Приложение «Lovegen»

Мотель «Yoyo», Сеул, 2 декабря 2023 г. — Пиздец, — прорычал черноволосый альфа с сердитым выражением на лице, когда он вскочил с кровати, понимая, что уже утро. Как он мог уснуть прошлой ночью? Он никогда, никогда не проводит ночь со своими секс-партнерами. Это было одно из его строгих правил. Альфа начал собирать свою одежду, разбросанную на полу довольно дешёвого номера мотеля, который он снял прошлой ночью. — Вау… Чон Чонгук утром, — разносится высокий голос, но Чонгук игнорирует его, надевая штаны, ненавидя себя за то, что не смог принять душ перед уходом, чувствуя себя отвратительно. — Где, блять, мой свитер? — Чонгук застонал с нахмуренным видом, не обращая внимания на голого мальца, наблюдающего за каждым его движением. Блондин лениво улыбнулся, прикрыв нижнюю часть тела грязной простынёй. — Ты, наверное, порвал его вчера вечером, красавчик. Ты был как зверь, — сказал омега, кусая губы. На этот раз Чонгук посмотрел на блондина с оскорблённым видом. — Ты же знаешь ебучие правила. Никаких разговоров после секса, — сказал он бесстрастно. Омега усмехнулся, принимая сидячее положение и тяжело выдыхая, поскольку его тело болело после грубостей Чонгука прошлой ночью. — Ну ты и бука, — надулся мальчик, пытаясь как-то повлиять на альфу, но это было бесполезно. — Хочешь позавтракать со мной? Сейчас только девять утра… мы должны что-нибудь съесть. — Нет. — Пожалуйста? — омега нахмурился. — Просто хороший кофе с хорошим тост… — Я сказал «нет», ты, блять, оглох? — прорычал альфа, с горечью глядя на голого парня, который сглотнул, нахмурив брови и слегка поморщившись от грубого тона чистокровного альфы. — Я не понимаю, Чонгук… у тебя есть эти правила для твоих приятелей по траху, которые ты отбрасываешь, как мусор, но в итоге звонишь мне снова, обращаясь со мной как с подонком до этого, — уверенно отвечает альфе тот. — Ты хорошо трахаешься, — холодно сказал Чонгук, надевая свитер и радуя глаз омеги на кровати тем, как его мышцы перекатывались при малейшем движении. — Должно быть что-то ещё, — наклоняет голову юноша, пытаясь прочитать сердитое лицо Чонгука. — Возможно, бывший парень? — когда эти слова слетели с губ омеги, Чонгук замер, и омега широко ухмыльнулся. — Видимо, я задел за живое, — Чонгук перестал слушать омегу, просто услышав «бывший парень», он почувствовал, что задыхается. Он забыл его… Почему эти простые слова так подействовали на него? Ему хотелось заставить мальчишку заткнуться, прокричать, что он просто мусор по сравнению с ним. — Я напоминаю тебе бывшего или… — омега не смог закончить, потому что Чонгук внезапно навис над ним, глядя в глаза с яростью. Эти тёмные бездушные глаза заставили парня вздрогнуть, затем рука слегка начала сжимать его горло. — П-прости… — Не смей больше так со мной разговаривать, омега, — сказал Чонгук тоном чистокровного альфы, отдавая омеге приказ. — Знай своё ёбаное место, — сказал он, отпуская парня, который выглядел очень испуганным. — Да, альфа.… Извини, — дрожа, ответил он. И, не глядя больше на светловолосого омегу, Чонгук быстро схватил остатки вещей, покидая номер мотеля. Он никогда не произнёс бы это вслух (он даже не признался бы в этом самому себе), но единственной причиной, по которой он продолжал звонить этому омеге, было напоминание о нём Чонгуку. И его грёбаные волосы пахли зелёным яблоком, как и у него. Чонгук ненавидел зелёные яблоки, терпеть не мог, что простой аромат зелёного яблока заставлял чувствовать толчки в его каменном сердце. А ещё он ненавидел ваниль, не надо напоминать ему, как сильно он ненавидел вишни, вишнёвые деревья и этот ужасный аромат цветущей вишни.

