Мир каждой привязанности

       И вот я снова морально изнасиловал себя. Страницы заполнены основательно, с подробностями, но я что-то не чувствую, что мне стало легче. Вспоминать каждый раз так странно. Какая-то буря эмоций, почти взрыв. Даже не знаю, сколько всего я чувствую сейчас. Но на бумаге остались слова, значит, я смогу принять это однажды и не заливаться краской каждый раз, как думаю об этом. Шаг за шагом, Лью, шаг за шагом.       На улице уже завечерело. Подхожу к окну, разминая затекшую шею. Люди все так же мирно ходят по улицам, встречаются друг с другом, закрывают магазины и кафе. У всех все отлично, никому нет дела до меня. От этой мысли чувствую сладостное удовлетворение. Ох, если бы так было всегда, это бы сделало меня счастливым. Но, что ж, от судьбы не убежишь, не стоило даже и пытаться.       Я чувствую себя разбитым. Накладывается тяжесть этого дня. Напоминает о себе болью недавно проколотое ухо. Подхожу к зеркалу и осматриваюсь — н-да, ну и видок.       — Надо подстричься!       Но для начала меняю сережку снова на медицинскую, и только потом беру в руки ножницы. Прекрасно понимаю, что это, скорее всего, очередная дань нервам и послабление. Состригаю прядь, потом еще одну и еще. Получается поначалу что-то невнятное, так что приходится сосредоточиться и привести себя в порядок по-нормальному. Спустя полчаса обретаю новую прическу и решаю, что никогда больше не поддамся таким молниеносным порывам.       И все же какой-то своей частью ощущаю, что мне стало легче. По телу снова проходят мурашки, когда я бросаю взгляд на дневник на столе. Нет, к прочтению я пока не готов. Ужинаю в одиночестве и, недолго думая, ложусь спать. Не задушит же Джей меня во сне? Нет, он для этого слишком садистичный и продуманный. Интересно, сколько ему понадобится, чтобы выйти на мой след? Не уверен, но с его ресурсами и этой странной одержимостью мной, на многое рассчитывать не стоит.       Просыпаюсь я от очень странного ощущения присутствия. Нет, на меня уже никак не влияет, что меня кто-то может разглядывать во время сна или что-то в этом роде, так что прихожу к выводу, что это странно. Но в комнате оказывается пусто, что неудивительно, так что, похоже, я довожу себя сам. Здорово, Льюис. Не хватает тебе обычных проблем, так ты еще и придумываешь их себе. Чу-дес-но.       Ухо сегодня не болит, царапины благополучно затягиваются, да и мешки, спасибо сну, исчезли. Я почти бодр и почти свеж. Последнее исправляется душем, и вот я уже правда чувствую себя хорошо. Выбираю приличную одежду и спускаюсь на завтрак. Кусок, правда, в горло не лезет, и я считаю это гиблым делом.       Выхожу на улицу я в небольшом возбуждении — за вечер я решил предпринять вылазку в столицу Сиэля. Этот город мне никогда не нравился, зато там живет несколько прекраснейших юристов, лучших из всех, что я знаю. Но для начала — деньги. Достаточно наличных у меня с собой нет, так что нужно заложить еще камень с ошейника. А это дело серьезное во многих смыслах.       Решаю все же покинуть город и только потом продать камушек. Билет на поезд я планирую купить прямо на вокзале, не думаю, что хоть кто-то хочет променять милый городишко на жутко большую и некрасивую столицу Сиэля в этот солнечный день. Мои документы, конечно же, не на имя Льюиса Вэйна, хоть я и пользуюсь настоящим именем в жизни. Не уверен, что это мне поможет, но надеюсь.       