Нарисую крылья

***

— Береги себя, мамочка, у тебя слабое сердце! — Тогда не заставляй меня волноваться, милая!

***

— А-ве-ли-на! — крик толпы оглушал, заставляя морщиться. Как на эти звуки ещё не прибежали учителя — загадка. Но кричали всё же моё имя — весь мой класс, пару человек из параллельного и просто несколько прохожих поддерживали именно меня. Конечно, ведь я всегда побеждаю! Сквозь гвалт голосов можно было различить отдельные: кто-то выражал восхищение, кто-то ставил деньги за мою победу. А Ди быстрым голоском комментировала происходящее, держа в руках неизменный телефон, снимающий меня. Её лицо сияло улыбкой: о, это же такой хороший материал для её канала, закачаешься, она не могла такое упустить. Мой локоть мог оценить всю прелесть неровной деревянной поверхности стола, ставшей «полем боя», голова гудела после бессонной ночи, которую я провела, отдавшись любимому делу, а пустой желудок сообщал, что лучше бы я сейчас проводила время в столовой, а не в душном коридоре школы. Но я готова была вытерпеть все неудобства лишь ради одного растерянного и расстроенного взгляда моего «соперника», чью руку я и держала в крепкой хватке. Он, бедняга, тужился-пыжился, пытаясь повалить мою руку в сторону, но конечность даже не шелохнулась. Такой сосредоточенный: взгляд направлен в одну точку, нахмуренный лоб испещрили морщины, а держать его вспотевшую ладонь становилось уже противно. Надо отвлечь этого «героя»: — Давай же! — на моих губах лёгкая издевательская улыбка, показывающая, что весь этот спектакль не приносит мне никакого беспокойства. — Ты же был таким всесильным, когда издевался над тем пятиклассником. — Я начинала потихоньку уставать, пора было заканчивать это представление. Приложив немного больше усилий, с глухим стуком припечатала чужую руку к столу. — Что ж, та, что, как ты там сказал, «не держала ничего тяжелее кисточки», смогла победить великого силача, у которого этих самых сил хватало лишь на младших. Вид горящих злостью глаз парняги принёс мне удовольствие. Надеюсь, Ди засняла это крупным планом! Совсем скоро он, как и почти вся школа, которая смотрит канал моей лучшей подруги, сможет полюбоваться своим искажённым яростью лицом. Пусть это будет ему уроком! Кстати об уроках: стрелки на настенных часах сообщали, что до географии оставались какие-то жалкие две минуты, которых хватит лишь на то, чтобы подняться на нужный этаж. Время же, данное на обед, я бездумно потратила на этого идиота, чем мой живот был очень недоволен. Оставалось надеяться, что следующей перемены мне хватит на покупку хотя бы какой-нибудь сосиски в тесте. Хотя если вспомнить о бешеных очередях, которые обычно собираются… Большой вопрос. — Что Вы чувствуете после победы? — голосом профессионального журналиста вопросила подруга, когда я подошла к ней взять свой рюкзак. — Голод, — ответила чистую правду. — Я тоже, — вздохнула Ди, кладя руку на живот. Ну вот, ещё и её голодной оставила. Какая же хорошая я подруга! — Надо было идти в столовую и поесть, — заранее доставая книжку географии из портфеля, пробурчала я. — И пропустить такое?! Шутишь? — усмехнулась подруга, убирая телефон. — Я зарабатываю на тебе деньги, милая! А нового видео не было уже неделю. Неделю! — схватив под локоть, она спешно потащила меня к лестнице. — Я буду голодать, только если твоя жизнь станет тихой и мирной, и у меня больше не будет сюжетов для видео. — Я обещала маме, — тихо проговорила. Хоть толпа и начала спешно расходиться по сторонам, некоторые всё же подслушивали, навострив уши. — Только ты знаешь… Она понимающе кивнула. Но мы обе знали, что это обещание я выполнить не в силах. Я такая, какая есть. Подавить себя означает убить во мне личность. Бороться со мной бесполезно: всё равно сделаю по-своему. Мой характер не смогли изменить ни мама, пытающаяся с детства привить поведение «настоящей» девушки, ни учителя вместе с директором, грозившиеся выпереть меня, как только закончу девятый класс (ага, как же, выгонят они одну из лучших учениц школы), ни даже наследственная болезнь, предписывающая что моей маме, что мне вести жизнь без волнений. Как говорится, не упоминай директора всуе, ведь вспомнишь… солнышко — вот и лучик. Около двери географии, на которую мы, кстати, уже опоздали, явно кого-то ожидая, стоял глава нашего прекрасного учебного заведения. И судя по мрачному выражению, направленному на моё великолепное личико, пришёл он именно по мою душу. — Что бы там ни было, это не я! — ну, а что? Лучше сразу обозначить, что ни в чём добровольно признаваться я не собираюсь. Странно, что, как обычно, не вызвал в кабинет. Я там, считай, чаще, чем в собственной комнате бываю. Только вот директор молчал и хмуро смотрел в пол. — Дана, — наконец, обратился он к моей подруге. — Иди на урок. Я инстинктивно схватилась за её руку, не желая никуда отпускать, но и сама Ди не сделала ни шагу. Страх затопил сердце, вызывая панические мысли, заставляя перебирать в голове различные варианты такого поведения. И варианты были один хуже другого. Мне и раньше приходилось видеть у директора усталый «опять-эта-девица» взгляд, но такой напуганный и обеспокоенный — ни разу. Я никогда так сильно не надеялась на то, что моя интуиция ошибётся. Вот только… Не ошибалась. — Авелина, — его голос дрогнул. — Ты только… Только не волнуйся… — Что с моей мамой?! — в голосе звенит паника. Его полные сочувствия глаза последнее, что чётко отпечаталось в моей памяти в тот день.