Sweet Dreams

      В комнате разносились шорохи, интригуя звучанием, но они лишь передавали обеспокоенное состояние одного мальчишки. Лёгкий ветерок, исходящий от окна, мягко касался и обласкивал голую кожу, Морти становилось безумно приятно от его дуновения, ведь пытливое тело никак не могло угомониться и наконец принять единственную позу сна, а голова, словно вспыхивающие угли в костре, всё сильнее раскаливалась от суждений, и лишь гоняемый холодок по комнате мог несколько затушить не спадающий жар.       Мортимер то зарывался в одеяло, то с ноткой истерии и вовлечённости отталкивал его от себя ногами. Пред глазами проносились последние мысли уже пройденного и прошедшего дня, но вечер, с его подарком, вгонял хлеще в краску. Он корил себя, что ощущает непреодолимое стеснение, но и одновременно дальшейше хотел возбудиться. Так случалось не единожды.       Казалось бы, он уже достаточно знал поведение Рика: его ухищрённые уловки, прямолинейную упрямость и отговорки, но, всё же, он успевал поражать чем-то новым, что приходилось снова вносить в мыслимый блокнот и брать на заметку. И очерки всё учащались, порою, они не отличались друг от друга, Морти мог безошибочно понять действительно ли злится Рик или это всего лишь ещё одна упрёка в его адрес, однако, даже если и бывала такова, спустя время Рик меньше старался угрызаться на Морти, словно пытаясь прощупать почву, не дуется ли Морти больше на него.       Впрочем, Морти редко уже по-настоящему чувствовал обиду или желчь к своему деду, отчасти из-за того, что уже привык, а может, это уже не имело никакого значения, тем более подчас Рик высказывал правдивую точку зрения, от которой хоть и дюже кололо в горле, но факт принимался.       Морти прикоснулся к своим губам, они ещё горели после недавнего, от того, как Рик чуть ли не набросился с одолжением поцеловать его. Он, конечно же, наизусть вызубрил, что это было лишь очередное подлизывание, чтобы он в лишний раз не отшил Рика куда подальше, когда тот заявится к нему в школу за новой частью приключения. Однако, только принимая этот казус, внутри что-то сжималось то ли от неожиданности, то ли от прильнувшей нежности. Если подумать, пацан, кроме ранней поры детства, мало получал ласки, он и не жаловался, всё-таки, сколько ему лет, чтобы с ним сюсюкались? Но какое-либо внимание было очень лестно, что высказанная похвала надолго оставалась в его голове, в особенности от Рика.       Он стал вспоминать все те моменты, где звучала хвала, хотелось вновь и вновь возводить в памяти эти промежутки. Хоть лицо снова принимало румяный нюанс, так как слова были в основном от Рика, и даже если он вспоминал их от матери или отца, и аж изредка от Саммер, они почему-то не так сильно лелеяли его самолюбие. Отчасти оно и понятно, ведь Санчеза, хоть клещами вытягивай, мало чего впечатляет; но вставал же совершенно другой вопрос, были эти выражения как гордость, забота ли или может что-то другое? Более значимое, ценное?       Веяние сквозняка больше не спасало, Морти уткнулся лицом в подушку, страждавший впасть в дрёму, и свыше не вспоминать о Рике, пусть творит, что хочет, как будто это что-то изменит кардинально в его жизни. Сжав сильнее простынь, он возжелал предаться мокрым вожделениям к Джессике, но, будь снова проклят Рик и его поцелуй, он не мог сосредоточиться на объекте своего обожания.       Усталость и вымотанность начинали брать вверх, и Морти постепенно закимарил, порою ловя приходящие и расплывающие волны света, чьих-то рук и ног, а сзади что-то настырно ему долбило в уши, пытаясь нарушить и так чуткий сон. Однако, что-то коснувшись его ноги, у Морти в твёрдой уверенности заявило, что это не сон уж, неужели кто-то вошёл в его комнату, пока он временно был в «отключке»?       