Sweet Dreams

      Перебирая первой рукой под одеждой и прощупывая гладкий торс, а второй закрывая глаза, будто бы специально оттягивая сладостный момент. Без зрения особо полагаешься на другие органы чувств. И чёрт, это всегда работает. Мортимер невольно вздохнул, быстро прикрывая рот руками, по всему телу предательски разошлись мурашки, не только от ощущений и поглаживаний, но и от зябкости.       — Каков малец, а? Ну же, Морти, я всего лишь притрагиваюсь к тебе, ничего более, но реагируешь, как сучка во время течки.       — А ты введёшься, да, Рик? Думаешь, я совсем туп, чтобы не понять твоих намёков?       — Б-боже, хоть в чём-то ты соображаешь. Но, заметь, я ни к чему тебя не принуждаю, ты можешь сам оттолкнуть меня в любую минуту, однако похотливое тело не даёт это тебе сделать? Не так ли?       Сквозь щели пальцев изредка просачивался блеклый свет, окутавший комнату при восходе луны. Мортимер не желал более находиться в окутавшей его темноте, если бы слова Рика оказались обычным измышлением, он бы давно убрал его руку со своих глаз. Пальцы обреченно сплелись с предплечьями Рика, встревожено зажимая и перехватывая складки халата. Это словно стало ориентиром вместо зрения, как слепой, он нуждался в поводыре, иначе мог оказаться в полном бесчувственном и безнадежном состоянии. Прикрывая одновременно взор Морти, Рик большим пальцем провёл по губам, слегка надавливая, дабы тёплый язычок коснулся его. Нечего и другого было ждать, Морти, как послушный щенок, открыл рот, облизывая палец. На момент он полностью расслабился, если представить, что это вовсе не Рик, а куча девушек ласкают его, а он послушно угождает им, изгибается при каждом касании, робеет и тут же острее разоблачается, дабы не упустить мгновения.       С любым вздохом, наитием Рику было сложнее остановиться, снова и снова он ставил мыслимые границы, в конце концов, он был внуком, сыном его дочери. Но, сука, как тяжело было себя сдерживать, быть осторожным, не сорваться и не придушить в пылкой страсти Морти. Он винил себя, что перешёл эту границу, но ощущения стыда как не бывало, возможно было дело в выпитом алкоголе, может, он слишком долго этого терпел, что когда-нибудь настала бы кульминация, пик. Он мог преступать множество раз и возвращать всё на свои места, нисколечко ни трудно, но это бы звучало как предательство к своим и Морти чувствам. Даже смотреть в глаза после всего, становилось бы всё тяжелее и тяжелее. Хоть и бывая эгоистом, нельзя же быть постоянным мерзавцем и крысой.       Наклоняясь к шее, Рик плавно провёл языком по шее, не желая пресекаться, он возобновлял водить рукой под футболкой, а сам покусывать матовую кожу, становившийся пунцовой от прикусов.       От болезненных ощущений Морти нечаянно прикусывал зубами, хоть и больше смущало это не выдать какого-либо громкого звука из своего искушённого тела.       «Я окружён девушками, ничего страшного…» — пытался он успокаивать себя, но чем чаще этого делал, тем сильнее образ Рика впечатывался в сознании.       Наслаждаясь запахом Морти, о-о-х, это начинало пленить еще больше, чем бутылка дешёвого пива. Оставив очередную пометину на ключице, Рик приникнул к губам Морти, убирая руку с лица, стараясь словно выжать весь сок из фрукта, Санчез вцепился в засосе, Мортимер был и не прочь, он, не раскрывая веки, обхватил шею Рика, еще чутче прижимая его к себе. Языки свивались, не желая расплетаться вновь и дать лёгким свежего воздуха. Когда уже в груди непомерно закололо от нехватки кислорода, поцелуй прервался. Морти подобно был в дурмане, стеснение, как тяжёлый выдох из лона, медленно испарялось в воздухе, оставляя в пространстве лёгкий тон трепыхания, да раздражения, ибо всё тело тяжко ныло и требовало продолжения, непочате придаваясь утехам.       