***

Альфа направился в свою компанию. Он называл её «Jeon’s Labs». Она была единственным, что позволяло ему продолжать жить, иметь цель в жизни и не терять рассудка. Он был очень увлечён своим бизнесом, что правда приносило ему небольшое удовольствие, как и его случайный секс. Давало ему немного почувствовать вкус чего-то. Потому что для Чонгука мир был застывшим и чёрным. У него был очень запрограммированный распорядок дня, оставлявший очень мало времени для его личной жизни; если это было возможно, он бы не оставил ни капли времени для личных дел. Эта рутина была единственным способом занять его мозг, чтобы не чувствовать эту ужасную пустоту внутри. Поэтому Чонгук нашёл три способа отвлечься от огромного разочарования, прикрывая пустоту в себе. Работа, секс и бокс. Работа занимала его мысли. Чонгук работает в Jeon’s Labs в течение дня. В полдень он отправляется в «Золотой клуб», чтобы выпить хорошего алкоголя, поболтать со случайными людьми, которые имели VIP внутри мира приложения «Lovegen», и собрать «лобби», позволяя другим людям хвалить его, отчаянно желающих привлечь к себе внимание, может быть, даже выбрать какую-нибудь красивую омегу для развлечения. Мелкое занятие, которое занимало его мозг. Кроме того, секс, ебля случайных омег позволяли ему «чувствовать» что-то, даже когда это были плотские утехи. Это был хороший способ снять стресс и хорошо потрахаться одновременно, потому что как альфа он имел похотливые желания. Да, альфы были похотливыми существами. Но у Чонгука было несколько правил для его случайных связей. Никаких поцелуев, никаких меток, никаких ночёвок после секса, никаких разговоров после секса и никакого секса в его доме. Никому не разрешалось входить в его квартиру. Никогда. Если те омеги, которые хотели лечь с ним в постель, могли следовать этим правилам, тогда добро пожаловать. О, ещё два правила. Быть омегой и блондином. Но Чонгук не признает этого, никогда. Он просто упомянул, что это его предпочтения, не более. Это не имело ничего общего с тем фактом, что ему нравилось смотреть со спины и трахать их, иногда вдыхая запах их волос. Он убедил себя, что это не было чем-то жутким. Особенно, он постоянно думал о нём во время этого. Нет, потому что он также убедил себя, что ненавидит его. И наконец, но не в последнюю очередь, бокс. Он нашёл хорошего друга в боксе. Было что-то такое в неугомонных ударах, что заставляло его снова чувствовать себя живым, давало ему возможность снять накопившееся напряжение, а также он был в отличной форме, лучше, чем раньше. И это заставило его эго знатно окрепнуть. Он действительно любил бокс. Так прошёл день Чонгука. Во-первых, он жопу рвал в Jeon’s Lab для создания узкой группы надёжных людей, исключительно состоящую из альф. Потому что Чон Чонгук работал только со своим генотипом — ещё одно его правило. Беты были его приспешниками, а омеги использовались для рекламы, потому что они были красивыми. Очевидно, многие критиковали его методы, называя его «омегинистом», а также проводили акции против приложения. Но Чонгуку было уже всё равно. — Босс! У нас проблема с новой акцией! — произносит его помощник, быстро шагая рядом с планшетом в руках. Чонгук не так хотел начать день. Сначала он заснул с омегой в дешёвом мотеле, а теперь ещё и деловые вопросы. С неизменно хмурым лицом он продолжал путь к своему кабинету, не обращая внимания на склоняющих головы бет, когда