Мир каждой привязанности

      Первый миг я просто стою в оцепенении. Не знаю, заметил ли он меня сразу или через мгновение, но блуждающий взгляд все же проскальзывает по мне. Как только он доходит до моих глаз, зрачки парня напротив расширяются.       Не знаю сколько, но мы просто стоим и таращимся друг на друга.       Я забываю, как дышать. Потом ко мне резко приходит осознание ситуации, и я возвращаю контроль над телом. Но и ему этот миг в помощь. Я тяну на себя ручку двери с намерением оторвать ее к херам, если она не откроется в течение тысячной доли секунды. Распихивая охранников, он тянется ко мне. Нет!       Чужие ногти оставляют три глубокие царапины на правом запястье, но мне плевать. Так, что у нас здесь? Дверь в беснующуюся толпу? Отлично! Не замечая ничего больше, бегу по застекленному коридору к ней. Сзади бьется стекло.       — Господин Джей!       — Льюис! Льюис, мать твою!       В его голосе звенит чистая ярость. И требование такого уровня, что мне приходится заставить себя не подчиниться. Вот они, семь лет идеального воспитания. Сегодня облачно, и ничего не слепит меня, пока я бегу по стеклянному коридору. Толпа впереди не очень-то обращает внимание на вход, и я улавливаю идеальную возможность. Даже не оборачиваясь, чувствую, какого уровня решимость Джея.       Я налетаю на дверь с такой силой, что стекло жалобно трещит. Пинаю ее, чтобы точно обеспечить себе успех. Прохладный душный воздух бьет в лицо. Становится светлее. Часть толпы обращает внимание на звук, но моя совершенно не мелиская внешность делает свое дело.       — Там сын министра Шэн! — кричу я изо всех оставшихся сил и показываю на дверь.       Пока толпа не нахлынула окончательно, запрыгиваю в нее и протискиваюсь между людьми. Мне абсолютно все равно, что кто обо мне подумает, я просто распихиваю тела вокруг. Не знаю, куда я бегу, но мне определенно надо убраться. И чем дальше, тем лучше. Щеки пылают, на меня со всех сторон жутко давит гул. Я не был в этом городе ни разу, и совершенно ничего не знаю. Но это не важно. Старые инстинкты работают, и мне удается не упасть в разбушевавшейся толпе. Если Джей сюда сунется, он точно не жилец, даже ему это должно быть понятно.       Но не надо давать себе ложных надежд. Это лишь иллюзия безопасности, не более того. Оказавшись на относительно свободном пространстве, я быстро оглядываюсь. Повсюду только одинаково незнакомые мне улочки и переходы. Интуиция — не моя сильная сторона, так что доверяюсь логике и выбираю среднюю по ширине улицу. Ни одной лишней секунды на размышление — сразу же бросаюсь туда.       Твою мать! Твою мать, твою мать! Вот же херня! Площадь остается позади, в окружении начинают мелькать низкие домики, явно жилой район. Еще утром надо было понять, что день выйдет дерьмо! А-а-а! Ха-ха, сон с Джеем. К чему бы это? Действительно, к чему бы это, Лью, тупая ты бестолочь! Сворачиваю в какой-то переулок. Тут грязно и сыро, вся одежда тут же становится в разводах. Тишину нарушает только хлюпанье моих ног по лужам.       Резкая боль в груди заставляет остановиться. Сердце колотится бешено, еще больше напоминая так и не зажившим до конца легким об их законном праве болеть. Приходится опереться о стену, когда в глазах начинают расползаться темные круги. Твою мать! Нет, только не останавливайся. Пожалуйста.       Я умоляю себя идти дальше. Шаг за шагом, уже не представляя, куда и зачем. Джей…. Ты пришел меня убить? Мог бы подослать кого-то, зачем так измудряться самому? Абсурдность этой мысли доходит до меня не сразу, но все же доходит. Я облокачиваюсь на стену и истерично смеюсь. Мне так смешно, что я снова чуть не довожу себя до приступа удушья. Зато, когда истерика отступает, относительно адекватный взгляд на мир возвращается.       