Пушистый хвост

      — О. Боже, — громко, над самым ухом проговорил Джемин. — Боже. Боже. Боже.       Ренджун, разбуженный его резким голосом поморщился, потёр глаза рукой и раздражённо дёрнул хвостом.       Стоп. Рукой? Хвостом?!       Подскочив, он дезориентированно огляделся. На него с немым шоком смотрел Джено, и Джемин тоже смотрел, но не с таким уж и немым: он никак не мог закрыть рот, всё повторяя и повторяя.       — Ты кто? — наконец сменил пластинку Джемин, осторожно оглядывая Ренджуна, и тот почувствовал, как мурашки пробегаются по всему телу вместе с внимательным взглядом.       — Я Снежинка, — пробормотал он, неловко натягивая на себя одеяло. — То есть, Ренджун. Но ты зовёшь меня Снежинкой, — он закончил почти шёпотом, и беспомощно оглянулся на Джено.       — Такой милый, — сказал тот, расплываясь в улыбке. — У тебя две пары ушек, ты знаешь? — и цапнул рукой за те два, что лисьи и на макушке.       Честно говоря, Ренджун в гробу видал такую альтернативную анатомию, но обдумать это стоило позже. Быстро сопоставив два и два, он ощупал все четыре уха, и нашёл вторую серёжку, снял её, затаив дыхание. Но чуда не произошло: он всё ещё оставался наполовину лисом, а хозяева квартиры глядели на него с каким-то странным выражением, написанным на лицах.       Джено и Джемин переглянулись.       — Так ты… кошкодевочка? — спросил Джемин, заинтересованно подползая ближе.       — Скорее мальчик-лиса, — хмыкнул Джено. Его глаза сияли непонятным восторгом.       — Я… Ренджун? — почему-то вопросительно протянул Ренджун. Его лисьи уши прижались к голове, а хвост заходил из стороны в сторону, привлекая внимание Джено.       — Вау, — тот пригладил мягкую шерсть, скользя ближе к основанию хвоста. — Такой пушистый.       Пискнув и резко дернувшись, Ренджун перевалился через край кровати, больно падая на пол.       — Не бойся, — сказал Джено. — Мы не обидим тебя, — он улыбался так мягко и солнечно, что слова о том, что он сам кого хочешь обидит, застряли у Ренджуна в глотке.       — Давай мы тебя вначале оденем, а потом все вместе позавтракаем, — предложил Джемин, начиная тоже улыбаться.       Под внимательными взглядами двух пар глаз Ренджун чувствовал себя неловко. Он был голый, с отбитой попой и появившимися лишними частями тела, а ещё сидел в чужом доме. Но издеваться или выгонять его пока никто не собирался, и потому он несмело кивнул, прикрываясь хвостом.       Ренджун никогда не думал, что будет так рад обычной яичнице. Такой с поджаристой корочкой, кремовым жидким желтком и посыпанной зеленью. Удовлетворённо простонав, он прикончил вторую порцию, и запил кофе:       — Господи, вы бы знали, как мне надоела сырая курица!       Виновато глянув на него, Джемин пробормотал:       — Ну, я же не знал, что ты заколдованный, — он протянул Ренджуну кофейник, словно пытался задобрить.       Рассказ Ренджуна был долгим. Сложно сказать, что тому было виной: непростая ситуация, которая привела его в чужой дом или слишком вкусная яичница, на которую он всё время отвлекался, но теперь они все вместе обсуждали, что стоит делать дальше.       Ренджун подтянул сползающие из-за хвоста штаны (кажется, Джемина?), и возбуждённо пересказал второй раз своё пробуждение, резюмируя:       — Интересно, за что жизнь меня так ненавидит? — вопрос был риторическим, но Джено воспринял его слишком серьёзно.       — Что-то ещё случилось с тобой, Ренджуни? — он поглядел долго, подбадривающе, и Ренджун ляпнул:       — Парень бросил, пока я закрывал дедлайн и спал по четыре часа в сутки, — и ещё, не в силах остановиться: — И, вроде как, он мне изменить успел: я не проверял, но видел его в кафе с девушкой уже спустя несколько дней. Они выглядели близкими. А он ведь даже не поговорил со мной, и это было самым обидным.       Ренджун удивился сам, как просто смог говорить об этом. И хотя внутри всё ещё болело, ему явно полегчало за то время, что он был лисой. Знаете, когда вы боретесь с собой, домашними котами и ненавистью к лотку, сырой курице и тем, что вас упорно зовут Снежинкой, как-то не до сердечных волнений. Что делать с новыми чувствами к недавним хозяевам, он предпочитал не думать.       — Вот мудак! — выдохнул Джемин. — Он тебя не заслуживал.       Ренджун поднял на него благодарный взгляд:       — Спасибо, — просто сказал он. — Мне так хотелось услышать что-то подобное пару недель назад, но у единственного друга были свои проблемы, а родители только обрадовались бы. Они не слишком терпимые, когда дело касается меня и какого-то другого парня, знаете. Но я уже привык, — он хмыкнул, отпил кофе.       — Я бы отделал его так, что он ходить бы не смог, — тихо проговорил Джено, заставляя Ренджуна вздрогнуть и перевести на него взгляд: чужие глаза потемнели, челюсть заострилась, а руки сжались в кулаки.       Такой Джено пугал и завораживал.       — Потише, ковбой, — Джемин ткнулся губами в его щёку, пригладил волосы и сунул руку под майку на спине, чтобы погладить. — Ты бы создал проблемы и себе, и Ренджуни.       Спрятавшись за чашкой, Ренджун подавил вздох. О такой поддержке он мог только мечтать, и он вдруг понадеялся, что останется с ними двумя друзьями.       О том, что делать с некстати возникшей привязанностью, он собирался решить потом, на досуге. Когда будет наедине с бутылкой чего покрепче — «И никакого антиквариата».