он проходил мимо них. — Ну что теперь, Ыну? — спрашивает Чонгук, пока девушка-альфа передавала ему какие-то бумаги и папки. — У нас много жалоб на сплетни о том, что Вы «омегинист», — ответил Ча Ыну, помощник Чонгука, читая некоторые онлайн-статьи с планшета. — Кто, блять, такой «омегинист»? — усмехается Чонгук. — Знаете, как женоненавистник, но с омегами… — криво улыбнулся другой альфа, заработав закатывание глаз от Чонгука. — Чушь собачья. Как я могу быть «омегинистом», если я только пихаю омег в наши рекламные ролики? — сердится Чонгук, просматривая бумаги в руках и входя в свой офис. Всё сделано из термопанели и стекла. — Именно по этой причине, — качает головой Ыну. — Люди хотят разнообразия… Не только женщины-омеги мечтают найти прекрасного принца-альфу. — Именно этого люди и хотят… — Чонгук посмотрел на другого альфу с прищуром. — Альф и омег вместе. — Да, но что, если вместо самок мы поставим омег-самцов? Два парня… Это дало бы нам одобрение меньшинств, — с широкой улыбкой на лице проговорил Ыну. Но Чонгук смотрел на него так, словно у того выросли две головы. И после нескольких секунд убийственного взгляда чистокровного альфы, он заорал: — Я не пихаю омег-самцов в свои рекламные ролики! Ну их нахуй! Ыну закатил глаза, плотно сжав губы. Он работал с Чонгуком больше года и хорошо знал, как справиться с вспыльчивым альфой. — Ты не пихаешь в нашу рекламу омег мужского пола, но пихаешь в них свой член, — насмешливо говорит он. — Не испытывай мое терпение, Ыну, — глаз Чонгука дёрнулся. — Чонгук, я здесь единственный терпеливый. Я даже согласился работать в субботу, — сказал темноволосый альфа, по-прежнему улыбаясь. — Давай просто добавим одного симпатичного омегу в одну из наших рекламных роликов. Держу пари, Ваны будут довольны этим и подпишут контракт в кратчайшие сроки. Ты знаешь, что один из сыновей Ванов счастливо женится на одном из них. Чонгук тяжело вздохнул, раздражённо потирая переносицу, разваливаясь на своём огромном кожаном сиденье. — Суббота — всего полдня, и нормально! Скажи Ёнсон, чтобы она провела кастинг для омег-самцов, и, пожалуйста, дай знать, когда выберешь претендентов, хорошо? — хрипит альфа, не глядя на Ыну, который торжествующе улыбался ему. — И никаких блондинов! — Оу, но ты же любишь трахать блондинов, — Ыну закатил глаза, всё ещё ухмыляясь своему боссу. — Убирайся! Юноша, хихикая, вышел из кабинета Чонгука, закрыв за собой стеклянную дверь. И Чонгук невольно вздохнул. Он начал читать файлы на своем столе — кучу жалоб на «Lovegen». Чонгук застонал, читая об акциях против их бизнеса в соц. медиа, утверждая, что приложение наносит ущерб самооценке пользователей. Чонгук знал, что приложение было довольно поверхностным для людей, которые использовали его просто для перепихона, а не для реальной цели, которая заключалась в поиске своего соулмейта по системе сопоставления ДНК. Но не в их силах было контролировать неправильное использование приложения. Возможно, первоначальная цель «Lovegen» давно исчезла и теперь превратилась в простое приложение для знакомств. Но Чонгук не хотел этого. Одна из причин, по которой он добавлял новые функции для приложения, заключалась в том, чтобы прекратить злоупотребление им, добавив функции безопасности, фокусирующиеся на вопросах о соулмейте. Он действительно хотел добиться этого, несмотря на отсутствие собственного соулмейта, он хотел, чтобы люди нашли своего.