Так, где я? Неизвестно. Нет, я хер пойми где. Налево нельзя — я снова вернусь на площадь. Остается только направо. Взяв в руки остатки сил и самообладания, я делаю несколько шагов по направлению к свету. Потом еще несколько. Вот так, Лью, шаг за шагом.       Передо мной открывается кирпичная стена какого-то старого завода. В одной стороне тупик, в другой тоже проход, не вижу, что с ним. Перехожу на шаг, чтобы сориентироваться. Куда же дальше?       Звук?       Я оборачиваюсь резко, но не успеваю. Бескомпромиссно оба моих запястья сковывают твердым движением. В затылок врезается боль от того, как кто-то кидает меня на стену. Все плывет перед глазами, но я чувствую, как обе моих руки с силой вдавливают в кирпичи. Окончательно пригвождает меня к месту ступня на моей ноге. У меня нет ни шанса, я понимаю это так же отчетливо, как то, что, кому бы я ни попался, этот человек непременно доставит меня в семью Шэн.       — О, не притворяйся мне тут мертвым, — злобно шипит в моем ухе.       Ха?       Понимаю, что не мог ослышаться, но все равно открываю глаза. И упираюсь точно в ответный взгляд. В запястья врезается боль. Не обязательно так давить, я и так полностью под твоим контролем.       — Д… Джей? Как… как ты нашел меня?       — О, ты раньше не был таким наивным. — он улыбается, — Думаешь, это настоящий митинг? Две трети из них подкуплены, и это должно быть очевидно и для тебя. Так что очень мило, что ты решил привлечь их внимание.       Осознание собственного идиотизма настолько накрывает меня, что я даже чуть сползаю по стене вниз, но ровно настолько, чтобы боль в запястьях не стала адской.       — Удивительное дело, — продолжает он. Я стараюсь спрятаться от его взгляда, но решительно некуда, — меня вообще не должно было здесь быть, в этом захудалом городишке. Тем интереснее, что папа все-таки попросил меня заехать. А ты здесь какими судьбами? Ну же, я жду!       — Отпусти меня, Джей. Пока мы здесь, ты не имеешь на меня никаких прав.       Мое деланое самообладание только веселит его больше.       — У меня никогда не было прав на тебя, Льюис, так что это не оправдание.       Я открываю рот, чтобы ответить, и его губы жадно впиваются в мои. Его горячий язык проникает внутрь. Я снова чувствую вкус Джея. Он касается сначала моих губ, потом, как человек, который может делать все, что хочет, находит своим языком мой, а потом так и вообще чуть не облизывает небо. Такой страсти я не чувствовал уже давно, кажется, не меньше года, но отвечать я не собираюсь. Даже тогда, когда он прикусывает мою нижнюю губу в любимой манере. Иногда это было приятно, но сейчас я чувствую только отвращение. Хочется крикнуть на него, чтобы он отпустил меня, но Джей не собирается останавливаться и продолжает вожделенно целовать меня, так что все, что я могу ему противопоставить — холодное игнорирование.       — Ничего себе, какой холодный, — саркастически говорит он, смотря мне прямо в глаза. Его губы снова расплываются в уверенной улыбке. — эта зима тебя испортила.       — Господин Джей!       Мы одновременно смотрим в сторону переулка. Я замечаю пару фигур неподалеку и еще несколько в паре сотен метров от нас. Взгляд Джея меняется — ему явно не нравится происходящее.       — Ты снился мне сегодня, — оповещаю я, возвращая все внимание на себя.       — Да? И что же я в твоем сне делал? — он напряжен, понимая, что уходят наши последние секунды наедине, да потом ему еще и влетит за побег, но старается не показывать этого.       — В моем сне ты шел нахер.       И, не давая ему опомниться, я окончательно высвобождаю свою прижатую ногу, бью его сначала по колену и тут же, как только он становится чуть ниже меня, по животу. Адский хват лишь чуть ослабевает, но мне и этого хватает. Еще один удар в живот, и мне удается высвободить руку. Ох, как же вовремя эта тупая охрана! Спасибо, ребята.       