Suspect

      Уокер, находящийся в замешательстве, и Коулман, пытающийся добежать до мужчины, так яро желающего сбежать из этого места как можно скорее. Как бы он описал всё, что сейчас чувствует? Ужас или гнев? Нет, хотя можно было бы и поспорить насчёт его страха, но на него больше влияла мысль о том, что его обманули, предали. Малакай буквально замирает, слыша на расстоянии попытки этих двоих усмирить Джошуа, предполагая, кто же зайдёт в комнату за ним, пока следователь обращается к помощнику. — Проверь его, — выпаливает, на что другой взвинчивается ещё больше, направившись к комнате.       Люди, успевшие уже прийти на работу, но до сих пор сонные, перенимают напряжение из-за суеты, образовавшейся у входа в полицейский участок. Пример того, как парень, всё это время сидящий в изоляции, смог пробудить всех в здании, вызывая ещё больше вопросов.       Парень, поправляющий свои очки, с уверенностью приближался к комнате допроса, не загружая себя самого посторонними мыслями, думая только о том, что слишком долго они возятся с единственным подозреваемым, которого можно уже было оформить как виновного. Ожидающий чьего-то появления Кай подумывал о данной возможности, но суета только мешала его дальнейшим действиям, поэтому решает дождаться прежней умиротворённой обстановки. На пороге приоткрытой двери встаёт Эмметт, обследовавший пристальным взглядом всю комнату, еле поглядывая на сидящего. Ничего странного он не видел, потому что всё самое интересное успело произойти в этой комнате.       Эмметт был так взволнован, что не заметил его слёз, хоть Малакай и смотрел на того в ответ, не прикрываясь руками. Не утруждаясь делать целое ничего. Ощущение было странным, так как буквально в своей руке он чувствовал накопившуюся силу, которая могла бы и расползтись по всему телу, не будь её так мало, но даже высосанная магия не влияла на реакцию тела на выброс такого количества эмоций. Опустошение. Не моральное, иначе ведьмак бы изо всех сил рассмеялся, а физическое. Лень что-либо делать. Строить ухмылки или притворяться несчастным было действием не только энергозатратным, но и бесполезным. Ассистент следователя вышел, не найдя чего-то примечательного. За звуком закрывающейся двери следует глубокий выдох.       Просидев с пустой головой минуту, он начинает отсчитывать двадцать минут. Именно столько, по его мнению, нужно было для того, чтобы дать забыть о себе на некоторое время, а также не застать большего количества полицейских и других людей, как-то связавших свою работу с этим участком. Много людей — много глаз.       Ожидание всегда дольше обычного времяпровождения. Ошибка, про которую Кай знал, но игнорировал, всегда находясь в этом процессе. Ожидание первой работы, ожидание зарплаты, которую тот копил с надеждой на собственное жильё. Для него такие вещи были важны, так как наслаждение личным пространством и отсутствием контроля со стороны родителей являлось редкой удачей. Но сейчас ни осталось никаких ценностей, которые бы всплывали у него в голове на данный момент. Даже не забыв про них, ему больше придётся думать о подделывании документов и переезде в другой город. В другой штат. Пока он не обременяет себя такими фактами, но в голове крутился незаконченный план, давящий и напрягающий всё больше.       Пятнадцать минут. — Всё, — возвращает откинутую назад голову в прежнее положение, — я больше не могу.       Не вытерпев оставшиеся пять минут, Малакай сжимает руки в кулаки, теперь действительно оценивая силу своих мышц. Перед глазами всплывают жестокие картинки того, как он со всей силы бил своего брата, что тот истёк кровью и умер, даже не чувствуя боли в лице, ведь до такой степени ведьмак не жалел своей энергии, что безжалостно вздымал биту над ним, а после чего слушал различные звуки, которые могло издавать тело при резком «соприкосновении» с твёрдым предметом.       