***

Стук в дверь не помешал ему читать, пока он работал над заявками. Он даже не поднял глаз, чтобы посмотреть на входящего в его кабинет, хорошо зная этот запах. Корица и розы. — Я работаю, — холодно ответил он, не отрывая глаз от бумаг. — Нам нужно поговорить, — сказала Джой, закрывая за собой дверь и направляясь к столу альфы. Чонгук раздражённо вздохнул и поднял голову, посмотрев на омегу. Их глаза встретились в каком-то яростном состязании, но у Джой от этих тёмные и пустых глаз сердце перестало биться. Эффект, который Чонгук производил на неё. Когда Джой смотрела на него, она влюблялась снова и снова, независимо от того, насколько злилась на него. Она видела в этом пустом, холодном выражении прекрасное лицо юноши, которого она встретила три года назад в парке, спасшего её от оскорблений, сладкую улыбку и смешные слова, вонючий кошачий плед с маленькими утками и поездку домой. Она превратилась в лужу в считанные секунды. — Я занят, Джой, короче, — сказал Чонгук, глядя на свой компьютер, щёлкая мышкой и что-то печатая. Джой вздохнула и на мгновение закрыла глаза. Она пришла, чтобы порвать с ним, несмотря на их странные, но удобные отношения. Но только увидев Чонгука, услышав его голос и почувствовав его мускусный запах, она пересмотрела свой выбор. — Я хочу… — начала женщина, глубоко вздохнув. — Я хочу, чтобы между нами всё было лучше, — наконец сказала она, слегка нахмурив брови и скривив красные губы. Чонгук поднял глаза и уставился на неё. — Как? — спрашивает он, пронзая её взглядом. Джой неловко потёрла руки. — Пойдём со мной на свидание, пойдём вместе в «Золотой клуб», — искренне улыбается она ему. — Но я не хочу, чтобы ты притворялся счастливым со мной… Чонгук нахмурился, замолчав на мгновение, которое показалось ему вечностью, и наконец вздохнул, проведя рукой по волосам. — Мы пробовали и раньше, но ничего не поменялось. Перестань пытаться. — Чонгук, — зовёт Джой, открывая слезящиеся глаза. — Ты мне должен. Последний шанс. — Я тебе ничего не должен… — Должен, — твёрдым голосом произнесла Джой. — Я всё время была с тобой в твои тяжёлые времена.… Когда ты хотел покончить со всем, я была рядом! Я помогла тебе! Потому что я всегда любила тебя… Ты должен дать мне хотя бы шанс. Ты должен дать нам шанс, — сказала она, не замечая дрожи и слёз. И эти слова застали Чонгука врасплох. Он уставился на неё непроницаемым взглядом. — Хорошо, — сдаётся он, возвращаясь к компьютеру и не смотря на счастливую Джой. — Встретимся в пять. — Спасибо, — Джой широко улыбнулась. — Я позабочусь, чтобы тебе понравилось это свидание, — дерзко сказала она, и он с усмешкой махнул ей. Оставшись один, Чонгук снова погрузился в свои дела, на этот раз думая о Джой. Она была права: она была рядом, когда он нуждался в ней. Если бы Чонгук мог выбрать, он бы выбрал её в качестве близкого друга, хорошего друга. Но с первого же дня её чувства встали между ними, а в действительно ужасный день он ослабил бдительность и провёл с ней ночь. После этого всё стало запутанным и токсичным. Но он согласился встречаться с ней из-за непрекращающихся слухов в СМИ. А его мать, Чон Чи, сказала ему, что это выгодно для бизнеса. Так что да, он согласился. И его мать была права: их продажи взлетели до небес, и после всего, Чонгук занял место главного исполнительного директора технического отдела Jeon.

***

Когда Чонгук и Джой шли бок о бок в «Золотой клуб», она словно парила. Не только потому, что куча людей постоянно фотографировала их, комментируя, как они хорошо выглядят или как идеально смотрятся вместе, а скорее потому, что она была с ним. В конце концов, Чон Чонгук оставался самым завидным холостяком в стране. А он становился всё горячее и горячее. Чонгук ухмыльнулся фотографам, проходя через охрану у дверей. Единственный способ войти в этот эксклюзивный клуб — открыть «Lovegen» и сканировать код на цифровой панели у дверей. В «Золотой клуб» допускались только те, у кого было более десяти миллионов «кандидатов». Получить их было нелегко, они были не