Пушистый хвост

      Ренджун проснулся весь в горячем, липком поту и долгие мгновения пытался понять кто он и где находится. Вчера он долго плакал, потом не мог из-за расстройства есть, и Джемин терпеливо уговаривал его попробовать хоть кусочек, и, надо сказать, ему удалось: Ренджун нехотя съел порцию потрясающе вкусной пасты, и даже не стал возражать, когда Джено и Джемин решили остаться на ночь, чтобы допоздна обниматься втроём, смотреть с середины ренджунов сериал и задавать кучу глупых вопросов по сюжету.       Открыв глаза, Ренджун поморщился. Голова кружилась, в теле бродило тягучее, томное возбуждение, заставляющее картинку перед глазами плыть, словно в вязком, душном мареве. Жадно глотнув воздуха, он не сдержался от слабого стона. Тепло окружало со всех сторон: справа к нему прижимался Джемин, закинувший сверху ногу; слева расположился Джено, умостивший голову на плече и шумно дышащий куда-то в ухо, заставляя горячечные мурашки терзать чувствительную кожу.       Ренджун попытался встать. Было неловко находиться в чужих объятиях; он пошевелился, сдвинулся в сторону, но джеминова нога прижала его обратно, и Ренджун задохнулся беззвучным стоном, рефлекторно выгибаясь от прострелившего удовольствия.       — Что случилось? — хрипло проговорил Джемин, не открывая глаз.       — Всё хорошо, всё в порядке, — машинально зашептал Ренджун.       — Тогда спи, — бескомпромиссно заявил в ответ парень. Он заворочался, укладываясь удобнее, и просунул руку под ренджунову пижамную рубашку, и тот не смог сдержать вдоха, переходящего в жалкий скулеж. Чужая прохладная рука на его животе заставляла мышцы сокращаться, посылая приятные импульсы ниже, в пах.       — Ты горячий, как печка, — поделился Джемин, рассеянно поглаживая нежную кожу под пальцами и делая ситуацию в чужих штанах всё хуже.       — Отпусти, отпусти меня, — забормотал Ренджун.       На этот раз получилось вырваться. Сев на кровати, он неловко покачнулся. Ноги совсем не держали — надо было выпить воды, или сделать что-то ещё. Ренджун чувствовал себя странно, как будто под температурой, но жар этот был приятным, пульсирующим в конечностях сладким напряжением.       — Слушай, да ты весь горишь, — Джемин перехватил его ладонь, нахмурившись. Он толкнул рукой Джено, заставляя проснуться тоже. — У тебя есть градусник?       Ренджун помотал головой. Комната завертелась перед глазами, и он осел на кровать, упираясь в неё локтем.       — Эй, помощь нужна, — требовательно и взволнованно скомандовал Джемин, тряхнув за плечо сонно моргающего Джено. — Принеси воды, — и пока тот на нетвердых ногах отправился на поиски бутылки, подтянул Ренджуна, устраивая его полусидя, подсунув под спину подушку.       — Голова болит? — спросил Джемин, мягко откинув прилипшие к влажному лбу Ренджуна волосы, погладил по голове.       — Нет. Ничего не болит, только сознание мутное какое-то, — прошептал Ренджун.       От джеминовых пальцев ему было ужасно хорошо, и он бездумно подставился под ласкающую руку. Уши поджимались от удовольствия, а хвост постукивал по одеялу.       — У тебя стоит, — с добрым смешком сообщил Джемин. Он лежал близко-близко, и от его присутствия Ренджуна вело.       — Ага, — сказал Ренджун. — Спасибо, что предупредил, а то я был не в курсе, — сарказм в его голове приглушился неважным самочувствием.       — Воды, — Джено поднес к его пересохшим губам бутылку. — Что по симптомам? — он перевел взгляд на Джемина, и тот пожал плечами:       — Жар, муть в голове и стояк, — сказал он, и Ренджун застонал от стыда, закрыл лицо ладонями.       — Боже, я первый раз так странно себя чувствую, — он всхлипнул. — Вы… это, может, пойдете? Я тут как-нибудь сам.       — Сам, конечно, — хмыкнул Джемин. — Не выдумывай глупостей, — он отнял ренджуновы руки от лица. — Всё в порядке, слышишь? У нас даже есть наполовину врач.       Джено вздёрнул бровь:       — Наполовину? — и Джемин показал ему язык. — Вообще-то я именно что врач, только для животных. Но здесь фиг кто разберёт что с пациентом, — его глаза вдруг прояснились. Взглядом Джено скользнул вниз, с бесстыдством медика уставился на ренджунову ширинку. — Жар и возбуждение, говоришь, — переспросил он, и Джемин кивнул. — Рискну предложить, что у Ренджуни гон.       — Что? — Ренджун подавился воздухом от возмущения. — Я что, по-твоему, животное?       — Технически, ты мальчик-лисичка, — пробормотал задумчиво Джемин, почесав основание лисьего уха. — И кто знает, что в тебе от мальчика, а что от лисички, — он выдохнул игривый смешок прямо в чужую шею, едва касаясь её губами, и Ренджун стиснул в ладонях одеяло, не в силах справится с пронзившей его дрожью.       Возбуждение становилось болезненным.       — Так это не опасно? — Ренджун сглотнул, поднимая глаза на Джено, и тот покачал головой. Взгляд его был тяжёлым, сладким, оставляющим жгущиеся отпечатки на теле. Он осторожно опустился на постель, подлез ближе и вопросительно посмотрел на Джемина, и тот в ответ игриво ухмыльнулся и кивнул.       Это было неожиданно и ярко: две пары рук коснулись Ренджуна, заставляя задушенно простонать, закатывая от удовольствия глаза.       — Поцелуй его первый, — сказал Джемин, и Ренджун не успел осмыслить эту фразу, как его приоткрытые губы накрыли губы Джено. Тот мягко, настойчиво прихватил нижнюю, сладко прикусил её и лизнул, и Ренджун запустил руку в чужие тёмные волосы, притягивая ближе. Наслаждение растеклось по каждой клеточке с синхронными движениями языков.       Влажно причмокнув, Джено отстранился, и ренджунов нуждающийся скулеж — мало, этого было чудовищно мало — стёрся под напором губ Джемина. Он поцеловал сразу глубоко и медленно, и когда закончил, Ренджун почувствовал себя абсолютно потерянным. От сладости было больно дышать, и он подумал, что умрёт от удовольствия сейчас же — но ему не позволили, стянули пижаму и зацеловали кожу груди и живота требовательно и жадно, заставляя потеряться окончательно.       Почувствовав давление на своем члене, Ренджун распахнул глаза: Джемин, уже обнажённый, оседлал его бёдра и готовился насадиться. Он осторожно ввел самый кончик, и, нахмурив брови, медленно опустился, принимая в себя весь ствол и начиная ритмично, неспеша двигаться. Внутри него было лихорадочно горячо; бархатные стеночки обхватывали член и мягко сжимались, заставляя Ренджуна высоким голосом вскрикнуть — удовольствие было таким оглушительным, что он почувствовал, как слёзы собираются в уголках глаз.       — Ты сможешь открыть рот, малыш? — Ренджун открыл слипшиеся от влаги ресницы, чтобы окинуть взглядом Джено, сидящего на коленях рядом. — Давай, лисёнок, — позвал он, и Ренджун кивнул, раскрывая рот и позволяя скользнуть внутрь. Он крепко зажмурился, сжимая губы, чувствуя, что на большее сейчас не способен: наслаждение было столь сильным, что он не чувствовал ничего, кроме этих электрических импульсов, взрывающихся под кожей.       Ускорившиеся движения на его болезненно стоящем члене, стоны, отражающиеся от стен, сумасшедшее сердцебиение — этого было слишком, слишком много. Джемин сдавленно простонал, сжимаясь и ускоряя движения — он тихо всхлипнул, и Ренджун почувствовал обжигающие капли на животе, и этого оказалось достаточно, чтобы подвести и его самого к черте. Ренджун, громко простонав, кончил, ощущая, как Джено зарычал и ускорился, и спустя пару толчков последовал за ним.

