Ненавижу, что ты нравишься мне

— Нуна-а-а, — Чонгук со спины прижимается к тебе и обнимает крепко, шепча на ушко и гаденько хихикая. — Отвали, извращуга, пока я тебе твои похотливые ручонки нахрен не оторвала! — ты извиваешься, вырваться пытаешься из цепких лап, и не выдерживаешь спустя пару секунд, с силой ударяя кухонной лопаткой по мужским ладоням. — У меня сейчас мясо сгорит к чертям, ты хочешь сегодня голодным остаться? Кыш, кому сказала! Гук шипит от внезапной боли, но быстро приходит в себя, и тянется к плите, выключая задействованную конфорку, чтобы потом тебя над полом поднять и оттащить к столу. Он с твоей задницы домашние штаны вместе с бельём стягивает сразу до щиколоток, оставляя в майке и фартуке, а ты смотришь на этого засранца и понять не можешь, как стеснительный мальчишка так быстро смог превратиться в настоящее животное. Вы встречаетесь почти полгода, с того самого дня, когда он пришёл к тебе с абсурдной просьбой и остался на ночь, и с тех пор он так вырос и возмужал в психологическом плане, что тебе даже не верится, что он и правда раньше был другим. Ты смотришь на его лицо немного рассерженно, пока он усаживает тебя на стол и раздвигает твои ноги, а затем выдыхаешь устало, развязывая фартук и скидывая его на пол. — Что-то не так? — парень подмечает твоё дурное настроение и замедляется, не понимая причину твоего расстроенного вида. — А сам как думаешь? В последнее время только и делаем, что трахаемся, как кролики, — ты расстраиваешься ещё больше, когда озвучивает эти вещи вслух, потому что совершенно не этого ожидала от этих отношений, когда на них соглашалась, — когда мы в последний раз куда-то ходили? А когда просто были наедине и занимались чем-нибудь, кроме секса? У парня шок в глазах от внезапного понимания его ошибок и идиотского поведения, он и сам давно заметил, что поступает, как дикий зверь, который набрасывается на любимый кусок мяса, стоит тому попасть в его поле зрения, вот только поделать он с собой ничего не может. В тот день он пришёл к тебе, потому что терпеть задолбался, потому что пытался твоё внимание привлечь всеми возможными способами, но ты ни видеть его не хотела, ни слышать, поэтому он и приполз в отчаянии, под самым идиотским предлогом к тебе приблизился и сразу же взял быка за рога, а после этого судорожно стал навёрстывать упущенное, думал, что привяжет тебя к себе и душой, и телом, а вышло всё совсем наоборот. — Прости, нуна, я совсем перестал головой думать.. Парень в твои грустные глаза смотреть не хочет, припадает к твоей тонкой шее губами и шепчет, что исправится, что ни за что больше не станет вести себя так эгоистично. Ты так долго терпела такое потребительское к себе отношение, давала ему всё, что он просил, а взамен не получала почти ничего, удивительно даже, что ты его ещё не возненавидела, как раньше. Его руки горячие, обнимают нежно, но крепко, парень явно вину чувствует и признаёт, и тебе от этого уже легче, ты веришь в каждое его слово, потому что сейчас он снова выглядит, как напуганный котёнок, напуганный и ласковый. Тебе такого Чонгука не хватало жутко, хоть ты и не особо любишь слюнтяев и нюнь, но этого парня хоть иногда хочешь видеть именно таким. Он целует тебя в подбородок, щёки и кончик носа и взглядом с тобой встречается, а у тебя от него сердце щемит, потому что слабо верится, что такой извращенец снова может стать сладкой булочкой с корицей. Тебя заводит этот невинный вид, голову переполняют воспоминания о вашем первом разе и о том, каким робким и неуверенным Чон был тогда, поэтому ты его к себе ножками притягиваешь, намекая, что теперь совсем не против продолжения. — Хочу, как тогда... Парень теряется сначала, не понимая сути сказанного, но потом отходит немного назад и руку тебе протягивает, помогая спрыгнуть с кухонного стола. Он тебя в спальню ведёт за собой, вам обоим вдруг неловко становится, всё ощущается, как ролевая игра, но от этого ещё волнительней. Чонгук тихо