Приложение «Lovegen»

— Ким Тэхён, — в её голосе прозвучало презрение. — Что ты здесь делаешь? Я думала, что ясно выразилась в прошлый раз, когда мы разговаривали. — В прошлый раз я удостоверился, — Тэхён приподнял бровь, посмотрев на неё, — что могу делать, чёрт возьми, что хочу. Женщина усмехнулась, в её темных глазах вспыхнуло только отвращение. — Держись подальше от моего сына, иначе я… — Иначе что? Что ты собираешься сделать на этот раз? Опять угрожать мне и моей семье? У меня для тебя новости… Намджун работает с Чонгуком, а мой брат теперь владеет землей, на которой находится его собственность… А я? Что ты теперь можешь мне сделать? Я больше не такой наивный ребёнок, — отрезал Тэхён, полный негодования. Чи была ошарашена, потеряв дар речи и просто смотрев на омегу. — Как ты посмел так со мной разговаривать? Ты всего лишь никчёмный, омерзительный и бессовестный омега. Раньше эти слова ранили Тэхёна, но не сейчас. Не этой чудовищной женщины, стоящей перед ним. — А ты ёбаный монстр, — выпалил омега, чувствуя, как всё его тело пылает от внезапной уверенности, не обращая внимания на пробирающий до костей холод. Женщина издала нечеловеческое рычание, её глаза вспыхнули оттенками красного. Тэхён был уверен, что Чон Чи хотела причинить ему физическую боль, начав медленно подкрадываться к нему, тело которой трясло от ярости. — Шлюха, как и твой отец, — прорычала женщина, хватая Тэхёна за воротник пальто с впечатляющей силой. — На колени, грязный омега, — сказала она своим альфа-голосом, но Тэхён не поддался этому. Он просто заставил себя не вздрагивать и не закрывать глаза. — Подчиняйся! — Заговоришь с ним так ещё раз, и я не побоюсь причинить боль собственной матери. Омега резко повернул голову в сторону Чонгука, который стоял прямо рядом с ними. Тэхён был удивлён, потому что не почувствовал приближения альфы. И Чон Чи тоже выглядела ошеломлённой, отшатнувшись назад, когда Чонгук оттолкнул её от Тэхёна, встав перед омегой в оборонительной позе. — Чонгук, — оскалилась Чи, нахмурившись настолько сильно, что выглядела старше, а глубокие морщины и кожа покрылись новыми морщинками. — Если ты пойдёшь с ним, всё, ради чего ты так усердно трудился, полетит прахом. — Если это произойдет, то это не твоё дело, — резко прорычал Чонгук в ответ. Его пронзительные тёмные глаза даже не мигали, и Тэхён чувствовал исходящую от него ярость. Омега не мог не думать, что Чонгук действительно сдерживал себя и свой гнев. — Я твоя мать, Чонгук, — выплюнула женщина, заметно дрожа. — Ты никогда не был рядом со мной, когда я нуждался в тебе, — горько ответил он, обнажив альфа-клыки. — И тебе лучше держаться подальше от моего соулмейта. — Ты угрожаешь своей матери из-за грязной омеги? — недоверчиво спросила женщина. Чонгук грозно фыркнул. — Извинитесь перед моей второй половинкой. — Что? — Сейчас же извинись перед моей второй половинкой. Тэхён начал паниковать, дёргая Чонгука за куртку и бормоча, чтобы тот остановился. Но альфа не слушал, не тогда, когда его собственная мать осмелилась так атаковать омегу, его омегу, который вынашивал его щенка. Это заставило Чонгука побагроветь. Чон Чи обнажила клыки, издав ещё одно рычание, не в силах не подчиниться чистокровному альфе. — Мне очень жаль, — сказала она с горечью. — Тэхён беременный, — произнёс Чонгук, заставляя Тэхёна взвизгнуть за спиной, но альфа крепко держал его за руку, успокаивая. Его слова были полны гордости об их будущем ребёнке. — Он вынашивает моего щенка, так что тебе лучше относиться к Тэхёну с уважением, потому что я не прочь убить за них. Женщина была обескуражена, застыв на одном месте. Её глаза распахнулись, челюсть отвисла, а светлая кожа стала болезненно-зелёной. И снова ни слова не сорвалось с её губ. Удовлетворенный Чонгук обнял Тэхёна за талию, чтобы тот пошёл рядом с ним к зданию. Тэхён ничего не говорил, пока они не оказались в безопасности в вестибюле.

