хён упирается лбом в стенку и громко стонет, срываясь на хрипы. Спина напряжена, поясница выгнута, ягодицы приглашающе открыты, а между ними ладонь, пальцы которой быстро проталкиваются в расширившуюся дырочку. У Чонгука встало мгновенно, в пот бросило, внутри всё как струна натянулось. Хён перед ним с расставленными в стороны ногами, стонущий и жаждущий, открытый и горячий, такой каким он его никогда не видел. Только поэтому Чонгук тормозит своё тело и всеми возможными силами заставляет себя развернуться и выйти к черту из этого ада. Джин избегал его прикосновений даже к члену, а сам стоит сейчас и наяривает внутрь пальцами с такими громкими стонами, что оглушает. Он ведь даже дверь на замок не закрыл, мог войти кто угодно и увидеть его таким… Чонгук открывает дверь после того, как старший застыл и расслабился от пришедшего оргазма, издавая стоны в такой тональности, что их звукарь бы удивился. Внезапно он слышит на выдохе «Гукки…» и думает, что его заметили, но Джин все так же упирается в стену и не спеша вводит пальцы внутрь. Брюнет тихо закрывает дверь и глубоко вдохнув, сжимает вставший член в домашних штанах. Долбанный Ким Сокджин с его загонами. Кто говорит, что с бабами проще, откровенно пиздят. Они не знают, как красиво и долго может ломаться его хён и в то же время пальцами долбить себя в душе. Окей, хён. - В следующий раз я просто выдеру тебя по полной, - прорычал он и пошёл в комнату, чтобы подрочить под музыку на образ своего любимого чувствительного хёна. *** Чимин слышит высокие стоны Джин-хёна прямо через стенку и удивляется. Он прикладывается ухом к стене и слышит тихие стоны второго человека с ритмичным поскрипыванием кровати. Стоны слышатся чаще, а поскрипывание плавно перетекает в стуки по стене. Пак ехидно улыбается, отталкивается от стены, поднимая голову вверх и мысленно говорит: «Наконец-то они ебутся!». Затем он переодевается из махровой пижамы в огромную (потому что не свою) футболку и выходит, не желая слушать только начавшуюся интимную жизнь этих двоих всю ночь, а то что Чон всю ночь будет нагибать своего хёна – очевидно до абсурда. Джин столько динамил своего парня, что тот не скоро отыграется. Чимин прилежно стучит в двери чужой комнаты и услышав тихое «войдите» открывает, сразу же одаривая хёна улыбкой. - Чиминни? Ты чего? Вроде же хотел сегодня у себя поспать… - Пак закрывает дверь и увидев валяющуюся возле неё толстовку нагибается чтобы поднять её и конечно же слышит резкий вдох позади. Он поднимается медленно, сводя с ума того, кто так пристально сейчас наблюдает за ним, а точнее его пухлой задницей. - Разбрасываешь вечно тут… Чонгук оприходовал Джина, так что спать сегодня будет невозможно, и я подумал, что ты пустишь меня поспать к себе, - он игриво улыбается, когда идёт прямо к сидящему в компьютерном стуле хёну. На компьютере открыта музыкальная программа, но до неё нет никакого дела, ведь Чимин именно в его футболке залезает на колени, ёрзая очевидно специально. - Чиминни… - хриплый грубоватый голос заставляет Пака сглотнуть слюну и сжаться внутри. Этот голос для него самый сексуальный и он ёрзает на чужих коленях еще сильнее, пододвигается так близко, радуясь обвившим его талию сильным рукам, и с их помощью трется попкой об эрегированный член. С его пухлых губ срывается выдох, отдалённо граничащий со стоном, и он запускает свою маленькую ладошку в выбеленные волосы, чтобы сжать и заставить смотреть ему прямо в глаза: - Трахни меня, хён, - в ответ ему только нагло улыбаются и прижимаются с пошлым мокрым поцелуем. Старший грубо сжимает аппетитную задницу и подхватив под бёдра, несёт чтобы уложить на кровать. Их ночь тоже будет длинной.