просит тебя лечь, и ты слушаешься, немного зажимаясь, а он следом забирается на кровать и сверху нависает, шумно сглатывая подступившую слюну. На тебя внезапно накатывает дрожь вперемешку со смущением, дышать нечем и хочется охладиться, но ты всё равно руками к Гуку тянешься, завлекая к себе. Он рукой скользит по бархатистой коже твоего живота и ведёт ею вверх, задирая тонкую майку и оголяя любимую аккуратную грудь, а ты дышишь через раз, пытаясь как можно крепче за этот настрой уцепиться и именно на этой волне довести всё до конца. Чона кроет, он будто пьян до беспамятства, впервые за долгие месяцы он хочет тебя так сильно, и теперь дико жалеет, что всё это время с тобой просто трахался, а не занимался любовью. Он упустил самое главное, и теперь будет чувствовать себя идиотом, наверное, до конца своих дней. Парень целует тебя под пупком, кончиком носа касается кожи и ведёт им выше, поднимаясь к аккуратному ореолу и втягивая его в рот. Разумеется, у него не получится всё, как в тот раз, у него теперь опыта хоть отбавляй, поэтому как бы он ни хотел, а былую робость он себе уже не вернёт. Зато остались трепет и куча незадействованной нежности, которых должно хватить с лихвой. — Эй, Т/И, — твоё имя на его устах звучит так лаконично и правильно, так сладко, что хочется слышать это снова и снова. Как жаль, что зовёт он тебя так крайне редко, — ты самая красивая, знаешь? У тебя щёки алеют тут же и с губ срывается стон, потому что сосок снова оказывается в плену чужого рта, а проворные пальцы уже стягивают с твоих бёдер бельё. Ты чувствуешь разницу с первым разом, она слишком ощутима, но явная опытность Чона сейчас наоборот распаляет больше. В тот раз он взял тебя эмоциями, страстью и вниманием к деталям, в этот раз самой атмосферы уже достаточно, чтобы довести до экстаза и заставить забыть обо всех обидах. Юноша с лукавой улыбкой ползёт снова вниз, кончиком языка ведёт прямо к киске и им же сразу цепляет чувствительный клитор, обжигая дыханием и заставляя прогнуться в спине. Он редко балует тебя подобным образом, а в нынешней ситуации у тебя от этого вообще едет крыша, и Чонгук видит прекрасно твоё состояние, стоны слушает с наслаждением, аккуратно вводя в тебя средний палец. Перед глазами вспышки света и расплывающаяся муть, хочется бОльшего и как можно скорее, но Гук теперь нарочно медлит, мучает и доводит до бездумного состояния. Ты не выдерживаешь этой пытки, сама просишь поторопиться, ноги раскидываешь в стороны так широко, как только позволяет растяжка, и руками тянешься к парню со слезами на глазах. Он собой явно доволен, но с его лица быстро улыбка спадает, когда он раздетым оказывается меж твоих ног, держа в руке готовый взорваться член. Он входит резко, до конца, и брови заламывает, а ты губы поджимаешь и глухо мычишь от долгожданного удовольствия. Его лицо снова то самое, твоё любимое — с дрожащими губами и расфокусированным доверчивым взглядом, он всё же не вырос ни капли, просто опыта набрался и пошёл на поводу у гормонов. Чонгук вдалбливается глубоко, ритмично, правильно, он знает, где ты чувствительнее всего, каждое твоё слабое местечко запомнил и бьёт по ним снова и снова, за щиколотку хватает и втягивает указательный и средний пальчик твоей ноги в свой влажный рот, пока ты на эмоциях задыхаешься и почему-то не можешь перестать лить слёзы. Парень красивый весь, с ног до головы идеальный, ты на его напряжённый пресс смотришь и спускается взглядом туда, где соединяются ваши тела, а затем глаза зажмуриваешь и стонешь ещё громче, выгибаясь до хруста в позвоночнике, и кончаешь с его именем на губах. Гук разгоняется постепенно, дышит надрывно и шепчет что-то неразборчивое, заливая твой живот струями семени до самой груди. Ты в себя приходишь только через пару минут, а он уже рядом с тобой валяется и светится весь от счастья, словно маленький ребёнок, и ты надеешься, что вот такого Чона видеть будешь теперь чаще, чем раз в несколько месяцев.