***

      Цапнув ренджунов хвост, Джемин хорошенько его помял.       — Душ, а потом завтрак? — предложил он, мурлыкнул и притерся щекой к чужой зацелованной шее.       Напряжение в теле слегка отпустило Ренджуна, и он почувствовал зверский голод — живот отозвался однозначным урчанием. Джено забавно хихикнул, пригладив его, словно успокаивая, и закружил пальцами вокруг пупка.       — Тебе получше, малыш? — спросил он Ренджуна, и тот кивнул, ощущая запоздалое смущение. Они лежали на кровати втроём совершенно обнаженные и перепачканные, но это ощущалось так правильно и уютно, что вставать не хотелось.       — Ренджуни хочет кушать, ну наконец-то, — проворковал Джемин. — Джено, идите мыться. Я закажу что-нибудь.       Согласно хмыкнув, Джено подхватил пискнувшего Ренджуна на руки, чтобы отнести в ванну. Они увлеклись друг другом и жаркими поцелуями, пока бесцеремонно распахнув дверь, в помещение не ворвался Джемин — в одних трусах и с коробками пиццы.       — Ага, — сказал он, ухмыляясь и вздернув бровь. — Развлекаетесь?       Джено фыркнул, отрываясь от вылизывания ренджуновой покрасневшей шеи:       — Будешь стоять и смотреть, или присоединишься? — и Ренджун застонал, когда Джемин поставил на тумбочку коробки, стянул бельё и плюхнулся в ванну, выплёскивая часть воды на пол.       — Защита и смазка? — поинтересовался он коротко, и Джено покачал головой.       — Всё осталось в комнате, — жарко выдохнул он.       — Тогда иди и принеси, — Джемин был неумолим, когда выдернул из его рук разомлевшего и заласканного Ренджуна, и Джено пришлось идти, пока Джемин мог получить свою порцию поцелуев.       Ренджуна тщательно и терпеливо растягивали, а затем брали с двух сторон: Джемин использовал рот, не переставая хвалить и гладить по влажным волосам, а Джено долго и методично вбивался в задницу, пока Ренджун не кончил без рук. Воду из ванны они расплескали почти полностью — благо, внизу не было скандальных соседей, которые могли пожаловаться. Небрежно вытеревшись — особое внимание досталось мокрому хвосту — они устроились на кровати с остывшей пиццей и каким-то фильмом по Нетфликсу.       Сидя вот так, между ними двумя, Ренджун вдруг почувствовал себя непростительно счастливым. Это чувство распирало его изнутри, щекоталось под ребрами и срывало сердце на заполошный, беспокойный бег.       — Я хочу что-то сказать, — не в силах терпеть больше, он поставил фильм на паузу.       — Да, сладкий? — Джемин влажно чмокнул его в щеку.       — Я люблю вас, — Ренджун не ждал ничего. Ни взаимности, ни даже ответа — просто не мог больше молчать и держать это внутри. — Кажется, ещё с того момента, как переступил порог вашей квартиры. Так, словно это была судьба, чтобы Джено пришёл в тот день, чтобы найти меня — испуганного и одинокого, и привести в вашу маленькую крепкую семью, — он сглотнул вязкий комок в горле. — Я просто хотел сказать это, и всё. Я буду в порядке, если для вас это не значило того же, что и для меня, — закончил он тихо.       О чувствах говорить было непривычно, но Ренджун ощущал, что это лучшее, что он может сделать сейчас — признаться и попробовать примириться с ответом, что он получит. Они оба — и Джено, и Джемин заслуживали правды.       — Малыш, — мягко позвал Джено хриплым голосом. Он ткнулся носом в его щёку: — Неужели ты думаешь, что мы стали бы делать всё это, если бы не чувствовали того же?       — Я… не знаю? — надломленно пробормотал Ренджун, ощущая, как руки парней оплетают его, словно ветви, заключая в приятный, надёжный кокон.       — Боже, вот всегда он так, — хмыкнул Джемин. Улыбка слышалась в его голосе: — Я люблю тебя, Ренджуни.       — И я тоже, — Джено сжал объятия крепче. — Я тоже люблю тебя, очень.       И Ренджун почувствовал, как что-то тянущее и напряжённое внутри него лопнуло, словно мыльный пузырь, и осталось только безоблачное, бесконечное блаженство.       — Кажется, я сплю, — прошептал он. — Не могу поверить, что это происходит со мной.       — Теперь, когда мы выяснили все вопросы, — нетерпеливо вздохнул Джемин, — может, займёмся делом?       И когда Ренджун счастливо кивнул и потянулся, чтобы нажать на плей и запустить фильм, чужие наглые руки скользнули в его пижамные штаны, обхватывая полувозбужденный член.       — У тебя ведь гон, детка, — хмыкнул Джено, пальцами пробегаясь от живота до чувствительных сосков, и Ренджун простонал и выгнулся.       Кажется, этот день обещал быть долгим. Долгим, и очень горячим.