Приходит к умозаключению, что сможет сделать это. Вбирает в себя воздух, наполняя лёгкие хоть каким-то оставшимся кислородом в этой комнате. Быстрое, но сильное движение обеими руками, на эффективность которого тот очень надеялся. Наручники никак не реагируют, только на миг причиняя лёгкую боль, надавливая на запястья. — Чёрт, — неудачная попытка не просто напрягала его, она нарастала в нём панику, — давай же.       Вторая попытка, а за ней следует и третья. Малакай ругается под нос и чувствует увеличивающуюся тревогу, от чего звенит наручниками, которые никак не поддаются ему. Он резко затихает, думая, не донеслись ли звуки до офиса. Непроизвольно успокаивается, переставая действовать неразумно, но не задаваясь вопросом о своём глупом поведении, что резко изменилось из-за сложившихся обстоятельств.       Ему приходится потратить и так малую часть магии, но тратить время, которого вовсе не было, не хотелось. Металлическая цепь, которая соединяла наручники и стол, теперь поддалась резкому взмаху Кая, который сумел немного расплавить определённую часть цепи, сконцентрировавшись взглядом на одной точке.       Он поднимает голову, услышав шаги, скорее походившие на бег, что насторожило парня, почувствовавшего чуть больше свободы из-за рук, которые всё равно были в наручниках. Но тот теперь мог передвигаться по комнате, что и делает, встав со стула. Быстро скрывается в углу, который обычно закрывается дверью при её открытии, именно этого Кай и хотел. Он буквально прижимается всем телом к холодным стенам комнаты, ожидая движение единственной двери, которая ещё несколько секунд остаётся закрытой после утихших быстрых шагов.       Малакай не может видеть того, что там происходит, но его с каждой секундой наполняет чувство испуга, которое напоминало агонию, если судить по сильно раскрытым глазам парня. Дверь всё же приходит в движение после того, как Эмметт замечает отсутствие Паркера в видимой ему зоне, что приводит сначала в ступор, а потом заставляет двигаться ещё быстрее.       Коулман полностью заходит в комнату, открывая дверь нараспашку, что и видит Кай, в ту же секунду подумавший, хоть бы ему не прилетело по лицу. Ничего не подозревающий молодой человек придвигается ближе к столу, только и хмуря брови от непонимания.       Боковое зрение его не подводит, когда прятавшийся в углу парень приводит дверь в движение, ведь лучше сделает это он, чем Эмметт. Тот резко оборачивается к нему, вслух задаваясь вопросом «какого?» и переводя взгляд на руки ведьмака.       Малакай пользуется его секундной растерянностью и преодолевает расстояние между ними двумя шагами, подняв руки к его голове, но так и не дотронувшись. — Прости, — корчит такое лицо, что видно отсутствие какого-либо сожаления, но и не скрывает такого факта.       С его уст слетают пару латинских слов, которые должны сработать. Его сил не хватит на полноценное заклинание, но ему достаточно отключить Коулмана и на пять минут, которые действительно играли важную роль. Жалкие пять минут.       Тот выходит из своего удивлённого состояния, пытаясь выкрикнуть имя следователя, но его глаза сразу же прикрываются, что тот не может контролировать. Тело расслабляется за несчастный миг, так и желая упасть навзничь, но Малакай не хочет создавать ещё больше шума, поэтому придерживает его, легко опустив на пол. Пару секунд он стоит над ним. Склонив голову на одну сторону, наблюдая смешную для него картину, но переключает мысли снова на ситуацию, происходящую за пределами комнаты допроса, перешагивая потерявшего сознания парня.       Писалось под grandson — Stick Up       Находясь всё ещё за порогом, вытягивает только голову, чтобы осмотреть окружающую обстановку. У него есть некое ощущение, что кто-то ещё слышал звуки, на которые пришёл Эмметт, на которого он снова смотрит, отвлёкшись на секунду. Возвращает взгляд на офис, практически находившийся напротив него, но немного смещённый по правую сторону от Кая. Дальше находился кабинет Уокера, на двери которого красовалась надпись его должности с именем. Паркер мысленно ругается, понимая, что тот сразу увидит его при попытке направиться к главному выходу. — Кто не рискует, — опускается на корточки, — тот не пьёт шампанское.       