***

— Как? Почему ты был там? Чонгук взглянул на него, всё ещё обнимая его за талию, пока вёл омегу к лифту. — Я поднимался в свою квартиру, но мысль о том, что ты вернёшься домой совсем один, не давала мне покоя. — Я был в полном порядке… Чонгук закатил глаза. — Но она угрожала тебе, причинив вред Намджуну и Джину, а? Тэхён наблюдал, как Чонгук нажимает на кнопку своего этажа на электронной панели. — Ты слышал? Альфа согласно загудел. — Ты должен был сказать мне, что… — Что ты мог сделать тогда? — спросил омега, с любопытством глядя на Чонгука. — Я не знаю, но я бы не стал сомневаться в твоих чувствах ко мне… — Чонгук взглянул на Тэхёна с таким же каменным лицом, что и раньше. — Я думал, что тебе лучше считать меня трусом, чем ненавидеть собственную мать… Чонгук улыбнулся этому. — Ты дурак, если так думаешь. Моя мать всегда была такой — использовала в своих интересах других… Она всю жизнь использовала меня для бизнеса. Уверяю, теперь она не беспокоится за меня, а беспокоится за будущее «Jeon's Inc»… — объяснил он, слегка подтолкнув Тэхёна к выходу из лифта, когда они оказались на этаже Чонгука. — Но «Jeon's Labs» будет моей, и матери придётся самой разбираться с другой компанией. Омега задается вопросом, есть ли в этой женщине любовь?. Возможно, она стала результатом жестокости её собственной семьи.

***

Вскоре после этого Тэхён заснул, завернувшись в простыни и одеяла Чонгука, одетый в одну из огромных футболок альфы. Ему было легко заснуть среди запаха Чонгука. Он чувствовал себя в безопасности, тепле и объятиях. Чонгук долго смотрел на него, прежде чем плюхнуться рядом с ним. В глазах альфы Тэхён сиял, совершенно и невероятно, а его сладкий аромат, смешанный с запахом бергамота от ребёнка, был потрясающим. Чонгук боролся со своими эмоциями с тех пор, как покинул квартиру Тэхена той ночью. Даже когда он был так занят своим бизнесом, Тэхён постоянно был у него в голове, как постоянное напоминание о том, что он терял, когда попросил омегу дать «время исправить себя». Чонгук почти не спит. Напряжённые мысли, преследующие его по ночам, делали это невозможным. Работа может отвлекать его в течение дня, но во мраке ночи его мысли наполняются тревогами о том, что что-то может пойти не так, и мыслями-подсказками, как избежать повторной боли. Но когда Тэхён беззвучно спал на его кровати рядом, всё плохие мысли с лёгкостью исчезали. Омега заставил его чувствовать себя в безопасности, несмотря на то, что именно он заставил его пережить всю эту боль. Тэхён был его панацеей, но в то же время его ядом, причиной, по которой он построил вокруг себя крепкие стены. Но в то же время он был его раем. Тогда почему он не хотел поверить омеге? Когда Тэхён оставил его три года назад, Чонгук был так разбит, как и разбито сердце, обвинив омегу в трусости за то, что тот не боролся за них, но всё это время он защищал своих близких. И всё это время Чонгук был трусом, а не Тэхён. Знакомая боль в груди снова начала беспокоить альфу, ощущение удушья в горле и жгучее жжение в глазах. Он хотел заставить это исчезнуть, как и всегда. Но в то же время сладкий аромат, исходящий от Тэхёна, подействовал на Чонгука, успокоив его. Он вздохнул, разочарованно потирая лицо, встал с кровати и направился в ванную. Раздеваясь, он вспомнил, что у него в куртке были письма Тэхёна. Три письма. Чонгук сел на холодный пол из тёмной керамики и открыл первый. Дорогой Чонгук, Сейчас во рту моём привкус клубники и печали — две вещи, которые я никогда не думал выразить в одном предложении. Мои глаза не светятся так, как раньше, и думаю, что они больше не будут так сиять, если я не буду с тобой, интересно, с тобой тоже это случилось? Мой нос не