просто «подписчиками», а скорее людьми, которые открыто пытались романтически «матчиться» с ними через приложение. А у Чонгука было таких 30 миллионов, столько же, сколько у самых популярных сердцеедов нации. Пара вошла в эксклюзивный клуб, слыша приветствия от других популярных людей. В основном айдолы, влиятельные люди и богатые спортсмены. Клуб представлял собой трёхэтажное здание с позолоченным интерьером и мягкими бархатными холлами, освещёнными подвешенными к потолку хрустальными люстрами. И ко всему прочему, бар из лучшего дерева с шикарной мебелью. Столы вокруг были такие же — освещённые и украшенные хрусталиками и бархатом. Великолепный дизайн. Второй этаж состоял из большой гостиной. Гостиная была полностью белой. Белые кожаные диваны, белый керамический пол, белые бархатные стены и белый потолок со светодиодной подсветкой и несколькими столами. Пилон в центре для ночных развлечений. А последний этаж, любимый Чонгуком, был более приватизированным. Тихий, с небольшим баром и высококлассным рестораном корейской кухни. Ресторан был элегантным, с большими окнами, из которых открывался вид на город. Чонгук сидел возле одного из этих окон, глядя на город и наслаждаясь пейзажем. Он вздохнул и обратился к меню. Джой сидела перед ним с широкой улыбкой на лице, глядя на Чонгука мечтательно. Официанты предложили напитки — они хорошо знали, что пил Чонгук, когда он приходил, поэтому быстро принесли ему своё лучшее красное вино. Сделав заказ, Джой взяла руку Чонгука в свою. Альфа мгновенно напрягся от прикосновения, и девушка заметила это, но проигнорировала. — Спасибо, что согласился пойти со мной… — робко улыбнулась она. Он приподнял бровь, удивляясь, как она умудряется смущаться после стольких лет. — Ты не оставила мне особого выбора, — мрачно сказал он, выдёргивая свою руку и прочищая горло. Джой на мгновение нахмурилась, тут же улыбнувшись. — Не будь таким… Ты должен ценить меня… Взгляд Чонгука был напряженным, пронизывающим, заставляющий Джой чувствовать зуд. — Я ценю тебя, — хрипло сказал он. — Я бы не вынес тебя, если бы не ценил. Девушка усмехнулась словам альфы. — Думаю, да, — кивает она головой, отчего её длинные чёрные волосы грациозно качнулись. — Почему бы тебе не взять несколько выходных? Мы могли бы поехать в Чеджу… Провести некоторое время вместе, — предложила она милым голосом. Но Чонгук снова нахмурился. Чеджу… — Мы могли бы в следующий раз съездить в Чеджу, не возражаешь? — Правда? — Я бы с удовольствием поехал туда с тобой, — тихо сказал Чонгук, уткнувшись лицом в шею Тэхёна, вдыхая его сладкий аромат, но лёгкие всхлипывания Тэхёна заставили его снова поднять глаза. — Почему ты сейчас плачешь? — он постарался не улыбнуться при виде милого рыдающего омеги. — П-потому что ты хотел заняться романтическими в-вещами, а я всё испортил, — омега с опухшими глазами икнул. Чонгук не удержался от смеха и крепко обнял омегу. — Детка, единственное, чего я хотел — быть с тобой, — повторил альфа, его тёмные глаза с любовью изучали голубые. — Ты мне очень нравишься, Тэ, ты заставляешь моё сердце трепетать, чего со мной никогда раньше не случалось. — Чонгук! Чонгук, стой! Ты делаешь себе больно! — Хм? — Чонгук вышел из оцепенения, заметив, что он так сильно сжал бокал вина в руках, что разбил его, изрезав руку до крови, пачкая тёмно-красным тонкую кремовую скатерть. — Сэр, Вы в порядке? Позвольте, я уберу, — говорит официант, возвращаясь, чтобы убраться и забрать разбитый стакан, в то время как другой официант предлагает им другой столик. Чонгук резко встаёт, его голова снова была совершенно пуста. Он тяжело дышал, смотря на свою окровавленную руку и пытаясь успокоиться. Он посмотрел на Джой, которая бросила на него обеспокоенный взгляд. — Я умоюсь пойду… — сказал он, поворачиваясь и быстро шагая в сторону уборной. Оказавшись в туалете, альфа включил воду в раковине, глядя на стекающую воду, и вздрогнул, когда сунул туда окровавленную руку. Он поднял глаза и посмотрел на своё отражение в зеркале. Теперь он был