Чувствительный хён

Джин влетает в номер и с размаху бьёт в горку красиво выстроенных подушек. Те рассыпались, и брюнет ещё попинал, надеясь сорвать на них свою злость. Если совсем искренне, ему хотелось впиться в ткань зубами, но такими качелями недалеко до визита к психотерапевту. Вот честно, Ким не хотел опускаться до девчонок, которые визжат по тупым поводам и истерят своим парням в ухо. Он не девчонка, в конце концов, но вот его парень один из тех, кому так сильно хочется устроить скандал, что в груди кипит. Чон долбанный Чонгук забыл их дату в полгода. Да, может Сокджин завысил планку дате, но это же первые полгода! Парень упал на кровать и закрыл глаза, чтобы не видеть потолок незнакомой комнаты. Группа посетила Дубай по приглашению высокопоставленного серьёзного человека. Ужин прошёл ужасно скучно. Единственный, кто общался с мужчиной – Намджун, остальные красиво улыбались и кивали в нужный момент. Как назло, Джина еще и посадили рядом с этим богатеем, мол «отдувайся, всемирный красавчик», говнюки мелкие. А Чонгук сидел далеко и совсем не обращал внимания на своего вообще-то парня в их чертовы полгода. Они прилетели ночью, поэтому наутро Ким пробрался в номер макнэ и отминетил мелкого, что тот и десяти минут не продержался, а Чонгук может долго. Заранее приготовил подарок в виде дорогущих часов, на которые облизывается Чон, но пришлось повременить. Мелкий пиздюк ни словом не обмолвился о маленькой годовщине. И так целый день… Джин слышит, как кто-то влетает в его номер, но не собирается двигаться. После ужина их пригласили на афтепати с другими звёздами и влиятельными людьми. Тэхен был в восторге, Джину хочется уйти в астрал. - Джин-хён, собирайся блин! - Чимин… - Мученически простонал Ким. – Отвали, я не пойду. - Нет, ты пойдёшь, поднимай зад, ну же. - Не хочу, - проворчал брюнет и накрыл лицо подушкой. - Хён, хватит нудеть как старикашка, Юнги хватает с головой, - Пак громко шастает по комнате и роется в чужих вещах. Ким скидывает подушку и смотрит в упор на младшего, замечая красивую одежду и яркий макияж. - Чим, кажется Чонгук забыл, что у нас полгода, - тот посмотрел с легкой жалостью и вздохнул. - Слушай, с кем не бывает, сам знаешь график какой. Но то, что ты делаешь никуда не годится. - Ты о чём? - Если твой мужик забыл про дату, нужно ему напомнить. И как это сделать? - Сказать, что он мудак? – Джин правда в растерянности. - Напомнить какого красавчика он себе отхватил! Хотя, твой вариант тоже ничего, на крайний случай. - Не хочу, - Джин уже хотел снова забуриться в подушку, но Пак резво стянул его с постели, заставляя подняться. - Ох черт… - пробурчал он, увидев, как Чим тащит свой чемоданчик косметики. Кто-нибудь, скажите Пак Чимину, что он не визажист, парень потерялся в этой жизни. Час пыхтения, взаимно надутых губ и переругивания, и Сокджин смотрел в большое зеркало в ванной думая, не украдут ли его такого красивого, чтобы жениться. Чимка постарался на славу: естественный макияж подчеркивают глаза и выделяют легким коралловым губы, чёрные свежевыкрашенные волосы игриво раскиданы и скрывают лоб, с одного уха свисает длинная сережка, а на шее дурацкий чокер. Образ элитной куртизанки завершает белая большая рубашка, обнажающая горло и ключицы, ну и черные брюки в облипку. Джин с боем отвоевал белые кеды, не желая даже смотреть в сторону туфель. - Чимина, почему я выгляжу как дорогая блядина? - Фу, Джин-хён, не оскверняй своими уродливыми матами мой труд! Я же старался. - Сделать меня подороже? – насмешливо хмыкнул Ким. – И вообще, ты когда выпьешь, фильтр уходит вместе с трезвостью. В последний раз у Намджуна чуть уши не свернулись. - Поверь, Намджуни и не такое слышал, - пробормотал он себе под нос, но Ким услышал. Интересненько. - Слушай, Чим. Может ну его? Не хочу идти на вечеринку, еще и в таком виде. - Да что тебе не нравится?! - Может, потому что пошло?! – показывает на чокер, на что Чимин фыркает. - Хён, на сцене мы и не такой разврат носим. И вообще, ты хочешь, чтобы