воспринимает никаких запахов, смешивая их в одно тусклое дуновение ветра. Потому что ни один из них не принадлежит тебе. Мои руки холодные, как и всё мое тело, я жажду тепла и твоих невероятно крепких объятий. И мои мысли забиты воспоминаниями о тебе. Твои красивые оленьи глаза с мерцающими в них звёздами, которые становятся острее, когда ты злишься или дерзишь, — двойственность, которую я люблю в тебе. Твой нос утыкается мне в шею, обнюхивая меня, как какой-то жадный волк. Я никогда не говорил тебе этого, но мне это нравилось… Мне нравится чувствовать себя под твоей защитой. Твои руки такие тёплые и безупречные. Знаешь, твоё прикосновение — самое удивительное чувство в этом мире? Прямо сейчас я хочу взять тебя за руку… но, думаю, я больше не смогу этого делать… И тебя, всё, что касается тебя. Совместные размышления и воспоминания о тебе помогают мне справиться с болью. Даже когда я думаю о твоём голосе, о твоём сморщенном носу, когда ты слишком сильно смеёшься, точно так же, как твои красивые глаза и большая очаровательная улыбка, заставляют меня плакать ещё сильнее… Неужели я всё испортил? Чонгук глубоко вздохнул, закончив читать письмо, его дыхание стало неровным. И ощущение боли в груди усиливалось. Он с силой потёр глаза, чтобы избавиться от жгучего жжения, и пару раз сглотнул, чтобы облегчить сдавливание горла. Второе письмо. Дорогой Чонгук, Я скучаю по тебе Я так сильно скучаю по тебе, что чувствую, как моё тело отказывается от меня. Я страстно желал снова ощутить твой запах, тот аромат, который сводит меня с ума и заставляет снова влюбляться. Мне отчаянно нужно снова услышать твой смех… Мне кажется, что умираю, потому что больше не чувствую твоего тепла рядом со мной. Но всякий раз, когда мне кажется, что я на грани и вот-вот сойду с ума, я надеюсь, что если нам правда суждено быть вместе, как того хочет Вселенная… мы снова найдём способ вернуться друг к другу. Я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что это причиняет боль. Тэ. Сердце Чонгука билось в груди, словно птица в клетке. Его мысли возвращаются к произошедшему. В первый раз, когда Тэхён сказал уйти от него после аварии. А потом в парке, где его сердце разбилось вдребезги. Образ Тэхёна, оставившего его на качелях, отпечатался у него в сознании. Всё это время альфа хотел выкинуть это болезненное воспоминание из своей головы, чтобы доказать всем, что он силён, двигается вперёд и добивается успеха, но Чонгук забыл о самом главном — дорожить хорошими воспоминаниями о Тэхёне. Потому что они вместе написали прекрасную историю. Плохие воспоминания должны исчезнуть, а хорошие должны остаться. Чонгук взял последнее письмо дрожащими руками, чувствуя, что вот-вот взорвётся. С губ его сорвался судорожный вздох, когда он снова начал читать. Дорогой Чонгук, С днём ​​рождения! 2:04 первого сентября… Я скоро вернусь домой, чтобы наладить отношения между нами. Надеюсь, ещё не поздно… Помнишь, когда мы встретились? Я опаздывал на смену в кафе, а ты стоял там, мы врезались друг в друга, и я упал на задницу. Было чертовски больно, потому что твое тело из грёбаных камней. Ты продолжал смотреть на меня с обалдевшим лицом. И я подумал… «Он что, думает, что я странный? У меня что-то на лице? Или, может быть, этот чувак никогда раньше не видел парня-омегу»… А потом ты протянул мне руку, чтобы поднять меня с земли. Я почувствовал покалывание во всём теле, когда наши руки соприкоснулись… и это меня немного напугало. Я хотел отвести взгляд, потому что ты заставлял меня чувствовать странные и чудесные вещи. И я хотел подчиниться тебе, имеет ли это вообще смысл? Это напугало меня, моё тело дрожало, а разум обезумел. А потом ты назвал мне своё