Цветочная нимфа

— Мне кажется, что это, всё же, как-то не по-мужски, что ли, — Намджун мнётся и губы дует, но не сопротивляется и позволяет тебе блестки на влажную кожу наносить. — Тебя это особо не волновало, когда я фотографировала тебя с женским чулком в сетку на голове, — усмехаешься, чуть пошатнувшись от легкого толчка в плечо. — Да ладно тебе, эти фото все равно никто, кроме моей группы и препода не увидит. — Это уже, как минимум, тридцать человек, Т/И! Устало цокнув, ты лишь глаза закатываешь, не собираясь продолжать эти бессмысленные препирательства. В конце концов, если бы парень реально был настолько против этой фотосессии, он бы просто отказался участвовать. Ты пальцами ловко и мягко постукиваешь по гладкой груди, покрывая все легким слоем золотистых блёсток и уже предвкушаешь свою победу на конкурсе, потому что, когда ты снимаешь Кима, по-другому не бывает. А раз уж он в этот раз на твоих снимках нагишом красуется — другие фотографы и думать о первом месте должны забыть. Плавно переходя от грудины к ключицам и плечам, ты засматриваешься невольно на выпирающие косточки и на милую яремную впадинку, в которой так соблазнительно собралась капля воды, которую вдруг отчего-то слизать охота. Ты улыбаешься своим мыслям, что атаковали так не вовремя и подло, головой мотаешь, бегая взглядом по подтянутому мужскому телу, и думаешь, куда бы ещё блеска добавить, чтобы тело не смотрелось пустым. Намджун замечает твой задумчивый взгляд и предплечья подставляет, а ты улыбаешься ещё шире от того, что он вредничать перестал, наконец, и влился в творческий процесс. Хочется и на лицо немного сияния добавить, и ты чистой рукой за подбородок опускаешь лицо Кима к себе, размышляя, как поинтереснее это осуществить. Парень смотрит неотрывно на твои бегающие глаза и улыбается, демонстрируя свои очаровательные ямочки, и ты понимаешь, что его лицо и без блёсток само по себе светится, его и украшать ничем не нужно, поэтому лишь мажешь мизинцем по кончику его носа, используя оставшиеся частицы, как хайлайтер. Джун морщится забавно и глаза в кучу собирает, пытаясь рассмотреть свой нос, а ты хохочешь заливисто, шлепая его по руке и отворачиваясь к стиральной машинке, на которой ждёт своей участи огромный, но аккуратный и яркий букет. Осторожно касаясь, будто пересчитывая бутоны, ты выбираешь самые красивые из них и берёшь ножницы, срезая их вместе с небольшими частями стебельков. — Иди сюда, — почти шепчешь, и разворачиваешься к другу, осматривая цветы в ладонях, от чего не слышишь шорох сбоку и врезаешься в прохладное упругое тело, чувствуя волосами поток выбитого из легких парня воздуха. — Ой, блин, вся щека теперь в блестках.. Сильно смазалось? Намджун отступает на шаг, раскрывая руки и слегка губами причмокивая, мол, на, любуйся, и ты сначала честно ищешь смазавшуюся часть или проплешину, а потом и правда начинаешь тупо любоваться, потому что, черт возьми, тело у парня красивое. Но, вовремя взяв себя в руки, ты киваешь зачем-то, поднимаешься на носочки, держа двумя пальцами первую маленькую розу, и неловко пытаешься вплести стебель в пряди волос. Когда и первая, и вторая, и даже третья попытка провалены, ты психуешь и злишься на свои корявые руки, а Ким за запястья тебя перехватывает, привлекая твоё внимание к себе. — Давай я сразу в ванну сяду, а там уже удобнее будет, — он тебя отпускает, кивком указывая на ванную, и ты пожимаешь плечами, соглашаясь. — Сейчас... — парень неловко своими длиннющими ногами перебирает, стараясь не навернуться, и едва умещается со своими габаритами, но не жалуется в этот раз совсем. — Так? Ты торопливо отходишь назад, случайно поясницей врезаясь в раковину и раздраженно шипя, а затем в спине прогибаешься и отклоняешься назад, чтобы всю картину целиком увидеть. Прищурившись и закусив кончик языка, ты замираешь на секунду, после чего одними лишь пальцами правой руки машешь влево, прося друга чуть подвинуть корпус вбок. Неправильно поняв тебя, Нам облокачивается локтем на край ванной и смотрит выжидающе, как бы уточняя, верно ли он все сделал, а ты не реагируешь пару секунд, думая, что так он смотрится даже лучше, чем ты ожидала. Удовлетворенно поднимая большой палец вверх, ты просишь Кима замереть, что он послушно делает, уложив голову на кулак и молча наблюдая за твоими суетливыми действиями. Осмотрев пространство вокруг