Мир каждой привязанности

      Значит, наш первый раз? Эта мысль очень будоражит меня, пока я возвращаюсь домой. Чуть ли не больше, чем вчерашний день. Хороший же ты дала мне стимул, Граймс! Она нравится мне, нравится безумно, а секс не имеет вообще никакого значения. Я — первый ее парень, потому сразу сказал ей, что готов ждать столько, сколько потребуется. Мне хорошо с ней, и это все, что нужно. Так что мысль о нашем первом разе даже как-то покинула мою голову, и теперь ударила по мне. А ведь это будет и мой первый раз тоже. С той, с кем я действительно хочу этого.       Тут же в голове всплывают уже знакомые загоны. Плана у меня нет, так что я решаю посвятить время работе над собой. Нет, конечно, вернувшись в квартиру, я первым делом проверяю наличие припрятанного пистолета и заточку ножей. Когда Джей найдет меня — лишь вопрос времени, но я уверен в том, что простым пистолетом мне не отделаться. Нет, нет, тут нужно будет что-то посерьезнее.       Прекрасно понимая, что я все равно не подготовлюсь, только снова ору в подушку и прошу себя успокоиться. Помогает не сразу, но, когда горло устает, все же срабатывает. Завариваю еще кружку кофе и сажусь за письменный стол. Проскальзывает мысль о предсмертной записке, но я ее игнорирую. Открываю ящик и достаю оттуда дневник №4 и ручку. Пора поработать, Лью, ты и так обещал себе заполнять их каждый день, а вот уже почти неделю как отлыниваешь.       Да, дневники я веду еще с тринадцати лет. Все то, что тяготит меня: ситуации, слова, мои действия — я записываю. Так я избавляюсь от них, и мне становится лучше. Когда дневник исписывается полностью, начинаются сложнейшие из моих встреч с собой. Я перечитываю содержимое и пытаюсь принять его. Да, это тоже часть моей жизни, и никуда мне от нее не деться. А потом я их с наслаждением сжигаю. Вот такая терапия.       Ну что, первый раз, Граймс? По рукам пробегают мурашки. Неужели я и правда собрался это делать? Откидываюсь на спинку стула и тяжело вздыхаю. Давай, Льюис, у тебя получится. Нет, не хочу. Надо оставить это в прошлом. Заставляю себя снова открыть глаза и поставить кончик ручки на бумагу. Твою мать, как же тяжело!       И все же, раз судьба снова свела нас с Джеем, хоть здесь я ему не сдамся. Рука почти физически сопротивляется, но на бумаге все же появляется заголовок «Мой первый раз». Заставляя себя, я иду к воспоминаниям, что уже давно запер в своей душе, чтобы хоть немного попрощаться с ними.       — Что? — отрываю я глаза от книги, — Господин Джей хочет меня видеть?       — Да, и как можно быстрее. — отвечает мне дворецкий Йен с явным намеком, — В кабинете направо.       Я только киваю, закрываю книгу и встаю. Не стоит заставлять хоть кого-то нервничать. Не знаю, чего он хочет, но знание мало что дает — делать-то придется в любом случае. Пересекаю два коридора и останавливаюсь у массивной дубовой двери в кабинет, где Джей предпочитает делать школьные уроки. Стучу. Ответ следует практически сразу, так что я вхожу. Джей стоит посреди комнаты. Он явно зол, это понятно без слов.       — Звали? — обращаюсь я к нему. Вероятно, сегодня я останусь с синяками.       Он поднимает на меня оливковые глаза и смотрит невидящим взглядом. Потом дергается и сосредотачивается четко на мне.       — Льюис? Раздевайся.       Я на секунду столбенею и тупо смотрю на Джея. Не знаю, насколько сдержанным остается мое лицо, но по всему телу проходят мурашки. Я понимаю, что сейчас будет. Осознаю это так четко, как никогда.       — Агрх! — злится Джей. Он подходит и хватает меня за запястье. Осознание все еще не доходит до меня полностью, поэтому я не сопротивляюсь.       