Пригнувшись, выходит из злосчастной комнаты, не желая возвращаться в неё и понимая, что не должен допустить этого. Он не спешит, чтобы не задеть резкими движениями внимание Уокера, который мог его видеть с этого места. Уже находился на середине своего пути, не беспокоясь насчёт других работников, в поле зрения которых он не мог попасть.       Заметил. Такой вывод делает Кай, услышав возглас мужчины и суматоху, которую тот же и создал. Поднимается и бежит со всей скорости к выходу, когда мужчина начинает вытаскивать оружие из кобуры.       Адреналин двигал им, поэтому Кай даже не оборачивался, не зная, что тот прицелился к нему, в итоге выстрелив. Сбегающий наклоняется только после того, как слышит выстрел, пуля его не задевает. Дотрагивается до тяжелой двери, не слышит приказа следователя своим подчинённым, несмотря на то, как накалилась обстановка. Он знает, что за ним уже бегут, поэтому не позволяет себе кинуть пакостный взгляд на Уокера, открывая дверь.       Бежать. Остаётся только бежать.       Парень буквально перепрыгивает через ступеньки, чуть не запутываясь в своих ногах, но лестница заканчивается быстро, поэтому снова приходит в ту же скорость, напоминая себе опять, что лучше не оглядываться, чтобы не отвлекаться на офицеров, так и норовящих поймать его. Заведённая машина двигается с места, пока оставшиеся пытались поймать его обычным способом, но проблемы с дыханием давали о себе знать, пока у Малакая были ещё силы «втопить» во всю мощь.       По лицам бегающих за ним мужчин было видно, что они сдавались, оставляя всю работу тем двум сотрудникам, севших за руль. Их скорость уменьшалась, а грудная клетка каждого вздымалась сильнее, то же можно было сказать и про Кая, завернувшего в узкий переулок, в которых можно было найти только подсобные входы в забегаловки и баки с мусором. На один из таких баков и опирался он одной рукой сейчас, не веря, что он удрал ноги с участка и что подобное место могло быть поблизости. Хотя тот понимал, что долго ему здесь лучше не оставаться. Просто пару минут для того, чтобы перевести дыхание.       Из-за пульсирующих висков он сначала и не заметил уставившегося на него худого мужчину, который своим видом говорил о том, кем являлся. Паркер чувствует взгляд бездомного, поэтому забивает на оставшуюся лёгкую одышку, развернувшись в противоположную от дороги сторону, видя металлический, но шаткий забор. Придётся перепрыгнуть.       Странный тип не воспринимает его действия, как способ игнорирования, приблизившись к нему, на что сбежавший не реагирует вовсе, скидывая причуды на умственные проблемы, пока тот не начинает разговаривать с ним. — Таблетки, — хриплый голос еле слышен, но парень понимает, логически сопоставив услышанный звук и его возможные намерения. — Нет, чувак, — не смотрит, пытаясь отойти подальше, — я таким не промышляю. — Время, — повторная попытка достучаться до Малакая, который думает, что нужно лишь уйти, чтобы тот отстал, — время пить таблетки.       Он всё-таки бросает на него взгляд, что выражает замешательство.       «Какие нахер таблетки?»       В его глазах начинает темнеть, что говорило бы о лёгком физическом истощении, которое в совокупности с бегом и резкой остановкой теперь чувствовалось Каем значительно больше. Но его будто выдёргивает из сна, ведь следующим, что он видит, становится расплывчатое лицо того же мужчины, одетого слишком просто, но опрятно.       Он осматривает себя, видит на себе однотонную футболку и немного затасканные треники.       «Где я?»       Слышит голос женщины, натянувшей улыбку на своё лицо до такой степени, что мышцы болят после каждого рабочего дня: — Время пить таблетки.       Не сон, а фантазия. Он так грезил свободой и каждый день переносился в ту реальность. Реальность, которую придумывал каждый раз с таким воодушевлением, что мог с горестью заплакать после возвращения в мир, названный реальным другими людьми.