Чонгук язык проглотил? – Джин моментально заткнулся. Да, очень хочет. Страшно, что у младшего чувства остыли, что больше не интересен и не привлекает. Чонгук молодой и невероятно горячий, может найти себе девочку или мальчика моложе и безрассуднее. Ему страшно думать о подобном. - Расслабься, хён. Получай удовольствие от сегодняшнего вечера. Сокджин грустно кивнул и прихватив телефон с картой, они вывалились из номера. Парни спускались на лифте, как в штанах Кима завибрировал айфон. Он посмотрел на горящий дисплей и удивился. Впервые за день его парень отозвался. От: Зая-переросток Детка, я хочу поговорить. Спускайся в холл, к тебе подойдут ХОХО Джин нервно сглотнул. О чём поговорить? Что уже не так? - Хён, выходишь? – Чимин смотрит на него ожидающе. Брюнет сам не заметил, как лифт спустил на нужный этаж и за спиной Пака уже виднеется красивый ресторан. Джин знает, что пройти чуть глубже, спуститься по лестнице и ресторан превратится в элитный клуб, кучу раз такое видел. - Чим, ты это, иди. Чонгук написал, я подойду потом, - и сразу втупил в телефон, пытаясь расшифровать сообщение. Поэтому не увидел, как хитро посмотрел на него Чимин. Лифт поехал вниз, доставляя в главный холл. К парню сразу же подошёл хостес, вручив большую черную толстовку на молнии и маску. Ким понятливо, натянул на себя вещи, замечая, что кофта приятно пахнет одеколоном Чона. Его провели к боковому выходу, которым пользуются гости, желающие сразу уехать на своём авто и не ждать пока его подгонят к главному входу. Хостес пожелал хорошего вечера и скрылся, оставляя растерянного Джина стоять на крыльце в одиночестве. В глаза бросаются яркие расцветки дорогих машин, что оставили гости отеля, планирующие поставить автомобили на ночную парковку позже. Где Чонгук? На улице хорошо, солнце прячется за зеркальными высотками и совсем скоро спрячется полностью, асфальт за день нагрелся так, что пульсирует теплом, легкий ветерок треплет его блудливый причесон. До ушей доносится урчащий звук, и брюнет невольно реагирует. Потрясающий белый спорткар подкатывает ровненько к нему и на секундочку становится стрёмно. Его оставили одного на крыльце огромного отеля в незнакомой стране, а он еще и говорить на их языке не способен. Где вездесущий Чонгук, когда он так нужен?! Украдут же ну! Мотор глохнет. С водительской стороны открывается дверь. Оттуда вылезает высокий, небрежно, но стильно одетый парень. Может, футболист? Мышцы бёдер – улёт. На парне чёрная панамка, лица почти не видно, а вот приближается он с крейсерской скоростью прямо на Джина. А затем происходит то, чего он не ожидал совсем. Парень вплотную к нему, берет в свои ладони лицо Кима, стягивает маску и впивается поцелуем. Джин таращится, но поле черной панамки закрывает обзор. Сокджин судорожно бьёт кулаками по чужой груди, получается совсем жалко. «Прости, Чонгук, надеюсь, ты этого не видишь» - пронеслось в голове. Видимо неопознанный наглый объект понял, что ему не рады и отстранился. - Детка? – внезапно брюнету прямо в глаза посмотрели другие, родные, любимые, близкие... - Чонгук, - высоким дрожащим голосом выдохнул Сокджин. Узнавание. - Чонгук, - Джин обхватил руками шею, чувствуя, как крепкие руки обнимают его за талию в ответ. Радость. - Я скучал, - игриво протянул Чон в покрасневшее ушко хёна. Ему в шею пробормотали едва слышное «я тоже». Чонгук целый день ждал этого момента. Он целует старшего в висок, щёчку, скулу, линию челюсти, проводит языком по длинной сережке, задевая чувствительную кожу, и слышит мягкий выдох. Поцелуи опускаются на шею, зубы тянут блядский чокер, передавливая кожу, хён в руках выгибается, ближе телом жмётся, а попку отставляет. Руки съезжают с талии и с силой сжимают ягодицы, с пухлых красных губ срывается тихий стон. Чону с утра уйма сил понадобилась, чтобы сдержаться и не выебать старшего после потрясного минета. Ничего, терпение окупится. Чонгук хотел бы вечность стоять и жамкать свою любовь, но не перед отелем и не там, где их могут увидеть буквально