Цветущая вишня

      Первым в себя пришел ожидаемо мужчина. Странное ощущение силы, которую он не испытывал, казалось, даже когда являлся новорожденным. Сила, нет, даже мощь, струилась по венам огненными потоками, даря чувство насыщения, коего не было никогда.       Впервые за более чем три сотни лет Карлайл чувствовал себя… живым? Да, это слово при всей своей парадоксальности подходило в данной ситуации как нельзя лучше. Эйфория захватила вампира — хотелось смеяться, сдвигать горы и поворачивать реки вспять… но лишь до того момента, пока он не увидел лежащую на голой земле девушку.       Она была совершенно нага и от того не скрытые ничем раны и синяки открывались во всей своей чудовищной красе. Бедра, спина, грудь — все это покрывали противные гематомы уже успевшие налиться ярко красным цветом и грозящим в скором времени окраситься в противный фиолетовый, а после в желтый цвет. Но куда страшнее казались раны: где-то они уже успели покрыться черной корочкой, а где-то кровь еще продолжала лениво сочиться. Особенно много царапин было в области шеи.       Приглядевшись к ранам, мужчина в ужасе отшатнулся — это были не просто раны, а укусы, и не нужно было много ума, чтобы понять, кому они принадлежали.       Нет. Нет, он не мог. Он столько лет держался. Он же ни разу не пил человеческую кровь. Даже когда он обращал Эсми и своих детей он не сделал ни глотка — глаза его всегда оставались золотыми, а теперь он был уверен, что его глаза впервые после обращения приняли алый оттенок. Оттенок ее крови.       Мужчина был в шоке. Он впервые собственными руками убил человека. Неужели Аро был прав, когда говорил, что рано или поздно Кален сорвется?       Нет, это неправда! Он же не чувствует жажды. Или это только пока… пока кровь невинной девушки струиться по его венам?       Впервые трехсотлетний вампир не знал что ему делать. как он должен поступить? Убежать или остаться и… похоронить ее? Или может оставить все как есть и дать закончить дело диким зверям? Или подождать пока она обратиться? Последний вариант казался в тот момент мужчине самым правильным.       Карлайл вновь взглянул на лицо девушки и встретился с внимательным взглядом зеленых глаз. Секунду мужчина ничего не мог понять, а после едва истерически не рассмеялся — погрузившись в свои мысли и страхи мужчина не догадался даже послушать есть ли у мисс Райт дыхание и бьется ли ее сердце. — Я… — нарушил молчание Карлайл, но так и не смог что либо произнести. Да и что он мог сказать? Что не хотел ее кусать? Или может, что случайно здесь оказался? А может, что это все ошибка? Трехсотлетний вампир, глава одного из крупнейших вампирских кланов и отец пятерых вечных подростков не мог подобрать слов для оправдания. — Просто забудь, — вампира поразило насколько безразличным казался голос девушки.       И только она знала, каких усилий ей стоило сдержать дрожь в голосе, а слезам приказать не литься. Потом. Потом она будет кричать в голос, потом будет бить остатки посуды, потом будет трястись от осознания обогнавшего ее даже здесь прошлого. Потом. Все будет потом. А сейчас она должна, нет, просто обязана сохранить лицо и не дать ничего понять вампиру напротив. — Но… — мужчина хотел что-то сказать, но его перебили. — Это не нужно ни тебе, ни мне. все что здесь произошло тут и останется, — девушка с удивительной для ее состояния грациеей поднялась совершенно не стесняясь своей и его ноготы. — И все же я хочу знать… — Давай так, — девушка нашла в себе силы усмехнуться, так, чтобы это не выглядело жалкой гримасой из-за давно, казалось, забытой боли в теле, — я не спрашиваю как ты оказался здесь, а я не отвечаю почему еще жива или не устраиваю локальный геноцид с красными глазками. Просто забудь, будто этого никогда не было.       Мужчина был поражен словами Агнесс, но признавал их здравыми. Как бы он не хотел понять произошедшего, он не мог отрицать, что не может признаться в том, что следил за ней все это время. Почему-то ему казалось, что она не поверит в наскоро придуманную сказку, будто он проходил мимо.       Предлагать что-то Карлайл тоже не спешил. Лишь по одному ее взгляду было понятно, что помощь она от него не примет, а покрыть физический ущерб материально — это унизить девушку, сравняв ее с уличной девкой. Но Каллену казалось, что он должен сделать хоть что-то. — Просто уходи. Я вполне могу сама дойти до дома и обработать ссадины.       Каждая брошенная мисс Райт фраза все больше вгоняла мужчину в ступор. Некоторые «ссадины», как их назвала Агнесс, мужчина бы в лучшем случае заклеивал, а в худшем пришлось бы зашивать, а она говорила о них, как о мелких пустяках. Да и общее состояние удивляло опытного врача: по его подсчетам она должна было потерять немало крови и находиться по крайней мере в обмороке, что на фоне ее анемии казалось еще более удивительным. Но тем не менее она стоит перед ним, хотя из некоторых ран еще сочатся тоненькие струйки крови, и не показывает даже усталости.       