***

      За прошедшую неделю в антикварной лавке мало что изменилось. Ренджун с опаской заглянул внутрь, когда Джено пригласительно распахнул перед ним дверь.       — Давай, малыш, — Джено замялся, с опозданием осознав сказанное. Теплая волна окатила Ренджуна, зажигая щёки смущением, но он постарался взять себя в руки.       — Заходи, сладкий, — нетерпеливо шепнул на ухо Джемин. — На нас странно смотрит какая-то бабка.       Бабка была несомненным аргументом для всякого, у кого под тёплой не по погоде курткой был спрятан хвост, а на голове кепкой неудобно расплющились звериные уши. Вздрогнув, Ренджун заскочил внутрь, и успокоился только тогда, когда дверь за ним с Джемином закрылась. Он огляделся:       — Так, надо сначала найти коробку, — сережки на всякий случай были осторожно спрятаны в пакет и засунуты в рюкзак Джено.       Поиски были недолгими: она обнаружилась там же, где Ренджун видел её в последний раз — под прилавком. Джемин, как самый активный из их троицы, ухватился за шкатулку и принялся вертеть её в руках.       — О, глядите! — он вытащил кусочек пожелтевшей бумажки, засунутый за зеркальце. — Тут написано что-то.       — Просить не бойся, бойся не просить. Судьба витком прокладывает нить, — вслух прочитал Джено. Он поправил сползшие очки, нахмурился: — Белиберда какая-то, — беспомощно пробормотал, переворачивая листок в поисках продолжения.       — Эта белиберда превратила Ренджуни в лису, — цыкнул Джемин. — Тут должна быть какая-то подсказка. Слушай, а зачем ты вообще эти серёжки надел?       Ренджун пожал плечами:       — Так вышло, — он смущённо уставился в пол, чувствуя, как щёки начинают краснеть. — Я был расстроен, а те сережки, что были надеты на мне — подарок бывшего на рождество — страшно захотелось сменить. И вот, — он развёл руками, указывая на дернувшийся в неловкости хвост и поджавшиеся лисьи уши.       — Милашка, — с горящими глазами пробормотал Джено. Они с Джемином странно переглянулись, но Ренджун был слишком занят собственным смущением, чтобы заметить это.