Рик испытывал себя не лучше, он всё-таки не мог себе позволить зайти слишком далеко. Это была игра для него, где не было победителя или проигравшего, есть только экстаз от неё.       — Интересно, что же это мне упирается в бедро? Не скажешь ли, Морти?       — А уж мне интереснее, Рик.       Слащаво растянулся в ухмылке Морти, наблюдать возбуждение у Рика случалось нередко, даже завидно в какой из ситуаций, но осознавать, что причина этому он, становилось вдвойне приятнее.       — Боюсь, мой член тебе не по зубам, Морти.       — Сам меня дразнишь с угождением, а сам небось надрываешься втайне от меня, я прав?       — Чего это ты так расхрабрился? Зашевелилось чсв под башней? Я могу быстро это исправить!       В спальне пронёсся сдерживаемый смех, Морти, закусив язык, пытался не излить весь хохот наружу, так потешало, что Рика могли подъебать, что упускать такую возможность становилось бы обидно.       — Ч-что?! С чего ты ржешь? Я снова где-то не догоняю твоего «замысловатого», — сдернул он руками, показывая кавычки, — припадка?       Мортимер надавил рукой на пах, соприкасаясь носом плеча Рика.       — Кто кого теперь дразнит, Рик?       — Доведёшь ты меня сейчас, потом кто ещё будет жалеть, Морти?       Озлобленно оскалился Санчез, стремительно перехватывая запястья мальчишки и откидывая на спину к подушке.       — Что, задел святое?       Не переставал говорить он лестным голосом, крепче задирая Рика. У того лишь внутри всё сжималось от нарастающего недовольства и запала, когда это он так успел переключить интонацию разговора? Ничего не выйдет, вздумал, повластвовать над дедом, кто тут пьян на самом деле?       Оставив одну руку придерживать запястья, другой он притронулся к головке члена Морти сквозь ткань белья, медленно вращая пальцами круги вокруг возбужденного стояка. Морти застонал, сначала он попытался вырваться из хватки Рика, но по итогу запыхивался в своём же жалобном скулеже.       Едва заметная глазу смазка секрета полностью покрыла головку, что ткань уже напрочь пропиталась ею.       — Только поглядите, где теперь твоё задорство?       Санчез старательнее обхватил ладонью член, начиная медленно массировать его и слегка сжимать, на милю секунду останавливаясь на кончике.       — Стоит ли мне стянуть с тебя до конца одежду? Ох, ты же не можешь ответить. Ты же канючишь как стерва.       — П-пр-прекрати… С-сн-сними… П-прошу…       — Вот как теперь, такой голос мне горазд привычнее. Снять, говоришь?       «Чёрт, харэ издеваться надо мной! Ты чёрствый кусок дерьма!» — если мог бы нормально говорить он, то всё бы высказал в ту же минуту.       Прежний оскал на лице сменился польщенной усмешкой, будь воля, хотелось довести Морти до состояния агонии, чтобы он заклинал не препинаться, бился, прося продления удовольствия. Рик готов был продумать в свой голове столько извращённых способов, которых бы ни за что не стал испытывать, оставив в клетке под надежным замком, а ключ от него захоронил бы с остатками своего безумства.       — Р-Рик! Х-хватит, т-ты х-херов м-муда…       Санчез грубо прервал следующим поцелуем, рукой опуская резинку трусов до колена и касаясь уже голого члена, сильнее массажируя его.       — Терпи, не сам ли, сука, хотел этого? Представляешь каково, блять, мне сейчас?!       Нет, он не мог понять, по крайней мере не в этот час и не в эту ночь, Морти не мог сосредоточиться на чем-либо другом; а как же уделить-то внимание, когда тебе самолично дрочат?       Порывисто выгибая спину, бывало так, что позвонки от резкости движения смачно похрустывали, фаланги рук впивались в ладонь, оставляя следы в виде дужек. Едва слышимое хрипение и стенание высказывали всё накопившееся неистовство, пред глазами затмевала пелена, сопровождаемая бликами то ли от мании, то ли от скопившихся в уголках глаз слёз. Сдерживать себя становилось пыткой, пиздец, это всего лишь обычное мастурбирование, почему от этого маниакально сносит крышу?       