все. - Сладкий, пойдём в машину. - Что? Какая машина? – Хёна совсем размазало и Гук улыбнувшись, взял его за руку, подвёл к авто, открыл дверцу и усадил растерянного Кима, упаковав в ремни безопасности. Затем обошёл машину и сел сам. - Гукки, ты салон грабанул? – Чонгук от души посмеялся. - Напрокат взял, - Сокджин рассматривает салон, пахнущий кожей и совсем немного ароматом макнэ. Чонгук снял с хёна маску, панамку с себя и завёл двигатель. Джеллардо урчит мягко, трогается легко, без труда вливается в поток. - Гукки, а можно вопрос? Что происходит? - Ты же не думал, что я буду тратить потрясающую ночь в Дубай на глупые вечеринки? – Гук с хитринкой посмотрел на старшего, подмигнул и продолжил: - Я потрачу свою лучшую ночь на тебя. У Джина быстрее забилось сердце. Неужели он… - Так ты не забыл… - О нашей дате? Джинни, даже если бы я забыл, ты слишком старательно намекал, - Джин сразу же щёки надул и ручки обиженно сложил. - Ну знаешь, по тебе сегодня видно было как ты помнишь, совсем на меня внимания не обращал, - гордо вздёрнул носик и отвернулся. Солнце село, но свет не погас. Яркие огни сливаются, но исполняют функцию: освещают не хуже солнца. Выглядит невероятно. Чонгука забавляет такая реакция. Как бы хён не кичился своим возрастом, в душе ребёнок и чувствительнее любой школьницы. Он неоднократно палил, как старший фоткал его во время сна и делал селфи с ним на фоне. В шкафчике у кровати лежит небольшой альбом, в котором их совместные фото подписаны порой глупыми фразочками по типу SJ+JK. - Я люблю тебя, Джинни. Очень сильно люблю, - тот сразу повернулся к нему удивлённо и Чон положил на него ладонь выше колена. Он улыбнулся, когда на его руку легла другая, знакомая до одури. Хён сразу заалел щеками, смущённо потупил взгляд, избегая чужой, совершенно бесстыдный. Сокджин в этих глазах бесконечную нежность и любовь видит, не верит даже, что такую заслуживает. Он с Чонгуком прыгнет без парашюта и даже не задумается, ибо верит и точно знает: Чонгук – мужчина, которому доверить себя совсем не страшно. - И я тебя, Куки. Бесконечно… - голос брюнета едва шелестит по салону, но Чон слышит, слышит и чувствует сбои сердцебиения, которым одно имя: Сокджин. Какой же он счастливый… - Ну что, готов? – Джин недоумённо смотрит на младшего, положившего вторую ладонь на руль. - Чонгуки? – Гук включает музыку, попадая на мягкий голос иностранного исполнителя, а затем жмёт какие-то кнопочки и над головой Кима рассыпаются звёзды. - Обалдеть, это что кабриолет?! – Джин радуется как ребёнок, вызывая этим у макнэ счастливую улыбку. - Детка, - Джин сразу посмотрел на него своими сверкающими глазами. – Держись крепче. Сокджин только хотел спросить, как махина под ним начала заметно ускоряться, и все мысли вылетели с головы. Они мчались по трассе на приличной скорости, что заставляло Джина гореть изнутри удовольствием и счастьем. Музыка стала громче, ветер холоднее, огни ярче, а момент невероятнее. Ким поднял руки вверх, закрыл глаза и громко закричал, переходя в смех, за которым вторил другой, такой же счастливый. Чонгук видит любимого и понимает, что эту новую увиденную грань хочет видеть еще, как можно чаще. Сокджин он разный всегда: понимающий, мягкий, сердитый, милый, уставший, удовлетворённый, но такой – нет. В этот момент, когда ветер уничтожает укладку на чёрных волосах, когда губ касается только счастливый смех, когда в глазах бушует радость и созвездия, Чонгук понимает – он любит Ким Сокджина. Конечно, он и раньше это знал, но только сейчас осознаёт глубину, которой смогла достичь еще детская влюблённость в хёна. Вокруг ночной Дубай, поражающий своей красотой, а у него только Джин, стоящий тысячи таких городов, перед глазами. Города эти в каждом дне бешеной мышцей пульсируют, они ничего не стоят, когда единственное сердце, за которым готов следовать Чонгук принадлежит Джину. Джину и ему, он так решил. Осознание. Они долго катаются по городу, пока не заезжают на территорию какого-то большого отеля. Джин