***

      То ли подсказки не существовало, то ли их умы были недостаточно остры для того, чтобы понять её, но мозговой штурм окончился ничем. Когда на часах высветилось пять вечера, Ренджун почувствовал дикий голод и усталость.       — Я неделю мечтал о том, как съем пиццу, — он застонал и откинулся на кровать. Они втроём сидели близко, удобно укутав ноги покрывалом. — Предлагаю осуществить мою мечту прямо сейчас.       — Окей, — Джено улыбнулся. — Я знаю хорошую пиццерию, они как раз готовят на вынос.       — Только плачу я, — бескомпромиссно заявил Ренджун. — Я вам задолжал на полжизни, наверное. Начну расплачиваться пораньше, глядишь, закончу до пенсии.       Джемин хмыкнул на эту тираду, но возражать не стал.       Еду привезли быстро. За ней спустился Джено с ренджуновым кошельком — тот и сам чуть не побежал открывать, но вовремя вспомнил, что уши и хвост, может, для каких-то котов и документы, но вовсе не для Ренджуна. Счастливо улыбаясь, Джено притащил пять тёплых коробок с логотипом.       — Куда нам столько? — поинтересовался он, и Ренджун по-лисьи заворчал, поджимая в раздражении пушистые уши.       — Сырая курица сломала мне психику! — заявил он. — Теперь надо много пиццы, чтобы забыть этот ужас.       Театрально схватившись за сердце, Джемин заканючил:       — Ну Ренджуни, ты мне будешь это до конца жизни припоминать?       — Угу, — буркнул Ренджун. Он ухватился за коробку, открыл её и оторвал большой кусок пиццы.       «Кажется, жизнь налаживается», — подумал он, вгрызаясь в тесто и блаженно прикрывая глаза.

***

      Вечером у них случился спор, и Ренджун был на своей стороне в единственном числе против НоМин парочки — так он успел окрестить этих двоих из ларца, что любят таскать к себе кошек и заколдованных мальчиков.       Суть спора была проста: Ренджун настаивал, что теперь он не имеет никакого морального права продолжать злоупотреблять чужим гостеприимством и должен остаться тут, в лавке, а Джено и Джемин были в корне не согласны.       — А откуда ты еду брать будешь? — нахмурился Джемин. Он скрестил руки на груди и сверлил Ренджуна взглядом.       — Оттуда, откуда и раньше брал. Представляешь, я умею ходить в магазин, — он картинно закатил глаза.       — Не надо ёрничать, детка, — погрозил ему пальцем Джемин. — Куда ты денешь хвост? Опять под куртку? А если тебя увидят?       — Джемин прав, — встрял Джено. — Это может быть опасно.       — Ну, конечно, — раздраженно фыркнул Ренджун. — Ты всегда будешь на его стороне, он ведь твой парень.       Джено невозмутимо пожал плечами:       — Да, Джемин мой парень. И я всегда буду на его стороне. Но в данном случае это к делу не относится.       Они перепирались ещё полчаса, но, похоже, для того, чтобы переспорить одного Ренджуна, надо было как минимум дюжина Джеминов или в два раза больше Джено. И то, не факт — успев наточить зубки в спорах с заказчиками, Ренджун был неумолим, и потому нехотя согласился на своего рода компромисс: он остаётся тут, дома, а Джено и Джемин будут навещать его и приносить продукты.