Член уже был на пределе, а рука продолжала теснить, да обласкивать пенис, он чуть вздрагивал и пуще пульсировал; спустя какое-то мгновение и из уретры выплеснулась полупрозрачная и липкая субстанция. Сперма замарала края футболки, Рик поднес руку к губам, перебирая пальцами, слипшиеся от оргазма.       — Надо же, ты всё тут запачкал, Морти, — Санчез облизал края пальцев, не скажем так, что он был довольно-таки ублаготворен, отнюдь, боже, какое он только что застал смущение у Мортимера, в его взгляде читалось смятение, подобно тому, что беспамятная гулянка банды после похмелья вспоминалась в памяти новыми красками.       — О-ох, боже, т-ты мог бы, ну, побыстрее это сделать… — прикрыл он глаза руками, уж свежая порция стыда вот-вот накатит вновь.       — Какой неженка, ведёшь себя не менее лицемерно, кто снова себя выставит жертвой? — перекосил взгляд Рик, саркастично поднимая правую часть брови и отряхивая руку от семени.       — Ч-что ты имеешь в виду?..       — Я просто, блять, не собираюсь это продолжать, Морти, этот ёбаный разговор ни к чему не приведет.       — Постой, — Морти зажал пальцами уголки глаз, — ты хочешь, чтобы я тебе отсосал? — в отметку сдёргивая руку в предположении.       — Нет уж, в отличие от твоих максималистских замашках, я хуйнёй не страдаю!       — Ну как пожелаешь, Рик. — Надменно упёрся он на локти, смотря прямо в лицо чуть прикрытым выражением глаз.       — Не то, чтобы я робею показать свой член, Морти, а то, как будто ты сможешь мне норм отсосать. Да пускай меня самого выебут, если я окажусь, сука, не прав!       — Да-да, ко-о-оне-е-ечно, как ска-а-ажешь… — растягивал слоги Мортимер. Вроде ничего и не делал толком, но он жутко вымотался, казалось, что уже прошло на самом деле добрая половина ночи, но в действительности не более двух часов.       — Ах ты, сучка грязножопая, думаешь, я лгу тебе? — с возмущенным цоканьем указал он пальцем на Морти, тыча его в грудь.       — Если я плохо отсосу, я буду выполнять твои мелкие прихоти, в том числе стирать твое пахнущее бельё.       — О-о, ты зря, Морти, я этот спор выиграю, как два пальца, ведь у меня огромный пенис, и поверь, твой жалкий рот и язык нехера с ним не справятся! — в знак протеста, взмахнул Санчез в сторону руками, и тут же победно скрещивая их на груди.       — Что же, Рик, я запомню твой последний триумфальный возглас. — Наклоняясь к паху Рика, Морти расстегнул ремень и ширинку брюк и немного стащил их вниз; Санчез и не упрямился, охотно помогая Морти снять лишнюю одежду.       Всего-то пару секунд и Рику уже хотелось забрать обратное за спор, как только Морти коснулся языком основания ствола и медленно повёл им вверх до самой головки.       — Ну же, это всё, Морти? — покраснел Санчез, поглаживая рукой макушку мальца и потрепливая локоны волос, порой зажимая их между пальцев и со слабой силой тянув к себе.       Мортимер находился в лёгком удивлении, ведь слова Рика были отчасти правдивы, его пугало, как он взаправду сможет завершить оральный секс, если ему не хватит усилий? Но он не собирался спешить, как это делал и Рик, пусть тоже помучается и покряхтит, хотя его злость могла бы обернуться совсем другой стороной монеты.       Балуя прикосновениями языка, проводя всё новые дорожки от мошонки до конца, Мортимер иногда останавливался у головки, проталкивая её к себе в рот и пригревая щеками, нёбом, да язычком гортани.       Как ни старался Морти держать темп, но его словно что-то подталкивало, и он всё чаще и чаще брал пенис себе в рот, пытаясь взять его глубже, пока не чувствовал язвительную боль от перхания.       — Г-г-осподи, М-Морти, гов-ворил же, не спра-в-вишься…дер-рьмо…       Стиснув челюсть так, что можно было услышать скрежет зубов, он откинул голову назад, силясь не «упасть» в пропасть нахлынувшей эрекции по всему телу. Рука, сжимавшая волосы, непроизвольно резче начала толкать голову Морти, когда как сам парниша чуть ли не захлёстывался, заглатывая член, одной рукой массажируя основание, а другой распластываясь по лобковой части Рика.       — Ч-чёрт, Мо-Морти…       С очерёдным подходом произошёл выплеск оргазма, Морти, сразу же оторвавшись от члена, инстинктивно сглотнул немного спермы, остальная же жидкость плавно стекала с языка и дальше по подбородку и горлу.       — Доволен теперь? — с интонацией лёгкого недовольства спросил Рик, вытирая рукавом остатки семени со рта Морти.       — Я в-в-выиграл? — ещё ничего не осознавая, взбудоражено спросил Морти.       — Издеваешься что ли?       Мортимер насупился. Он только что пошёл на такие уступки, а Рик снова ведёт себя как мудак? Санчез, сначала наблюдая досадившим выражением, неожиданно, прикрывая лицо, отвернулся в сторону, невнятно бормоча:       — Д-да… Не-не заставляй меня, ебать, снова это повторять…       Неужели он всё-таки сумел так смутить Рика, казалось это просто невозможным. Чем-то немыслимым. Теперь его «пыхалка» точно не увянет неделю от такого прогресса над Риком, не забывая про гордость, которая будет щемить теперь из всех щелей.       — Р-Рик, останешься здесь до утра? Моё обещание всё еще в силе…       Ответа не последовало, что-то случилось? Может, он отрубился? Но в сидящем положении, после секса, да еще со спущенными штанами, серьёзно?       — Рик?       — Да-да, я услышал с первого раза!       — Тогда почему ты не поворачиваешься и игнорируешь?       Пронзительный и сковывающий «зырк» заставил моментально замереть на месте, вот это напряжение, словно к его горлу приставили нож или ко лбу дуло пистолета. Можно было догадаться, что Рик до чертиков стеснённый, от краёв ушей до кончика носа было залито алым румянцем, но в этот раз не от опьянения.       — О боже, Рик, я не верю своим глазам… Т-ты точно ничего не сделал п-пред тем…       — Блять… — закатил глаза Санчез, продолжив пепелить упрямым взглядом дальше.       Однако Мортимер уже не думал как-либо злорадствовать. Он был искренне счастлив и лучезарно улыбался на перелом упрямству второго.       — Надо же, радостный какой, вначале давился от рыданий, а сейчас что? Что-то поменялось? — пытаясь перевести тему внимания с себя на Морти, высказывал Рик, конечно, он распрекрасно сознавал причинную счастья, ведь, считай, с ним он сорвал настоящий джек-пот.       — С-слушай, я осознаю, одн…       Не успевая договорить, Морти притянул к себе Рика, дёрнув за края халата, обнимая и прячась затылком.       — Прошу, спать, я вымотался…       — О да, конечно, ведь ты так…- но как не пытался Рик снова поддеть того и поднять свои упавшие амбиции, но Мортимер словно не обращал никакого внимания на его слова, продолжая сидеть в обнимку.       — Хорошо… — совсем без какой-либо злобной интонации передумал ответ Рик, не отпуская из рук Морти, он лёг на постель, пуще зажимая Морти в себе объятия.       «Когда я стал такой неженкой?» — действительно, но не этого ли он так хотел? Он настолько привык, чтобы Морти всегда был под его крылом, чтобы никто не обидел и не разочаровал его мальчика, даже если и не было повода львино защищать и оберегать, не поднимая лишней суматохи. Горячее и столько хрупкое тельце будет всегда находиться под его сохранности, бдительном контроле и полностью подчинении.       Неглубокое сопение вводит транс, а стук сердца заставляет вновь желание сильнее уберечь и не отпускать. Рик поцеловал в макушку Морти и прошептал, практически беззвучно, как будто он говорил это сам для себя, принимая скорбный факт.       — Я люблю тебя, Морти.       — Я знаю… Я тоже.