другим: он был мужественнее, старше, зрелее, теперь носил дизайнерские костюмы, тогда почему он иногда видел прежнего себя в зеркале? Почему эти воспоминания возвращались в таких неподходящих ситуациях? Его сердце больше не болело. Он даже не чувствовал его биения. Он не позволял своим эмоциям включаться, убив их в себе давным-давно, чтобы иметь возможность пережить всё, пережить разбитое сердце. Но иногда случайные слова, тривиальные ситуации или даже запахи пробуждали что-то глубоко внутри этого сердца. Заставляли снова испытать те ужасные эмоции. Чонгук зарычал от своего отражения, ненавидя себя. Он ненавидел аромат шампуня с зелёным яблоком, терпеть не мог запахи ванили и вишни, не любил остров Чеджу, презирал горячий шоколад и вязаные одеяла. Он ненавидел «Кошмар перед Рождеством». Теперь он даже ненавидел парки, ненавидел столько вещей, напоминающих о нём… Альфа подавил рыдание, удивив самого себя. Он не мог вынести отражения этого сломленного мальчишки, поэтому быстро и грубо ударил кулаком по зеркалу, разбив его и изодрав костяшки пальцев в кровь. Тяжело дыша, он смотрел на разбитое зеркало, снова сунув руку в холодную воду, наблюдая, как кровь стекает по раковине. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, повязать руку шёлковым платком и выйти из туалета, не обращая внимания на устроенный им беспорядок. Чонгук грациозно направился к новому столику, который им выделил официант, глядя на Джой, которая наблюдала за ним с тем же беспокойством. Но он выглядел так, будто ничего не произошло. Еда была уже подана, и Чонгук как обычно самозабвенно наслаждался стейком. Об осколках не было сказано больше ни слова, несмотря на то, что другие клиенты предупредили менеджера о разбитом зеркале. Джой изо всех сил старалась вести приятную беседу с альфой, получая от него только мычание и короткие слова, пока Чонгук, наконец, не заговорил. — Клин клином вышибают… — говорит Чонгук, разрезая свой сочный стейк, в то время как Джой была удивлена его словам, растерянно глядя на альфу. — Думаешь, это правда? — Я не знаю, что это значит… — она нахмурила брови. — Кто-то новый в конце концов вытесняет другого… того, кого ты раньше знала, — продолжает он, не глядя на неё, лишь сосредоточившись на еде. Джой почувствовала, как сердце её сжалось, понимая, о чём говорит Чонгук. Отложив столовые приборы, она снова улыбнулась ему и потянулась к его руке, и он позволил ей. — Я знаю ещё одну пословицу, — она игриво улыбнулась ему, чем заслужила прищур от Чонгука. — Новая метла чисто метёт. — И что это значит? — спросил он с любопытством. Она одарила его самой очаровательной улыбкой. — Это значит, что кто-то новый может дать перемены, новое начало с хорошими изменениями, — объяснила Джой, поглаживая большим пальцем руку Чонгука, ту, что без платка, прикрывающего раны. Чонгук некоторое время молчал, переводя взгляд с пальцев Джой со здоровой руки на другую — обмотанную и раненую. — Ты любишь горячий шоколад? — Что? — Просто ответь мне, — сказал альфа более низким тоном. — Нет, я не люблю сладкое, — ответила Джой, пожав плечами. Чонгук усмехнулся, его глаза снова опустели. — Тогда давай дадим нам шанс, — сказал он, и девушка чуть не взвизгнула от этих слов. — Ты серьёзно, Чонгук? — спросила Джой, широко раскрыв глаза. Чонгук просто кивнул, слегка улыбнувшись ей, чего было достаточно для неё. — Обещаю, я сделаю тебя счастливым. Обещаю, что не причиню тебе вреда, — сказала она, обхватив его ладонь обеими руками с широкой улыбкой. — Не надо ничего обещать, — устало вздыхает Чонгук. — Ненавижу обещания. Джой игриво закатила глаза, не обращая внимания на боль в словах Чонгука. Теперь она была счастлива и собиралась привести их отношения в порядок, убежденная, что так и должно быть. — Я заставлю тебя полюбить розы, — сказала она, хлопая ресницами и мило улыбаясь ему. И снова Чонгук улыбнулся ей, зная, что та говорит о себе. Потому что Джой пахла розами — приятно и успокаивающе, но розы никогда не будут так сладки, как цветущая вишня.