прячет замерзшие руки в длинные рукава кофты и оглядывается вокруг. Отель незнакомый, но поражающий своей роскошью даже снаружи. - Чонгук, нам точно сюда? – тот кивнул и остановил машину перед входом. Они вышли из машины, Гук передал кудрявому парнишке ключи и повёл Кима внутрь. Изнутри обстановка кричала о богатстве и роскоши. Немного, но стало даже не по себе, ровно до того момента, как Чон положил свою руку на талию Джину. Это и напрягло, но и расслабило. Чонгук знает, что делает. Им выдали ключ и отказавшись от сопровождения, они поднялись на свой этаж. Уровень поражает с порога. Красивая дорогая мебель, везде цветы в хрустальных вазах, изящные картины на стенах, много света. Чонгук ведет его за руку на балкон. И только подойдя ближе он понимает, в чем дело. На балконе бассейн, а вид с него выходит на ночной город. Чон смотрит как его парень от шока раскрыл ротик и посмеивается. Впрочем, недолго, глупо отказываться от заманчиво распахнутых губ. Джин промычал в поцелуй, не ожидая такого. Его сразу же прижали к поджарому телу и он, капитулируя, зарывается пальцами в темные густые волосы макнэ, пытаясь вложить всю любовь и благодарность в поцелуй. Незаметно с Кима сняли кофту и принялись расстёгивать пуговички. - Гукки… - Тсс, это безопасно. Верь мне, - и опускается поцелуем на острые ключицы, срывая с пухлых губ стон. Пуговицы по одной покидают петельки, обнажённого тела всё больше, всё больше Чонгук покрывает засосами нежную кожу, всё громче и не сдержаннее стонет Джин. Миг и рубашка падает на пол, следом кожанка Гука, в которой невыносимо жарко. Ким стесняется, но прикосновение горячего языка к напрягшемуся соску заставляет забыться и постанывать от удовольствия. Его тело гладят, обнимают, щупают и ни на секунду не оставляют без внимания. Джин громко стонет, ощутив касание к паху. Ширинка давно натянулась, сдавливая возбуждение и он жалобно хнычет, прося внимания к тому участку тела. Чонгук ласково улыбнулся, замечая, как быстро хён растёкся от его прикосновений. Он опустился на колени перед старшим, целуя торс со впалым животиком, будь неладна чертова диета. Ловкие руки стащили с хёна обувь и носочки, и приступили к высвобождению из штанов. Чон запутался в ремне и не глядя, рвёт дешевый материал на две части, оставляя особо сильный засос под пупком. Джин даже дёргается от боли, но Гук быстро зализывает повреждение. Большие пальцы рук цепляются за штаны по бокам и тянут вниз, обнажая желанное тело. Чонгук почти сходит с ума, находясь так близко к сочным бёдрам. Он ведёт носом по коже, замечая мурашки. Ладони снизу поднимаются вверх, ложась на мягкие ягодицы. Пальцы впиваются в кожу через ткань хипсов, которые так сильно любит Джин носить и так сильно любит Чонгук снимать. Трусы настолько короткие, что едва прикрывают половинки и он, не выдержав, резко стягивает последний клочок ткани. Джин охнул и крепко вцепился в плечи младшего. Теперь он полностью обнажён и раскрыт в отличие от Чонгука. - Повернись, - хриплый голос Чона ощутимо бьёт по нервам. Не рискуя ослушаться, он поворачивается, оставаясь без опоры. Опора и не нужна, его бедра так крепко сдавили руками, что от давления дёрнулся член. Так же Гук сдавливает, когда трахает. Джин откинул голову назад, мечтая о моменте, когда тот заполнит Кима собой. Всегда потрясающе. Неожиданный укус за попку отрезвил. Ким вскрикнул, но также неожиданно почувствовал горячий язык на укусе. Он благодарно застонал. Чонгук гладит покрасневшую от укуса кожу и шлёпает легко, щипает мягкие участки, наслаждаясь следами и стонами, а потом разводит половинки кусает кожу внутри. Джин напрягается сразу и кричит, получив сильный шлепок. - Не зажимайся, - рыкнул Чон и тот старательно расслабился. Джин почти скулил от действий Чонгука. Всё настолько чересчур, что сил не хватает. - Чонг… Гукки… Чонгук оторвался от мокрой пульсирующей дырочки и глянул вверх на хёна. Тот едва держался и понятливо закивав, Чонгук оставляет поцелуи на острых коленках и поднимается, придерживая