Вторую руку я высвобождаю укусом в запястье. Но Джей уже возвращается после двух моих ударов, нанесенных недостаточно сильно ввиду особенностей наших взаимоотношений, и теперь-то я разозлил его по-настоящему. До сих пор не уверен, кто бы из нас победил, начни мы драться. Наверное, все-таки я, но проверять я сейчас не собираюсь.       — Сними туфли, Граймс!       Тело все еще не хочет забывать приступа удушья, и двигаюсь я не так быстро, как мне бы хотелось. Джей с силой прикладывает меня о стену, и вокруг появляются звезды. Но я не остаюсь в обиде и тут же совершаю ровно такое же действие. Не обращая внимания больше ни на что вокруг, рвусь вперед к двум фигурам, грубо хватаю Граймс за запястье. Надеюсь, она последовала моему совету. И еще надеюсь, что Костя поймет меня без слов, потому что слов мне сейчас не хватает.       Детальный молниеносный осмотр, и я рвусь в более широкий из проходов, туда, откуда бежит на помощь своему господину дюжина охранников. Приказа поймать я на удивление не слышу, но темпа не сбавляю. Ловлю на себе взгляды, но мне плевать. Граймс не успевает за моим темпом, и мне приходится почти тащить ее за собой.       Наконец, мы втроем оказываемся на какой-то широкой улице. Я окончательно теряюсь, но не останавливаюсь. Путь мне указывает толпа митингующих, и я двигаюсь по направлению большего скопления людей. Ни Граймс, ни Костя не задают вопросов и просто упорно следуют за мной.       Я отчетливо понимаю, что, раз Джей меня увидел, теперь-то он меня из-под земли достанет, куда бы я ни сунулся. Так что быстро направляюсь к уже знакомой парковке.       — Мы можем уехать сейчас? — выпаливаю я запрос мистеру Нейстону, как только вижу.       Я, видимо, выгляжу настолько дерьмово, что он даже не протестует против такого малоуважительного тона.       — Что-то случилось, Льюис? — взволновано спрашивает он.       — Да! — рявкаю я на него. Сердце так и норовит выпрыгнуть. Я очень отчетливо понимаю, что теперь в ловушке.       — Ну хорошо. — неожиданно легко соглашается он. — Если хочешь, забирайте втроем машину, а мы приедем попозже.       Слишком щедро для меня одного, но сейчас я не могу позволить себе скромничать, когда все еще чувствую дыхание Джея на своей шее.       — Да, хорошо.       — Граймс, солнышко, где твои туфли? — вдруг замечает мистер Нейстон.       — Да, я… там каблук сломался, пришлось их выбросить, — слышу я отговорку, — кажется, Лью совсем нехорошо.       — Да, похоже. Что ж, езжайте, — со скрываемыми эмоциями говорит нам мистер Нейстон.       Без всяких разговоров я открываю дверь машины и убийственным взглядом намекаю Граймс и Косте залезть внутрь. Они, ошарашенные всем только что произошедшим, садятся. Я киваю мистеру Нейстону в знак благодарности, он кивает в ответ. Потом придется объясняться, но сейчас мне важно только уехать подальше.       — Едем, и как можно быстрее, — кидаю я водителю и рассредоточиваю взгляд, пытаясь поймать движение со всех сторон сразу.       Машина трогается с места. Я откидываюсь на сидение и закрываю глаза. Пульс на пределе. Щеки горят. Ну что, доволен? Весело тебе было? И надо же было снова в Мелису лезть! Нет бы начал вообще все с начала, а так — сам во всем и виноват. Затылок пульсирует. Во все тело понемногу возвращается чувствительность.       — Дай мне подушку, пожалуйста, — устало обращаюсь я к Граймс в тишине салона.       Она смотрит на меня продолжительно и кивает. Я протягиваю руку и вижу на ней три глубокие царапины и зреющий на запястье синяк. Наконец, хватаю край большой синей подушки.       — Спасибо.       Беру мягкую ткань, несколько раз взбиваю содержимое. Устало смотрю вокруг. Делаю полный выдох, глубокий вдох и опускаю лицо в подушку:       — Твою м-а-а-а-а-а-а-а-т-ь!