имя, имя, а не фамилию. «Я Чонгук», — сказал ты своим чудесным голосом со смущённым лицом, и я подумал, что ты самый симпатичный альфа, которого я когда-либо встречал. Но сильное биение моего сердца пугало меня, никто никогда раньше так на меня не действовал. Да и не будет никогда. Помнишь второй раз? Я прятался за цветочными горшками от моего бывшего, а ты появился из ниоткуда с весёлой улыбкой. Я хотел врезать тебе за то, что ты высмеивал меня, но вместо этого утащил вниз, чтобы ты спрятался со мной. Ты просил выпить с тобой чашку кофе, но я отказал. И у меня есть три веские причины отказать тебе… Я не люблю кофе, мне пришлось кормить котят, и ты сводил меня с ума. Я был счастлив (и очень нервничал), когда ты пошёл за мной, как жуткий сталкер. Мы впервые поцеловались на детской площадке. Это был идеальный поцелуй, сладкий и страстный, совсем как ты. Я знал, что ты мне нравишься с самого начала, но мне было трудно понять свои чувства. Спасибо за то, что ты есть, и скажи мне, что я был неправ, когда сомневался. Ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной, и я благодарен Вселенной за то, что она сделала тебя моей второй половинкой. Я люблю тебя. Чонгук перестал читать, заметив, что бумага в его руках намокла от слёз, а его зрение будто дымкой накрыло. Болезненный плач сорвался с его губ, когда руки потянулись к лицу, чтобы смыть слёзы отчаяния. Это было бесполезно, он плакал, как маленький мальчик. Вся внутренняя боль вылилась в слёзы и беспорядочный плач. Альфа трясся, хватаясь за ткань рубашки в месте, где его сердце норовило выпрыгнуть от чувства, что все эмоции сливаются воедино и выбивают весь воздух из лёгких. После этого Чонгук чувствовал только эмоциональную боль. Просачивается через его сердце, причиняет ему физическую боль, заставляя больше не притворяться, что он в порядке, и не скрывать свои эмоции. Чонгук выпускал всё наружу. Внезапно он почувствовал, как тёплые руки крепко обнимают его, мягкий медовый голос шепчет успокаивающие слова. И запах ванили и вишни окутал его. Печаль и пустота в Чонгуке постепенно исчезали. Его разум прояснился, когда он понял, что Тэхён укачивал его, как ребёнка, и гладил его волосы. — Ты в порядке… Ш-ш-ш…. Ты в порядке, детка, успокойся, — тихо прошептал Тэхён, положив подбородок на макушку Чонгука и крепко обняв его. — Дыши глубже, хорошо, детка? Боль, которую ты чувствуешь, временна… Она пройдёт. А теперь дыши… да, вот так… Меланхоличный плач Чонгука начал медленно утихать. Он укрылся в тепле и безопасности Тэхёна. Его губы дрожали, испуская дрожащие вздохи, когда он пытался выровнять дыхание. Его успокаивал запах омеги. Чонгук чувствовал себя несчастным ребёнком, которого нянчит самый важный человек в его жизни. Голос Тэхёна был похож на колыбельную для альфы, мягкий и красивый. Потому что Тэхён был мягким, счастливым и любимым. И Чонгук чувствовал, как любовь его топит его целиком, забирая боль и собирая по частичкам в единое целое. Альфа обнял Тэхёна за талию, уткнувшись лицом в живот. Его плач прекратился, биение сердца выровнялось. Омега продолжал гладить его чёрные пушистые волосы, сморгнув слёзы. После того, что казалось вечностью, Чонгук сел поудобнее, а Тэхён протянул ему салфетки. Альфа поднял голову и посмотрел на омегу, чьи тускло-серые глаза исчезли, сменившись красивыми голубыми глазами, сияющими десятью оттенками синего. Глаза, полные доброты и невинности. Полные любви и тоски, красивые. Чонгук улыбнулся, на его сердце снова потеплело, а тело сладко покалывало из-за Тэхёна. Но внезапно Тэхён заплакал. Чонгук обеспокоенно нахмурился, дотянувшись до лица омеги. — Малыш, что случилось? — спросил он, собственный голос казался хриплым