Множество вопросов крутилось в голове у мистера Калена, но он не задал ни одного, лишь молча развернулся и помчался в сторону своего дома.       Он так и не увидел, как обессиленно упала на колени девушка, как будто из воздуха соткался крупный черный кот, и девушка вынуждена была подняться и с гримасой боли, которая сопровождала каждое движение, побрести в сторону домика, одну из стен которого уже успел облюбовать мох. — Чертов Кален! И нужно же ему было появиться именно в тот момент, — шипела Агнесс после обработки очередной ранки. — Сама виновата. Неужто трудно было пару дополнительных травок заготовить? Ишь что удумала, с бухты барахты ритуал проводить, да ладно бы мелочь какую, а она к самой Силе решила обратиться, — ворчала Клавдия Михайловна щедро поливая раствором следующую царапину. — Да знаю, что глупость была, но я же готовилась. У меня все травы заговорены заранее были! Я же все до последней запятой выполнила! — До запятой она выполнила, — передразнила ее медсестра, — А о защите кто думать будет? Знала же, что сил нет, помощи бы попросила. Что я не подсобила бы? Нет, ей все самой надо, она других слушать не желает. — Да знаю я, что глупо это было, — ответила Агнесс морщась скорее от признания себя неправой, чем от реальной боли. — Вы поглядите на нее, знает она! — всплеснула руками женщина. — Да, знаю, и не нужно мне это в сотый раз повторять. Зато я полностью восстановила силы. — И как, выгодный обмен? — уже заканчивая обработку ран спросила Клавдия Михайловна со скрытой горечью в голосе. — В моей ситуации да, — сухо ответила девушка полностью меняя атмосферу в доме. — Эх, везет же тебе на клыкастых, — тяжело вздохнула женщина, складывая бинты и вату. Отвары и зелья это хорошо, но иногда перекись, пластырь и анальгин куда действеннее.       В этот раз девушка не нашлась что ответить. да и надо ли?       Придя домой Агнесс поняла, что самой ей с ранами не справиться, да и переливание крови не помешало бы. Это только в детских книжках достаточно выпить маленький пузырек с зельем из неизвестных науке ингредиентов и потеря так необходимой любому человеку жидкостей мгновенно восстановится. Реальность же была куда более жестока: средства восстановить кровь без переливания были, но и плата была соответствующей. Поэтому девушка решила не рисковать и позвонить человеку с медицинским образованием, которому хоть немного доверяла.       Клавдия Михайловна приехала в течении получаса. За это время Райт успела только достать аптечку и произнести пару заговоров на остановку крови. К приезду медсестры девушка держалась лишь на чистом упрямстве.       Женщина ничего не сказала Агнесс, лишь молча начала обработку. Она молчала до тех пор, пока девушка не пришла в себя, а ее кожа под действием переливания уже второго пакета крови перестала напоминать пергамент.       Две женщины сидели друг напротив друга и пили чай. В доме повисла давящая тишина, которую, казалось, совсем не замечает молодая девушка.       Первой не выдержала Клавдия. — И что ты теперь будешь делать? — Не знаю, — голос ее звучал до того безразлично, что становилось ясно, что ведьма прикладывает для этого куда больше усилий, чем хочет показать. — Уедешь? — попыталась скопировать тон собеседница, но волнение все равно проскользнуло в такой короткой фразе. — Не хотелось бы, мне здесь понравилось, — девушка смотрела будто бы сквозь предметы, пребывая в своих, явно, не самых светлых мыслях. — А что же тогда? Заставить вампира забыть длительный срок будет проблематично, да и последствий не оберешься. — Не хочу. Пусть все идет так, как идет, — ведьма, казалось, впервые обратила свой взгляд на собеседницу. И то, что отражалось в этом взгляде заставило знахарку вздрогнуть — на нее смотрели глаза древнего и ужасно уставшего существа.       Только теперь Клавдия наконец поверила, что перед ней сидит далеко не семнадцатилетняя девчонка, а древняя ведьма, в глазах которой отражалась мудрость веков и смерть столетий. — Тогда… — казалось, женщина потеряла дар речи. — А пускай. Знаешь, пускай он меня найдет. Пускай убьет или запрет где-нибудь подальше, а может решит попытать. Мне уже плевать. Я просто хочу пожить хоть немного спокойно, не оглядываясь каждый раз по сторонам. Он все равно меня уже нашел, это лишь дело времени, когда прибудут его шавки. — Он знает? — женщина была напугана. Она не так много знала о вампирах, но о жестокости некоторых из них была наслышана. — Сегодня он дал это четко понять. И знаешь что? Мне абсолютно все равно, — девушка улыбалась широко, почти безумно. это пугало, но ничего поделать Клавдия Михайловна уже не могла.