Не решаясь больше отрывать свою головушку от перины, ему хотелось забить на всё. Сон стоял на первом месте, впрочем, не было всё так просто, и рослое тело плюхнулось около стенки, прямо под боком Морти. Не оставалось сомнений, Рик снова напился и завалился в его комнату, видимо, снова трепать, что он хороший мальчик или перепутал его спальню со своей.       Не вытерпев, так как кровать все-таки рассчитана на одного, он развернулся в сторону Рика и недовольным голосом выпросил:       — Р-Рик, какого чёрта? Тебе негде спать? Уходи в свою комнату или куда угодно, но освободи мне место!       Санчез промолчал, хоть запах алкоголя четко ударял в ноздри и прожигал горло изнутри, он понимал, что Рик слышит его, но с какой-то стати игнорирует.       Терпения у Мортимера не было в достатке, не собираясь «наслаждаться» угаром от Рика и при этом тесниться, он предпринял решение спуститься вниз и переночевать на диване, но прежде чем Морти успел приподняться и схватить свою подушку, Рик обратно его притянул к себе за руку и зажал в объятиях.       — Р-Рик? Чт-чт-что-то не так?       «Боже, когда это всё окончится! Я…я…почему мне не хочется покидать его объятий? От него несёт, это же невыносимо…»       Не противясь, он прильнул сильнее к Рику, прижимаясь щекой к его свитеру.       — Что, нравится лежать с дедом, да?       — Иди ты, я лишь это терплю, потому что ты снова вдребезги пьян. Вот и всё! Как я завтра пойду в школу?       — Опять ты со своей школой, ебёт она тебя? И поверь, Морти, тебе, кроме Джессики там, всё до пизды.       — М-может и так, но всё равно ты ведь помнишь уговор с мамой? Я-я не должен её пропускать и должен нормально высыпаться, а с тобой я не смогу это выполнять.       Санчез утомлённо закатил глаза, со школой было спорить бесполезно, он (Морти) так боится отступить от намеченной линии, потерять доверие Бет и его, что будет следовать до конца. Как же заебало гнуть эту палку, которая никак не преломится.       Но, несмотря на все вставленные палки в колёса, Рику было очень важно внимание Морти, и дело не в азарте приключений, а некой привязанности, внимании. Когда только он стал брать Морти с собой, он стремился ему показать каждый уголок вселенной, крепче заинтересовать его, показать, что в системах и галактиках полно красоты, необузданных переменных, загадок и недоразумений, которых не встретишь, проживая обычной жизнью.       Но тот лишь высказывал одно беспокойство или страх, что в глубине души сильнее попирало на досаждение, хотелось высказать, что он должен только благодарен и молить, что не прожигает жизнь типичного человека Земли. И даже какие не случались перепалки по этому поводу, он понимал Морти, что тому нужна, даже необходима, обыкновенная жизнь, первые влюбленности и пережитые страхи, чтобы он учился на своих ошибках, тогда, истребовав все предписания земной суеты, вселенная по-настоящему откроется ему.       Всё время, проведенное в глубоком (одном большом) монологе, Рик не сомкнул глаз, что прилично настораживало Морти, ведь в подобных случаях Рик практически сразу отрубался и засыпал в стельку. В этот же раз что-то гнетущее и мрачное давило на него, и Морти ощущал это, так как обхват не ослабевал, а монобровь продолжала гасить целенаправленный взгляд.       — Д-давай я завтра не пойду в школу, устроим приключение с утра? — прервал тишину Мортимер, сейчас он уже точно не мог заснуть, так как обстоятельства, описанные выше, не давали ему успокоиться.       Тело лишь резче напряглось, со всей силы пыльцы вцепились в халат Рика, но происходило таково не из-за малого места или окружающего запаха, понемногу дурманящий рассудок, а вовсе из-за нахлынувшего чувства увлечённости и ласки. Он готов был не спать всю ночь, только насладиться этим моментом, впитать его полностью.       — Морти, если бы я ещё раз попросил, ты поцеловал бы меня?       — Ч-чт-что?!       А вот сейчас, без шуток, Морти стало чересчур тревожно, сердце в панике забилось, а в мыслях полная неразбериха.       — Блять, да прекрати уже реагировать, как девчонка. Бесит!       — В смысле?! Ты сам как будто лучше, пришёл сюда, прижался ко мне и не отпускаешь, как я должен на это реагировать, по-твоему?       — Подумаешь, обычные объятия, но так почему же ты так сжался? Да еще, при всём старании, не я тебя отпущу, а ты меня!       — Да потому что ты, мудак, ведёшь себя так…       — Как так, Морти?! — поднял теперь Рик голос, схватив за плечи того. — Хочешь, чтобы я тебя честил, да? Давай назову тебя тряпкой и плаксой! Это ведь приятнее, верно? Ведь это несомненно так, но мне, знаешь, не доставляет удовольствие твои потом заплаканные глаза и обиды, как у пятилеток, у которых отняли игрушку!       Санчез отольнул, он снова завёлся на пустом месте, а ведь он даже не дал Морти договорить до конца; прощай утреннее приключение!       — Именно, Рик! Т-ты почти всегда меня принижаешь, и я привык, понимаешь?! Я привык, что ты бездушная сволочь, которая не примет чужого мнения и делает на благо только себе самому! Так к чему этот был вопрос? И прежде до этого?! Снова потешить своё «я»?! Или безумно потом поржать надо мной? Ну так я отвечу, свали уже нахер с моей комнаты и трезвей в другом месте!       Пережимая плечевые суставы так, что Морти невольно сощурился, футболки словно не было, ногти пронзительно вцепились в его кожу сквозь вещь. Только бы этого не хватало, отец если и увидит, будет снова донимать, кто «обижает» его сына в школе. По чесноку, репутация у Морти в школе была не так плоха, а после «чистого» Морти, он вообще не мог привыкнуть несколько дней, почему к нему такое благое отношение.       — Тогда лишь идиот не понял, Морти, почему я себя так веду?!       Из щёлок глаз снова выступили слёзы, блять, не хотелось терпеть новые высеры Рика. Может, это была просто та забота, которую он ждал от родственника? И ничего не более? Но помимо этого Рик не раз защищал его и выдёргивал из всякой задницы, а он принимал это как должное, ведь являлся всего лишь щитом и не более. Однако препятствовал ряд факторов, за Риком более не сталкерит Галактическое правительство, да если и появляется какой-либо соперник или угроза, он может без проблем её устранить, лишь бы не просиживал свой зад за просмотром межгалактического ТВ.       — Д-да, я-я — идиот не знаю, Р-рик! — голос задрожал, Мортимер запутался в своих же рассуждениях, он четно пытался сопоставить это одним из пунктов его списка, но тот, словно мираж, исчезал из воображаемого поля его зрения. — З-за-зачем ты пришёл? Х-хотел снова меня вы-вывести, х-хо-хорошо, у т-тебя вышло. П-поздравляю!       Ну вот опять, снова истерика и рыдания, как же это недолюбливал Рик, совсем не этого он хотел, когда пришёл в комнату Морти. Надо его как-нибудь успокоить, иначе завтра утром-днём этот разговор просто забудется и останется осадком, как таково происходило много раз прежде.       — Да ладно тебе, Морти, я не хотел тебя расстраивать. Серьёзно, что происходит в твоей голове, что ты так истеришь? Я всего лишь задал тебе один вопрос…       Санчез больше не давил на плечи Морти. Он осторожно провёл ладонью по щеке Морти, вытирая ещё не высохшие ручейки от слёз. Исключая слёз, щёки Морти излучали пыл, невыносимый пламень, ничего не было удивительного в этом, но когда хладные руки касаются чего-то невмерно горячего, не хочется, чтобы тепло покидало их.       — Я-я-я не понимаю, что чувствую, Рик… Я столько раз предугадывал твои действия или порывы, но почему-то сам не могу уже определить свои…       Трижды проклятый алкоголь не давал точно собраться с мыслями, как можно предугадывать его? Самое умное существо во вселенной? Он много раз воротил столько дел, вёл себя так, как это требует от того ситуация; он знает досконально Морти, он попросту не может что-либо скрывать от него; не имеет на это права! Гордость не позволяла принять то, что давно находилось перед носом, то, к чему можно было протянуть руку каждый раз и не получить отказа, это могло означать единое решение, с чем он раньше сталкивался, но безудержно убегал.       — Блять, почему я раньше этого не спросил! Просто признай, Морти, что испытываешь ко мне влечение? Почему, чтобы получить прямой ответ, надо выводить тебя из состояния покоя?!       — А ты? Я-я не раз замечал странное поведение от тебя, но в последнюю минуту тебя словно что-то одёргивало назад, и ты сразу включал другую модель поведения. Как ты можешь это объяснить? М-можно уже хоть раз ответить на мой вопрос?       — Б-блин, Морти, по моему, от нервного срыва, ты уже путаешь, какое моё…       — Не уходи от вопроса! Ты снова это делаешь!       Мортимер хлестнул руками в воздухе, выражая своё возмущение, казалось, они попали в замкнутый круг, из которого не будет выхода, пока один другому не уступит.       — Нехер меня перебивать, какого, объясни чёрта, ты себе выдумал в своём воспалённом мозгу?       Сдерживая свежий пик аффекта, резким движением он вплотную прислонился к Рику, усаживаясь на коленях и сжимая в ладонях недоумевающие лицо.       — Раз так, Рик, я заставлю тебя сказать правду!       — Давай, Морти, ты ни на что не решишься; думаешь, сможешь меня спровоцировать? О-о, блять, ты сильно заблуждаешься. Да что ты можешь посметь что-то без моего одобрения? Ничего, так как у тебя нет яиц, а только…       — Заткнись! — Морти одним рывком поцеловал Рика в губы, хоть и отважившись на это, поцелуй был неуверенный, словно боязный, что губы, притронувшись к чужим, обожгутся.       Санчез оттянул Мортимера за волосы на затылке, по его взгляду было видно и смущение, но и довольство, как ему было в кайф соблазнять мелкого пацана, слушать участившееся дыхание, красные метки от прикосновений, дрожащие кончики пальцев, опустившие голову Рика после поцелуя и застывших на полувесе, как будто заледеневшие от парализовавшего ужаса.       — Наконец-таки я выбил из тебя то, что просил с самого начала, Морти; неужели так трудно?       Мортимер не знал как более реагировать, он бы и дальше продолжал пререкаться с Риком, но сколько можно было уже, он чётко понял, что лучше было бы промолчать и терпеть, как это происходило всегда.       — Стоит значит у тебя? Ай-яй, какой же ты непослушный и испорченный мальчик, Морти. Дед всего лишь хотел провести спокойную ночь вместе с внуком, а взамен получил упрёки, да крики, как они еще не разбудили кого-то?       Морти продолжал молчать, его дрожь не утихала, от кончиков пальцев она стремительнее распространялась по телу, он был ужасно смущён и взволнован. Становилось бессмысленно оттягивать время, дурачиться и скрывать это, возможно он даже и не вспомнит этого завтра; Рик может в любую минуту стереть ему память и не будет этой пережитой тревожной ночи, всё вернется на круги своя, как и должно быть. Как всегда было. С мыслью о потери памяти Морти набирался большей уверенности, чтобы он не сделал, Рик, скорее всего, всё-таки сотрёт ему память, ибо сам потом начнёт искать любые оправдания и побуждения, чтобы отрицать, что на самом деле между ними произошло.       — Чего же ты хочешь, Морти?