из-за предыдущего плача, тихих всхлипов. — Твои глаза… — пробормотал омега, робко проводя пальцами по коже Чонгука. — В них снова звёзды… Чонгук улыбнулся, сокращая дистанцию ​​между ними и целуя Тэхёна. — Я люблю тебя, малыш. Я люблю всё в тебе… Тэхён всхлипнул и покачал головой, слёзы счастья текли по его щекам. — Я тоже тебя люблю, Чонгук, прости, что так долго… — сказал он, прижавшись носом к шее альфы. Прошло так много времени с тех пор, как Чонгук чувствовал себя таким любимым. Он почувствовал, как его душа снова оживает. Он оценил красоту Тэхёна. Идеальное божество, созданное для него. Альфа снова обхватил его лицо и накрыл губы своими, соединяя их в поцелуй, что по телу пробежалось приятное покалывание. Недостающие частички сердца заполнились волшебным образом. Раны, царапины или ещё что — ничего не имело значения, когда они были вместе. Истинные были подарком Вселенной. Чонгук был рождён, чтобы найти Тэхёна, и никто не мог этого изменить. В ту ночь они занимались любовью, сладкой и нежной, выражая свои взаимные чувства самым устрашающим образом. Нет места другим мыслям, кроме как любви к друг другу и их переплетённым телам. Чонгук внимательно следил за омегой, осторожно толкаясь внутрь. Теперь эти тёплые шоколадные глаза не отрывались от глаз Тэхёна, желая смотреть на него вечно. Тэхён захныкал, издавая тихие стоны, когда схватил Чонгука за лопатки, выгибаясь в спине. Горячая кожа соприкоснулась, и их тела и души снова стали единым целым. Чонгук продолжал что-то шептать и в то же время усыпал поцелуями лицо Тэхёна, от родинки на носу до красивых ресниц. Затем он поцеловал его губы, захватив их в долгий и глубокий поцелуй, время от времени прерываясь, чтобы перевести дыхание. Тэхён хватал ртом воздух между поцелуями и застонал громче, когда Чонгук толкнулся глубже, двигаясь быстрее. Губы альфы прошлись влажными поцелуями по линии подбородка блондина, тянувшись к шее и остановившись на метке. И каждый раз, когда он целовал эту метку, их тела взрывались жгучим покалываниями, а их смешивающиеся ароматы опьяняли. Тэхён прижал ноги к себе, позволяя Чонгуку войти глубже, чем вызвал хриплый рык альфы. В комнате звенели звуки тяжёлого дыхания и шлепки о кожу. Тэхён почувствовал приближение оргазма, поэтому закрыл глаза, с трудом схватившись за бицепс альфы. — Малыш, не закрывай глаза, я хочу тебя видеть… — задыхаясь, сказал альфа, одной рукой касаясь лица Тэхёна и убирая с его глаз светлые пряди. Омега повиновался, глядя на Чонгука своими голубыми затуманенными глазами и чувствуя, как тело горит от удовольствия, потеряв контроль над собой. Альфа соединил их губы, когда почувствовал, как Тэхён сжимает его пульсирующий член в оргазме. Чонгук улыбнулся, увидев красивого омегу, который был доволен и разбит одновременно. Он переплел их пальцы, продолжая двигаться, чтобы достичь разрядки. Он уткнулся лицом в шею омеги, ноги перепутались, и с последними толчками излился внутрь, хрипло простонав. Альфа поднял голову, снова взглянув на Тэхёна с одной лишь любовью, и одарил его мягкой, нежной улыбкой. — Я безумно люблю тебя, — прошептал Тэхён, убирая рукой Чонгука чёлку с глаз. Чонгук улыбнулся, нежно чмокнув его в губы. — Ты не можешь любить меня безумнее, чем я. — Ты соревнуешься со мной? — Конечно, — гордо ответил Чонгук. — И я, очевидно, выигрываю. Тэхён закатил глаза, слегка посмеиваясь, притягивая Чонгука к себе и обнимая. — Малыш, нам нужно помыться, — сказал альфа, крепко прижимая Тэхёна к своему телу, и кладёт руку на его на живот. Тэхён просто промычал в ответ, и Чонгук понял, что тот уже засыпает. Альфа заснул рядом со своей парой, и всё снова стало хорошо. Его сердце больше не было разбито.