старшего в своих руках. Он прижимает к себе полностью обнажённое тело спиной к груди и любуется как доверчиво к нему жмутся и как откровенно постанывают, облизывая искусанные губы. - Повернись, детка. Ты же хочешь увидеть, как я раздеваюсь? – шепчет на ушко разомлевшему хёну. Тот послушно поворачивается, протянув руки, но Чон мотая головой, отходит от него. - Просто наблюдай, - Ким смотрит жалобно, просяще, но нет. Чонгук снимает клетчатую рубашку с плеч, скидывая одновременно обувь. Джин зорко следит за обнажившимися руками, млея от того какие они бугрящиеся. Тёмная футболка обтягивает накаченные мышцы груди и плеч, а брюнету до дрожи хочется коснуться. Чонгук наклоняется и снимает носки, подцепляет ворот и скидывает футболку, оставаясь в светлых джинсах с огромными дырками на коленях. Джин стонет в голос, морально заканчиваясь как человек при виде бесподобного торса макнэ. Тысячи раз еще видеть и не привыкнуть к этому совершенству. Киму хочется каждую мышцу языком обвести. Чон заметил голодный взгляд и невольно толкнул языком щеку, заставляя Джина стать еще чувствительнее – он обожает, когда Чонгук так делает. Джинсы упали на пол вместе с боксёрами, обнажая крепкие и твёрдые мышцы абсолютно всего. Покрасневший налитый член тяжело качается в воздухе и Сокджин неосознанно облизнулся. Увитый венками, твёрдый и горячий, так и просится на язычок. Джин умоляюще смотрит Чонгуку в глаза и тот одобрительно кивает. Сокджин опускается на колени, подползает ближе и хватается трясущимися руками за рельефные ноги, чтобы не упасть. Он водит носом по стволу, вдыхая неповторимый аромат Чонгука, и щедро облизывает языком по всей длине, слыша сверху несдержанное шипение. Его накрывает от того, что Чону нравится, от того как тот захлёбывается удовольствием и пососав головку, он медленно погружает член в рот, вбирая до тех пор, пока головка не упрётся в стенку горла. Подавив рефлекс, Джин отстраняется, втягивая щёки, а затем снова насаживается, только уже быстрее. Приноровив скорость, он добавил ласкающие движения языка по стволу, мгновенно почувствовав руку в волосах. Чонгук отвёл бедра и вышел из слишком горячего и жадного ротика. Он рывком поднял хёна на ноги и впился глубоким поцелуем в губы, покрасневшие теперь по-настоящему, а не от помады. Гук покрепче обхватил руками своего парня и подойдя к краю, потянул Кима на себя. Тот испугался, не чувствуя под ногами опоры, но младший прижал его голову к себе. Секунда и над их головами сомкнулась густая синева. В бассейне фонари отключены, чтобы не обнажать интимность. Не видно почти ничего. Джин чувствует, как на ощупь сплетается телами с Чонгуком под водой и невольно успокаивается. Любимые губы накрывают другие и они сколько могут целуются под водой, ненадолго пряча свою любовь от вездесущих звёзд на небе. Вынырнув Чон продолжает целовать Джина, подталкивая его к краю с прозрачными перилами. Он поворачивает старшего и тот охает от красоты развернувшегося вида. Вот перед ним стекло, а за стеклом миллион огней и вечное движение. Сокджин вскрикнул, когда головка туго прошла в разработанный пару часами ранее проход. Он оперся мокрыми ладонями о стекло, чувствуя как стенки не спеша подаются под напором твёрдого члена. Чонгук тяжело дышит на ухо и целует скользкую шею, извиняясь за боль. Крепкая грудь жмётся к широкой спине, ладони крепко держат за талию, натягивая на член, ноги вдавливают в стену. Джин задыхается от переизбытка ощущений, от пульсирующего в попке, от разлившегося чувства в груди. Он громко стонет и выгибает поясницу, получая одобрительное урчание на ухо. Быстрый темп невозможен, но Гук упрямо толкается внутрь, и Джин все равно от давления вжимается в стекло, он благодарит теплую воду за дополнительное расслабление и легкое скольжение. Когда входить стало легче, Чон вышел из растянутой дырочки и прижав с себе хёна, подвёл его к другому уровню дна. Джин видит как Гук стягивает с шезлонга рядом покрытие, стелет ткань на край бортика, чтобы свисало и