Солнечно и тепло. Мое внимание на пределе, мне кажется, я присутствую одновременно везде. Но все выглядит совершенно обычным. Резко я чувствую, что кто-то хватает меня за руку, и тут же по шее растекается какая-то острая боль. Я разворачиваюсь и четко перехватываю чужое запястье. Всего движение, и я безмолвно прижимаю моего противника к стене какого-то дома. Не надо меня недооценивать! Моя рука уже на чужом горле. Я пытаюсь сосредоточиться на внешности, но мир перед глазами понемногу отступает. Сначала неявно, и я все еще могу контролировать того, кого прижимаю к стене, раздумывая, насколько тяжелые увечья стоит ему причинить, но с каждой секундой связь с реальностью все больше теряется. Кажется, я отпускаю своего противника и с ужасом от осознания сваливаюсь на стену. Мне становится труднее дышать. Твою мать, как сильно! Остатки мыслей в голове отступают. Тело тяжелеет. Нет. Нет! Твою мать…       Мне тяжело дышать. Нет, я могу сделать вдох. И выдох. Но мне точно не хватает кислорода. Не чувствую пальцев на руках. Только слегка пошевелив ими, понимаю, что в них почти нет крови. Знаю, что мои запястья туго связаны. Уже представляя, что я увижу, я поднимаю противящиеся веки.        Джей ходит по обшарпанной комнате львом. Его миндальные волосы взъерошены, а в глазах мелькает уверенность охотника. На правом виске большой пластырь — кажется, я приложил его получше, чем он меня. Трое людей, никогда их не видел, стоят по углам пустой комнаты с неокрашенными стенами. Я успеваю опустить взгляд и понять, что накрепко привязан к стулу. Боль в лодыжках, к которым возвращается чувствительность, только подтверждает, что ноги держат ножки стула.       — Проснулся? — поднимает Джей глаза и замечает, что сознание ко мне вернулось. — Хорошо поспал?       Его голос сочится язвой. В пару шагов он оказывается возле меня.       — Привет, Джей, — очень устало, видимо еще из-за лекарства, говорю я.       Тут же мне прилетает смачная пощечина. Такая, что звук эхом отражается от стен. Щека как будто взрывается и начинает бешено биться в истерике. Зато это, спасибо, Джей, приводит меня в чувство.       — Что еще скажешь, мразь? — остается он предельно холоден голосом, но глаза отливают чистейшей яростью.       Джей ставит колено на стул, не доходя пары сантиметров до моего паха. Интересно, он специально приказал связать меня таким образом, или же так просто сложилось?       — Как ты нашел меня? — поднимаю я взгляд снова и смотрю на него. Щека все еще неистово пульсирует.       — Льюис, ты и правда испортился. Или же ты всю жизнь был такой сукой?!       Хочу ответить, но Джей нависает надо мной еще больше и придавливает коленом все то, что так любит во мне. Я даже не собираюсь сдерживаться, и морщусь. Побереги нервы для чего-то посерьезнее, Льюис.       Ха-ха, никто меня не спасет. Не-а, и не за чем даже думать.       — Кто была та девчонка с тобой? — вдруг спрашивает он. Его лицо так близко, что на меня сваливаются несколько прядей его волос.       Я смотрю ему прямо в глаза, не отводя взгляда совсем, не дождешься, и молчу. Надеюсь, что в моих глазах нет страха, и, судя по тому, что Джей не улыбнулся, я контролирую свою мимику достаточно. Он ждет ответа и не получает. Хотя он сам, наверное, уже догадался.       Резко он отталкивается от спинки стула, к которой я привязан, и я на секунду думаю, что сейчас треснусь головой об пол. Но этого не происходит, и моя мини-тюрьма снова обретает устойчивость.       — Знаешь, что? — он снова делает круг по комнате и возвращает взгляд на меня. — Ты меня очень разозлил, Льюис, очень! Но ничего… ничего. Сейчас я тебя трахну и сделаю это так жестко, как ты даже представить себе не можешь. — он в задумчивости поднимает бровь. — Потом я найду эту девушку и трахну тебя у нее на глазах. И буду это делать, пока ты не будешь молить меня прекратить. Но я буду продолжать, пока ты не потеряешь сознание. — сверкают его глаза.       — Заиметь меня до смерти? Отличный план, Джей.       — Что? До смерти? О, нет, моя дорогуша. Потом, когда ты будешь уже не в состоянии, я верну тебя. Верну тебя себе. И ты мне расскажешь, ты мне все расскажешь. Как ты отпраздновал новый год, как тебе Сиэль. Все. Я послушаю, а потом скажу, что мне все равно. Раздену тебя на глазах у всех, ты же это так любишь, и снова поимею, так, что тебе захочется сдохнуть. Буду делать это до тех пор, пока ты не будешь умолять меня простить тебя.       — Нет, правда, отличный план, Джей. Я бы такой не придумал, у тебя отличная фантазия. Только можно его, пожалуйста, без меня осуществить?       — Ты мне тут шутки еще пошути! — снова бесится он и останавливается в сантиметрах от меня. Я понимаю, что приходит конец всему. Тело уже заранее готовится умирать от боли. — А, знаешь, начнем-ка мы сейчас.       Он берет меня за шею и сдавливает ее, я слегка откидываю голову назад. Нет, Лью, сейчас ты ничего от него не добьешься, терпи. Джей даже не собирается меня возбуждать. Он просто жадно расстегивает первую пуговицу любимой, между прочим, рубашки и оголяет часть моего тела. По груди бегут мурашки. Мне страшно? Мне не просто страшно, мне херово. Я так надеялся поговорить с Джеем и убедить его понять, но сейчас это точно бесполезно. Джей кусает меня в шею, и теперь боль расходится симметрично — и с щеки, и с шеи. Я начинаю дышать поверхностно, но все еще стараюсь не выдать страха.       — Господин Джей!        Мы оба поворачиваем голову к источнику звука. Нет, новой фигуры не появляется, и голос отдается из глубины коридора, но Джей все равно в явном раздражении отстраняется от меня и подходит ближе к двери. Происходит диалог, смысла которого я не улавливаю из-за тона и очень корявого мелиского, но, судя по злющему виду разочарованного Джея, что-то пошло не так.       — Я еще вернусь, — кидает он мне, поправляя воротник рубашки.       — Да я никуда и не собираюсь, — мило улыбаюсь я в ответ, чувствуя, как рука страха на секунду отпускает мое сердце.       — Пошути мне еще тут! — снова вывожу я Джея, он львом смотрит на меня и хлопает дверью.       Я откидываю голову назад. Делаю несколько глубоких судорожных вдохов. Кровь приливает к щекам. Твою мать! Твою мать, Льюис, ну почему, почему ты решил не бежать? Было бы намного легче! Я стараюсь успокоить себя, но выходит не сразу. Нет, Лью, ты знаешь Джея, знаешь, что он за человек, так что просто сосредоточься и спаси себя.       Решив, что я пришел в себя достаточно, возвращаюсь в реальность. Гадское лекарство все еще серьезно на меня влияет, и я не могу сосредоточиться по-хорошему. Нужно постараться ослабить узел. Нет, бежать я, идиот, все еще не собираюсь, но хочу чувствовать хоть долю контроля. Ох, как крепко! На ногах тоже без вариантов. Вот же дерьмо, он не оставил мне ни единого шанса.       Один из мужчин, что стоял до этого в углу комнаты, делает несколько шагов ко мне. Ему, похоже, не нравятся мои действия, и это неудивительно. Ну вот, сейчас я получу опять! Давайте тогда левую щеку, например. Или лучше что-то под одеждой, чтобы было не так видно. Черные волосы, смуглая кожа. Высокий и мускулистый, лет под тридцать, с совершенно непробиваемым взглядом.       — Я сижу смирно, честно, — делаю я попытку договориться.       — Ты же — Льюис Вэйн? — вдруг спрашивает он на мелиском с акцентом.       Я несколько секунд моргаю.       — Да, — неуверенно протягиваю я на сиэльском. Языки уже меняются у меня в голове автоматически, я даже не слежу за этим.       Мужчина оглядывает меня с головы до ног, но не делает попытки ударить или усмирить.       — У вас какие-то терки с этим хером? — он кивает в сторону двери.       Не понимаю, к чему он клонит, но отрицать бесполезно, поэтому киваю.       — Тогда, — он смотрит на меня очень пристально. — предлагаю сделку, раз ты его ненавидишь.       В горле встает ком. Я делаю несколько вдохов, потом медленно киваю в знак того, что слушаю.       — Я сейчас развяжу тебя, а ты, — он оглядывается, — поможешь нам его похитить.