Джей тащит меня через комнату, и мы оказываемся у огромного письменного стола из дорогущего дерева. Я более или менее овладеваю собой, сглатываю и смотрю прямо на него. Он, недолго думая, целует меня в губы. Я бы, может, испытал эмоции более ярко, но сейчас сосредотачиваюсь чисто на технике — это мой первый поцелуй с Джеем, и не нужно его разочаровывать. Стараюсь не думать вообще ни о чем, кроме уроков, что мне давали. Не знаю, нравится ему или нет, но он переходит на мою шею. По коже пробегают мурашки. Он делает все очень импульсивно, без нежности или хотя бы согласия. Его точно не интересует мое мнение. Я стараюсь как можно нежнее укусить его за ухо.       — Кусаешься, зараза? — в восторге говорит он и резко разворачивает меня.       Теперь он стоит у меня за спиной. В окне вижу свое испуганное выражение и то, как Джей срывает с меня пиджак. Он сегодня лев, а я — его кролик. Резко моя голова стукается о стол. Я даже не заметил этого движения, но теперь мое тело до пояса лежит на столе. Джей прижимает меня руками к столешнице, но я и не собираюсь дергаться.       — Лежи смирно, котик, — по-звериному дышит он мне в ухо.       Его горячее дыхание остается на моей щеке. Не успеваю я опомниться, как понимаю, что сначала брюки, а потом и белье опускается на пол, и я остаюсь только в рубашке. Джей бьет меня по одной из ягодиц, и я окончательно чувствую, как мое тело перестает мне принадлежать. Он делает это больно, наверняка останется синяк.       Но эта боль не идет ни в какое сравнение с тем, что я чувствую в следующую секунду. Все как будто разрывается. Джей возвращает свои руки на мои локти, только поэтому я бешено не дергаюсь. Но у меня вырывается стон. Сердце колотится неистово. Все ниже поясницы обдает болью. Я чувствую внутри себя чужую плоть, которая разрывает мне все, что только можно.       — Джей… — сиплю я. Предметы вокруг начинают плыть.       Новая волна боли прокатывается по тазу и дальше вверх. Я уже не сдерживаюсь и кричу. Руки Джея отпускают мои, и он берет меня за бедра. Я лежу на столе уже беспомощно, не в состоянии что-то сделать. Все мое внимание сосредоточено на боли и чужих ощущениях.       Он начинает двигаться. Боль теперь расходится толчками. Я стараюсь не кричать, но все равно иногда не сдерживаюсь. Я чувствую каждое движение, каждый миллиметр изменения позиции. Один раз я пытаюсь приподняться, но это отзывается такой болью, что я снова рухаю на стол. Мне кажется, что это происходит вечность. Все, что я могу — скрестись ногтями о столешницу в бесплодных попытках закончить это.       Мне больно, мне плохо, мне стыдно. Я уже вообще не думаю о том, чтобы как-то угодить Джею, я просто молюсь, чтобы это закончилось. Боль и жжение только увеличиваются, а когда Джей начинает двигаться быстрее, я ломаю о столешницу ноготь до крови.       Высшая точка боли, и он останавливается. Я цепляюсь за этот момент как за возможность передышки, но чужая плоть покидает мое тело. Как только это происходит, я обессиленно распластываюсь на столе все в той же позиции, так удобной Джею. Слышу, как он тяжело дышит рядом. Беру себя в руки настолько, насколько вообще могу. Все тело трясет. То, что происходит ниже пояса, вообще невозможно описать. Хоть боль и понемногу отступает, я чувствую, как кричит каждая клетка моего тела.       Приподнимаюсь на локтях, потом, сделав над собой гигантское усилие, отталкиваюсь и встаю полностью. Дыхание сбилось, щеки горят, руки трясутся. В поле моего зрения появляется Джей, тоже раскрасневшийся, но куда более контролирующий себя, чем я. Он смотрит на меня и ухмыляется. Я в тишине комнаты собираю свои вещи, одеваюсь, стараясь не задеть собственного тела, и смотрю ему в глаза:       — Это все, господин Джей?       — Джей. Можно просто Джей. Да, это все.       Краснота почти тут же сходит с его щек. Он поправляет волосы и разминает шею. Я стараюсь не упасть от бессилия здесь же.       — Тогда с вашего позволения.       Он кивает, я открываю дверь и медленно выхожу.       Я не могу ничего. Доплетаюсь до своей комнаты, открываю дверь и тут же валюсь на кровать. Только боль и унижение, и ничего больше.       За эту ночь в моем теле и сознании происходят кардинальные изменения. Особенно, конечно, в сознании. Я понимаю, насколько же это все ненавижу. Ненавижу эту жизнь, ненавижу Джея, ненавижу, оказывается, секс и точно ненавижу себя. Жить хочется, но какая-то часть меня совсем не против смерти.       Поэтому, когда на следующий день Йен мне выговаривает, что господин Джей не очень-то удовлетворен, я выслушиваю его претензии с почти каменным выражением лица. Меня вчера изнасиловали, мне уже ничего не страшно.       — О, ну раз господину Джею не очень понравилось, пусть он идет на хер, — бубню я себе под нос, преодолевая бесполезный длинный коридор.       — Куда я должен пойти?       Я цепенею. Мурашки проходят от пяток до самой макушки. Даже дышать перестаю. Твою же мать!       — Господин Джей, — медленно оборачиваюсь я. Судя по тону, он сегодня в приподнятом настроении, но кто знает, чего от него ожидать в следующие пять минут. — я сказал, что если вам не очень понравилось вчерашнее, то пошли бы вы на хер.       Не знаю, прокатит ли такая моя манипуляция, но ничего лучше я придумать не смог. Зачем скрывать, если он явно все слышал.       — Вчерашнее? — поднимает он бровь, пока идет ко мне. — Ах да, прости. Я был так занят, что и забыл.       Джей останавливается возле меня намного ближе, чем мне бы этого хотелось, но поделать я ничего не могу. Его нога на ступеньке, когда я уже спустился полностью, поэтому он слегка выше меня. Сегодня он не давит жуткой аурой, но, учитывая, что внутри у меня все до сих пор болит, это меня не удовлетворяет. Я смотрю на него. На лицо падает черная прядь. Ой, точно, надо же подстричься! Хочу убрать ее, но Джей делает это быстрее. В спокойной манере он заправляет волосы мне за ухо и легонько касается лица.       — Подожди, это же был твой первый раз! — вдруг вспоминает он. — Как тебе?       Я молчу и отвожу взгляд. Нет уж, у меня еще есть жалкие остатки самоуважения, и врать я не буду.       — Ясно, — спокойно говорит Джей, и я не улавливаю в ответе злости, — давай исправим эту ошибку.       Я искренне не понимаю, что он имеет в виду под словом «ошибка» и, тем более, чего он хочет от меня. Но Джей берет меня за шею и легко притягивает к себе. Нежно целует в губы. Я настолько ошарашен, что даже не отвечаю. Никогда не видел его таким. Конечно, я знаю, что он бывает разным, но с этой личностью я еще, похоже, не встречался.       — Ну же, Льюис, — говорит он, и его рука оказывается на моей щеке. Он продолжает целовать меня нежно и не требовательно, — позволь же мне.       Глубокий вдох. Я уже и не знаю, чего хочу сам. Закрываю глаза и целую его в ответ. Джей перестает касаться моих губ и возвращает нас обоих в реальность.       — Где твои эрогенные места, Льюис?       Вопрос тоже звучит не пошло и не требовательно, как разговор о погоде.       — Волосы, — краснея, опускаю я взгляд, — уши, шея.       Кажется, я его снова развеселил. В следующую минуту он касается ногтями моих висков и медленно и продуманно заводит их в волосы. Мурашки проходят по всей голове. Джей, чувствуя это, делает несколько круговых движений в волосах.       — Ммм… — предательски вырывается у меня.       — Вот и хорошо, Льюис. Пойдем.       Джей улыбается уже почти удовлетворенно и берет меня за руку. Удивительно, но от вчерашнего приключения даже синяков не осталось. Я покорно иду за ним в одну из комнат с белыми дверьми. Внутри оказывается только огромная кровать и несколько шкафов. Дыхание у меня перехватывает, а тело начинает болеть еще сильнее. Не хочу! Нет, пожалуйста, нет!       Но никто меня, конечно, не спасет. Джей закрывает дверь комнаты и возвращается ко мне. Приближается к шее, ушам, и, недолго думая, начинает их целовать. Нежно и властно одновременно. Я хочу дернуться, но не позволяю себе этого. А потом по всему моему телу проходят волны, заданные Джеем. Противясь мозгу и здравому смыслу, я издаю стон. Знаю, что нужно делать, и говорю себе, что мне все равно не отвертеться. И я начинаю покрывать Джея поцелуями в ответ. Он увлечен мной и моим телом, и я не уверен, что замечает мои действия.       Когда щеки мои окончательно пылают, он останавливается и возвращает взгляд на мое лицо.       — Доверься мне, Льюис.

Нет! Нет, мать твою! Не хочу! Не буду! Нет, нет, нет!

      Я молчу и только смотрю на него в ответ. Он вздыхает и расстегивает пуговицу моего воротника. Потом еще одну. Я провожаю его движения взглядом, но сопротивляться не могу, слишком уж хорошая дрессировка.       Пиджак скинут. Дальше идет рубашка. Джей снова смотрит на меня с вопросом «Хочешь?», я с ответом «Умоляю, нет!». Но он, конечно же, не замечает этого, и начинает расстегивать пуговицы. Одежда летит с меня бескомпромиссно. Я тоже делаю попытку раздеть Джея, но он разрешает мне только снять с него пиджак. И вот я уже стою перед ним обнаженным. Совсем не ощущается, что мы — ровесники, как будто между нами разница в десяток лет. Я не знаю, куда деться от его взгляда, мне жутко стыдно и неловко.       Покрыв поцелуями мое тело достаточно и получив не меньше в ответ, Джей тянет меня к кровати. Я покорно падаю на нее, но он, удивительно, не делает того же. Вместо этого ненадолго оставляет меня и берет из угла комнаты не примеченную мной ранее треугольную подушку. Устанавливает ее на кровати и поднимает бровь в знак того, что я и сам должен был все понять.       Так я оказываюсь на локтях и коленях, чтобы Джею было наиболее удобно развлекаться. От такой позы внутренности начинают болеть еще сильнее. Единственный плюс — я больше не вижу Джея и могу совсем чуть-чуть расслабиться. Но я не вижу Джея, значит, даже не пойму, к чему мне готовиться.       — Если будет больно, сразу говори, — предупреждает меня голос. Я ловлю его совсем рядом и поворачиваю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джей достает из шкафа три предмета разной длины и толщины и одну баночку. Я судорожно глотаю воздух и цепляюсь за простыню. — хорошо?       — Да, господин Джей, — трясется мой голос.       — Джей, я же говорил.       Что-то густое и липкое появляется на коже. Можно оказаться где угодно, только не здесь? По спине пару раз проходят ногти Джея, заставляя ее покрываться мурашками. Движения приятные, но я просто не могу сосредоточиться на них.       — Начнем с чего-нибудь полегче. Сначала может быть больно, потерпи.       — Хааа…       Я не понимаю, что именно оказалось внутри меня, но чувствую это каждой клеткой. К щекам приливает еще больше крови, хотя куда уж больше. Мне больно, мне определенно больно, но и что-то еще. Предмет остается во мне, и я чувствую, как Джей снова проводит ногтями по всей моей спине.       — Как тебе такое, котик? — шепчет он на ухо, и, не давая ответить, отстраняется. Теплый предмет начинает двигаться. Медленно, то выходя наполовину, то возвращаясь полностью. Ощущения расходятся от таза вверх, снова бегут мурашки. Больно. Новая волна мурашек. Еще, Джей, еще! Это явно не его член, слишком гладкий и короткий, и не такой убийственный. Когда это что-то совершает полный оборот внутри меня, я не сдерживаю стона.       — Ну вот и отлично.       Что-то покидает меня. Мое дыхание прерывается чуть ли ни на каждом вдохе. Таких ощущений я не испытывал еще никогда в жизни. Даже боль не очень меня интересует. Я в полной власти Джея Шэна.       — Значит, с тобой нужно понежнее. Что ж, буду знать. — спокойно говорит Джей. Новый толчок внутрь меня. На этот раз то, что имитирует член, уже длиннее. Поначалу ничего не происходит — Джей дает мне возможность привыкнуть. Я чувствую странную наполненность внутри. Чуть двигаю коленом и ощущаю миллиард осколков. Слышу, как Джей хмыкает. Его руки опускаются на мои ягодицы и медленно начинают двигаться к центру. Еще миг, и предмет входит в меня глубже.       — А!       Боль и какое-то невероятное наслаждение приходят одновременно. Они сливаются в едином потоке и волной расходятся по телу.       — Больно?       — Да… нет… Джей, — лепечу я, ошарашенный глубиной ощущения.       Он не отвечает. Зато я чувствую, что имитация внутри меня снова начинает двигаться. Толчок, еще толчок. Я еле сдерживаюсь, чтобы не закричать от чего-то мне самому не понятного. В какой-то момент я сам начинаю двигаться так, чтобы не останавливать предмет внутри себя.       — Оставим пока это здесь. — движения во мне прекращаются, и мышцы всего тела чуть расслабляются. Я чувствую, как горячо мое дыхание. — Что ты там говорил? Шея и волосы? И уши?       Предмет тянет, упираясь в мою плоть. Я только делаю вдох, как чувствую чужие пальцы в своих волосах. Они двигаются сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, спускаясь иногда до шеи или ушей. Он явно изучает мое тело.       — Джей… — лепечу я, чувствуя одновременно все: и в паху, и внутри себя, и мурашки от движений.       Губы нежно касаются моего уха. Останавливаются там, и шершавый язык облизывает мне край мочки. Пальцы в волосах продолжают двигаться, стимулируя главную мою эрогенную зону. Мурашки идут по всему телу, по кончикам пальцев, макушке, спине. Я начинаю дышать так глубоко, как никогда в жизни. Предметы перед глазами плывут, я не могу сфокусироваться.       Когда Джей легонько тянет меня за волосы и целует в поясницу, я больше не могу. Он продолжает делать все медленно, целуя и слегка прикусывая меня, провожая мурашки дыханием. Вся моя кожа превращается в ощущения. Я не чувствую ни боли, ни стыда, ни сожаления. Просто не хочу, чтобы он останавливался.       Я кричу, когда он проводит ногтями по ребрам и всаживает предмет так глубоко, как никогда до этого. Не знаю, что со мной происходит, но я не вижу больше ничего, я даже не до конца осознаю, кто я и где. Чьи-то пальцы лишь легонько касаются моего пениса, и тут все вокруг заполняют ощущения.       Крик.       Я испытываю первый в своей жизни оргазм.       Дыхание мое быстрое и неровное. Когда я приоткрываю глаза, предметы не кажутся такими четкими, как обычно. Мышцы всего тела напряжены, и теперь их медленно отпускает. Руки трясутся. Одно из колен в чем-то вязком. Я хочу только дышать, и больше ничего.       — Вот видишь, это не страшно. — говорит кто-то и прикусывает мне ухо. Я стону. — Все же хорошо, Льюис?       Вместо ответа выдавливаю из себя что-то относительно утвердительное.       — Ну вот и отлично. — чувствую, как меня покидает предмет. — А раз все хорошо, моя очередь. Постарайся расслабиться и говори мне, если хочешь, чтобы я что-то сделал.       Не успеваю я опомниться, как снова оказываюсь в холодной жидкости. Ее температура заставляет разогретую кожу покрываться мурашками, а сознание немного собраться. Тут же Джей снова запускает пальцы мне в волосы, тонизируя все системы организма.       Он входит в меня. На этот раз это он, я уверен. Я даже чувствую его легкую пульсацию внутри себя. Джей берет меня за бедра и пододвигает чуть ближе. Я чувствую, как его плоть утопает в моей. Новый стон. Мне снова больно. Джей делает еще толчок вперед и входит на всю длину.       — Ах…       Он задевает ту самую точку, и я цепляюсь за простыни с невероятной силой. Да! Нет! Да! Джей выходит из меня наполовину и входит снова, вдавливая в подушку. Я кричу. Спина покрывается мурашками, как и все остальные части тела. Пока он двигается, мне ничего не остается, кроме как повиноваться каждому его движению. Все внутри превращается в ощущения. Я совсем забываю о боли и стонаю как последняя сучка. Ему даже не надо гладить меня или целовать, его движений мне хватает с головой.       Мне все равно, сколько так проходит времени. Ощущения во мне только накапливаются, а когда Джей начинает двигаться быстрее, так и вообще все волны удовольствия сливаются в одну. В какой-то момент наступает предельная для меня скорость, и мир снова начинает плыть. Уже не так неясно, как раньше, и я разрешаю себе принять эти ощущения.       Неожиданно и для себя, и, наверное, для Джея, я получаю оргазм снова. Кричу как не в себя и делаю дырки в простыне. Джей во мне продолжает двигаться, и краем сознания я понимаю, что ему надо помочь. Заставляю себя не до конца раствориться и несколько раз насаживаюсь на Джея до самого конца. Слышу его стон и закрываю глаза.       Когда дыхание возвращается ко мне, я снова различаю общие очертания. У меня нет сил вообще. Даже не сразу понимаю, что Джея во мне больше нет — настолько непривычно чувствует себя мое тело. Поднимаюсь на руки, заставляю себя слезть с подушки и тут же падаю на кровать. Лениво перевожу зрачки вверх. Джей уже застегнул ширинку брюк и теперь раскатывает рукава кофты назад. Поймав взгляд, он только ухмыляется. Нужно ему что-то сказать, это точно. Но тут сознание мое мутнеет, а глаза сами собой закрываются. Просыпаюсь потом я уже в своей родной постели.       Книга интересная, и я не замечаю ничего вокруг. Сижу, закутавшись в плед, в библиотеке и наслаждаюсь повествованием. В животе и тазу тянет, но, в остальном, я пришел в норму.       — Льюис. Ты как?       Мне нужно целых несколько секунд, чтобы понять, что обращаются действительно ко мне. Я моргаю, закрываю книгу и перевожу взгляд туда, где, кажется, и был источник звука.       — Прости, пожалуйста, я прослушал, о чем ты спросил, — признаю я.       Джей садится на край кресла и смотрит мне прямо в глаза.       — Я спрашиваю, как ты, Льюис.       — Болит, — не скрываю я, — но все нормально, пройдет, не переживай. Прости, я, кажется, уснул тогда.       — Не извиняйся, я понимаю. Ты такой податливый, Льюис, — улыбается он. Я краснею. — Не смущайся так, — весело говорит Джей и треплет меня по волосам, как пса. У меня вырывается стон, — ой, прости, я не специально. Скажи мне, когда у тебя все перестанет болеть внутри, хорошо?       Кивок. Неужели это потому, что он хочет подождать, чтобы и мне было с ним комфортно?       — Вот и отлично. — говорит он, поднимается и уже стоя целует меня в лоб. Я снова краснею от такого знака внимания. — И, Льюис, не подстригайся, так будет удобнее.