резко подняв его тело, укладывает животом на край. Они здесь прекрасно достают ногами, и он мог бы нагнуться, но очевидно, его парень обожает доминировать. Джин принимает правила и виляет попкой, желая почувствовать в себе толстый член. Его не заставляют ждать. Ствол легко проскальзывает внутрь, облитый неизвестно откуда взявшейся смазкой, и Чонгук начинает двигаться. Чонгук. Начинает. Двигаться. Джин громко стонет, не в силах даже сдерживать слез удовольствия. Его руки держат скрещёнными за спиной. Чон за них крепко держится и притягивает. Помимо стонов Кима и тяжёлого дыхания Гука слышно плеск воды и шлепки о ягодицы. - Сильнее, - молит старший, зная как Чонгук может, если не побоится. Но он боится. Когда Джин особенно сильно доводит макнэ, тот трахает как обезумевший. Такая нужная сейчас грубость недоступна и это злит брюнета. Он пытается отстраниться, вертит попкой, получая за это сильный удар по мягким половинкам. А потом Ким резко толкается назад, отталкивая Чонгука и слышит грубый мат сзади. - Доигрался, сладкий, - боже да, Сокджин довел его. Он кричит, когда член входит в него снова, резко и быстро тараня простату, от чего Джин просто завывает от удовольствия. Он бы двигался навстречу, но его прижали так что не шелохнёшься теперь. Чонгук порыкивает сзади и долбится, долбится, долбится в растраханный проход, срывая крики хёна. Чон может заниматься любовью, может ублажать, может доводить до исступления, а сейчас он трахает. Он берёт от Джина всё, что тот ему способен дать, надеясь, что тот наслаждается своей выходкой. - Гукки… - голос хёна хрипит уже, ноги трясутся, спина напряжена. Совсем скоро. - Ну же, детка, кончи для папочки, - Чон ебёт Кима с такой силой, что тот выталкивается из бассейна и это не по плану. Гук кладёт ладонь на сгиб плеча с шеей и надавливает, не позволяя чужому телу ускользать. Джин чувствует руку, аккуратно сдавливающую шею, чувствует как пальцы пробираются под грубую ткань чокера и взрывается, не прикоснувшись к себе. Он рыдает от накрывших ощущений и понимает, что Чонгук тоже не двигается. Его прижали к телу сзади так сильно, что мышцы заныли. Их обоих накрыл сокрушительный оргазм. Чуть расслабившись, младший выскользнул из сжимающейся дырочки, поглаживая задеревеневшие мышцы хёна. Наконец расслабился и он, рухнув на край бассейна. - Гукки… - Мм? – голосок у хёна хриплый и уставший. Лучшая музыка. - Я без сил, - Гук хихикнул, прекрасно видя сам. Он притягивает тело хёна к себе, поворачивает лицом и нежно целует в губы. Джин обнял любимого и после поцелуя утыкается носиком в шею. Его ноги широко развели и обвили вокруг чоновской талии. Гук вводит внутрь два пальца, выскабливая сперму и гладя натёртые стеночки. Ким громко вздыхает на ухо, давая понять, что все еще может возбуждаться. Чон удобнее перехватил драгоценное тело и неспешно вышел из бассейна по широким ступенькам. Он аккуратно уложил хёна на большую кровать, целуя в шею. Сходил за полотенцем, вытер мокрого Джина и себя, укрыл одеялком и вышел, чтобы занести вещи. Джин нежится в ворохе мягких тканей, ожидая макнэ и порцию обнимашек с поцелуйчиками. Тот залезает под одеяло, притягивает Кима, укладывает частично на себя и держа его ладонь, вкладывает что-то в неё. - Что это? – Сокджин растерянно смотрит на ладонь, распознавая коробочку. - Чонгук? – нервно тянет Джин, ничего не понимая. - Открывай, - говорит Гук и целует старшего во влажный лоб. Сокджин открывает и ахает. Внутри два кольца из белого золота, абсолютно одинаковых. На глаза Джина навернулись слёзы. - Гукки… - он уткнулся в шею Чонгука, не в силах совладать с собой. Тот вздохнул и взяв коробочку, вынул одно кольцо, надевая на безымянный палец правой руки ободок. То же делая со своим, он откинул ненужную теперь коробочку и крепко сжал в своих объятиях Сокджина, сквозь слёзы шепчущего признания в любви. - Я тоже тебя, Джинни. Бесконечно… Такой чувствительный хён. По лицу Чонгука пробежала одна слезинка и спряталась в черных прядках его любимого хёна.