***

      Кажется, Джемин воспринял переселение Ренджуна как личный вызов. После работы, зайдя домой для приготовления ужина, вместе с Джено они выдвигаются в гости. И так каждый вечер, на протяжении недели — ровно в шесть часов пятнадцать минут барабанят в дверь с удвоенной силой. Когда это случилось впервые, Ренджун даже почувствовал, как сентиментальные слёзы ущипнули глаза. Когда последний раз кто-то готовил для него?.. Помнится, это было ещё в самом начале отношений с Джехёном, когда они проводили много времени вместе и казалось, что в будущем их ждёт нечто совместное и хорошее.       Этим пятничным вечером раздался стук в дверь, и Ренджун, вздрогнув и подтянув мягкие спортивки, поставил на паузу сериал и сунул ноги в тапочки, чтобы спуститься вниз.       Джемин, заходя первым, улыбнулся ему так, словно выиграл в лотерею, а потом напал с приветственными объятиями и по-хозяйски ощупал ренджуновы тощие телеса, не забыв пожмякать пушистый хвост. Игнорируя сбежавшие под резинку штанов мурашки, Ренджун деланно недовольно хмыкнул:       — Что такое?       — Ужин, Ренджуни. Как и всегда, мы же не могли оставить тебя в одиночестве, — Джено поправил лямку груженого рюкзака на плече и улыбнулся. Протиснувшись мимо Ренджуна и прилипшего к нему Джемина, он деловито прошлепал на второй этаж.       — Ужин? — переспросил Ренджун.       До сих пор он никак не мог привыкнуть к чужой доброте, и чувствовал благодарность пополам с неловкостью от её проявлений.       — Ренджуни? — откуда-то сверху раздался голос Джено. — Тебе кто-то звонит.       Выкрутившись из загребущих рук зашипевшего в неудовольствии Джемина, он поднялся на второй этаж и зашёл в спальню, чтобы взять лежащий на подушке телефон.       «Джехён» — гласила надпись на экране, и Ренджун почувствовал неожиданный удар в слабое, незажившее ещё сердце, и едва смог сдержать слёзы.       «Окей, сейчас он хочет, наконец, поговорить», — мелькнуло в голове у него.       Ренджун так хотел этого ещё месяц назад, но сейчас не был уверен в том, что не расплачется глупо и жалко перед теми людьми, презрение от которых может окончательно уничтожить его.       Но разговора было не избежать.       Вдохнув, как перед прыжком в воду, Ренджун взял трубку.       — Алло, — бесцветно сказал он.       — Привет, Ренджуни, — произнёс знакомый до боли голос. — Как ты?       — Нормально, — Ренджун не чувствовал ничего, кроме сжавшихся в судорожном спазме внутренностей.       — Я соскучился, — Джехён мягко рассмеялся. Его голос стал ниже и интимнее, когда он пробормотал: — Может, встретимся как-нибудь?       — Зачем ты звонишь? — не выдержал Ренджун.       Ему было так плохо. События прошедшего месяца обрушились лавиной, заставляя задыхаться. Вот, Джехён говорит ему о том, что больше не любит. Вот, он оглушительно хлопает дверью, выключает телефон и исчезает на неделю. Вот он сидит рядом с красивой девушкой, и нежно ей улыбается.       — А что, я не могу позвонить своему парню? — хмыкнул Джехён, и Ренджун не выдержал, сорвался на глупый всхлип:       — Ты бросил меня, забыл уже? — вскрикнул он, с силой сжимая в руках телефон. — Ты оставил меня, когда был так нужен, а теперь делаешь вид, что ничего не произошло?       — Не надо драмы. Сложности в отношениях есть у каждой пары, — хмыкнул Джехён. Раздражение скользнуло холодком в его тоне, когда он добавил: — Просто скажи мне, где ты. Я приеду, и мы поговорим.       — Ренджун? — Джено заглянул в комнату, услышав крик. Его мягкая улыбка мгновенно померкла, при взгляде на чужое заплаканное лицо. — Это он? — только и спросил Джено, и когда Ренджун беспомощно кивнул, то выдернул трубку из пальцев. — А теперь слушай сюда, мудила, — спокойно и жёстко сказал он. — Ты, видимо, тупой, раз не понял. Но я объясню доступно: ты, животное, больше не звонишь сюда и вообще забываешь номер Ренджуна. И тогда я не буду искать тебя, чтобы сломать тебе ноги в двух местах, так, что ты будешь учиться ходить в ближайшие двадцать лет, и так и не научишься. Я гарантирую.       Ренджун осел на кровать, глядя на Джено во все глаза: «Он заступается», — подумал он, — «заступается за меня», — и осознание этого факта пробудило такую лавину нежности и привязанности, что Ренджун зарыдал ещё сильнее.       — Что случилось? — в дверях появился Джемин. Он окинул их встревоженным взглядом. — Джено? — вопросительно протянул он, притягивая всхлипывающего Ренджуна в объятия, и тот раздражённо дёрнул плечом:       — Бывший звонил. Я решил слегка вмешаться, — он отвернулся, с глазами, полными гнева и разрушительной силы.       — Позвал бы меня, — хмыкнул Джемин, осторожно целуя ренджунову макушку. — Я бы тоже добавил пару ласковых, — его руки напряглись, но тут же расслабились, стоило Ренджуну ухватиться за чужую рубашку и сжать её в кулаках.       — Пойдём ужинать, лисёнок, — Джено присел рядом с ними, нежно погладил ренджунову коленку. — Он не стоит твоих слёз.