***

      Первым, о чем подумал Ренджун, просыпаясь, была мысль, что им нужна новая кровать. Такая широкая-широкая, чтобы всякие липучие задницы не мешали ему спать, практически душа своими тяжёлыми конечностями. Он закряхтел, заворочался и сильно зарядил локтем куда-то вбок, и Джемин болезненно выдохнул:       — Ты любишь с утра пожестче?       — Я люблю с утра подольше, — и когда тот распахнул в заинтересованности глаза, добавил: — И я сейчас говорю про сон. А не о том, о чем подумал кто-то озабоченный.       — Джено-я, он обзывается, — заныл Джемин, притягивая почти успевшего высвободиться Ренджуна обратно, укладывая себе на грудь.       — Это потому, что ты и правда озабоченный, — не открывая глаз ответил Джено, и Ренджун почувствовал затылком возмущенный джеминов вздох. Тот, однако, дулся не долго, принявшись выцеловывать сухими губами дорожку на чужой шее, и Ренджун сладко задрожал, прикрывая ресницы.       — Думаю, гон закончился, — Джено приблизился, чтобы мягко чмокнуть ренджуновы губы, и когда тот вопросительно промычал, нежно погладил по голове. — Хотя я буду скучать по твоим милым ушкам, — Ренджун вскрикнул, ощупывая голову: никаких дополнительных ушей на ней не наблюдалось, да и хвост больше не мешался между ног.       — Как закончился? — недовольно сверкнул глазами Джемин, на секунду отрываясь от своего увлекательного занятия.       — У мальчиков не бывает гона, — Джено погладил его по щеке, оставляя короткий поцелуй на лбу. — Хотя когда я гляжу на тебя, начинаю в этом сомневаться, — и потянулся вперёд, заглушая джеминов возмущённый возглас движениями своих губ.       Зажатый между их горячими телами Ренджун завороженно смотрел, как их губы соединяются — жадно и нетерпеливо, и от этих влажных звуков обдавало всё внутри жаром. И он вдруг вспомнил, что хотел греться в этом нежном и обжигающем пламени. Но теперь он был частью разгорающегося костра. Глубоко вдохнув, Ренджун ткнулся губами в их сомкнутые рты, перехватывая контроль и превращая поцелуй в настоящее возбуждающее безумие.

***

      Родители были удивлены ренджуновым спешным переездом. Кажется, они подумали, что эта антикварная лавка была заколдованной: так быстро парень собрал свои пожитки, чтобы перевезти всё за раз. Ему помогали двое парней — и оба покорили маму Ренджуна своими обходительными манерами и ослепительными улыбками. Впрочем, она могла бы сменить своё мнение, если бы узнала, что вначале они успели покорить сердце её единственного сына.       Отдохнувший Ренджун, с присущим ему энтузиазмом принялся наводить порядок в лавке. Он успел проникнуться атмосферой антиквариата и решил вникнуть в эту тему, наладить бизнес через интернет, и теперь озаботился оформлением лицензии. Втроём они переехали в дом, решив верхний этаж капитально перестроить, снеся некоторые мелкие перегородки. Но первым делом была куплена огромная кровать — и хотя просыпаться Ренджун продолжил оплетенным руками и ногами, жаловался он по привычке, втайне начав даже наслаждаться этим.       Только спустя полгода, в выходной день вместе с Джено и Джемином разбирая старый стеллаж, чтобы обработать полки новым лаком для дерева, Ренджун нашёл пожелтевший листок. Озарение пронзило его: судорожно откопав в тумбочке спальни знакомую шкатулку, он вытащил из-за зеркальца ещё один, чтобы сложив их вместе, прочитать.       Просить не бойся, бойся не просить.       Судьба витком прокладывает нить.       Одно желанье и одна дорога.       Виток, другой — лисицей обернись.       Получишь то, о чем мечтаешь долго.