парня, ты хмыкаешь, вынимая оставшиеся цветы из вазы и хаотично разбрасывая их вокруг чужих ног. Ты видишь, как друг начинает смущаться и снова под нос себе бубнить что-то вроде «не по-мужицки это» и «на кой черт я опять согласился», но нагло игнорируешь очередной поток его нытья, снова принимаясь украшать уложенные волосы бутонами. В этот раз тебе не приходится пытаться равновесие удержать и тянуться, поэтому процесс идёт намного удачнее и быстрее, и ты довольно потираешь ладошки, ехидно хихикая. Когда приготовления закончены, ты опять отходишь подальше и долго рассматриваешь всю композицию в целом, но не понимаешь, что же тебя не устраивает, ведь, казалось бы — идеальный мужчина, сочный и влажный блеск его тела, прекрасное лицо без изъянов, цветочки вокруг раскиданы, а всё равно что-то не то. Ты замечаешь, как заскучавший и смущенный Джун поправляет край боксеров, натягивая его пониже, и тебя осеняет. Бельё — вот что здесь лишнее, оно-то и не вписывается! — Сними-ка это безобразие! — Чего? Трусы?! — парень выпучивает глаза, как ошпаренный, и хватается за последний предмет одежды с таким отчаянием, будто от этого его жизнь зависит. — Сдурела?! Не буду я этого делать! — Да чего у тебя там особенного, я что, по-твоему, члена не видела никогда? — ты возмущена и пыхтишь недовольно, руки упирая в бока, как маленькая, и уже готова капризную дурочку включить, но вдруг охаешь, подлетая к другу вплотную и опускаясь на пол рядом с ним. — А если так? Джун дергается от страха, роняя добрую половину цветов с головы, и замирает в ужасе, увидев твой взбешённый взгляд. Парень извинения тараторит, но руки твои настырно от себя отталкивает, не позволяя тебе лезть, куда не следует. Ты сначала шлепаешь его по кистям рук, шипишь громко, а потом просто замираешь, вскидывая руки в примирительном жесте, и Ким ведётся, расслабляясь и выравнивая дыхание. Ему кажется, что это все слишком, ведь хоть вы и дружите с пелёнок и всё друг у друга уже видели, это всё равно было много лет назад, и сейчас перспектива засветить гениталиями перед подругой детства его не радует от слова совсем. Вы, как-никак, в первую очередь мужчина и женщина. Ты пользуешься моментом, когда друг чуть голову в сторону отворачивает, и ныряешь руками по бокам от его ног, тут же кидая несколько больших цветов на его пах. Он среагировать не успевает и руками машет, пытаясь отпихнуть, а потом твой замысел понимает и перестаёт сопротивляться, протягивая тягучее «Ааа..», как бы показывая, что, наконец, догнал, чего ты хочешь. Тебе иногда кажется, что единственный из вас, кто вырос за эти годы — это ты, потому что Кима иначе как «ребёнок» описать и нельзя, слишком наивный и тормозной. Однако, это лишь иногда, в остальное же время он поражает тебя своей серьёзностью, потому что даже когда шутит, он смеётся после фальшиво, через секунду вновь возвращая невозмутимую мину на место. Ты этого не понимала никогда, но потом привыкла, потому что начала замечать, что наедине с тобой он все-таки может улыбаться искренне. — Я все цветы с башки растерял, — Ким бубнит виновато, выискивая в куче огромных цветений те самые небольшие бутончики, и стыдливо подаёт их тебе. Вплетая бутоны в растрепанные волосы заново, ты невольно взглядом скользишь по мужскому торсу, по торчащему из цветов бедру и понимаешь, что блёсток придётся добавить еще. Намджун жмётся от холода, намекая, что пора бы уже начинать, а ты просишь потерпеть ещё чуть-чуть и тянешься за банкой с золотиной, вторую руку параллельно смачивая под струей в раковине. Касаясь мокрой рукой мощного упругого бедра, ты задерживаешь дыхание, потому что кожа холодная и от твоих манипуляций мурашками покрывается, а ты чувствуешь, как дыбятся волосы на ногах под твоими пальцами, и от этого щекотно становится немного, но больше волнующе, потому что чем ниже ты пальцами спускаешься, тем сильнее напрягаются под кожей мышцы Кима. — Пошлятина какая-то, — бурчит друг в кулак и ты недовольно косишься на его лицо. — Это называется «эстетика», дуралей. — Я хочу взаимных унижений, — Нам это выпаливает на выдохе, хватая тебя за плечо. — У тебя ещё серебряные блестки были, я помню. — К чему ты..? — твои глаза встречаются со сверкающими омутами напротив и ты пытаешься сглотнуть вязкую слюну, но выходит так себе, поэтому приходится горло прочистить. — Оу.. — Как только я отсюда вылезу, сюда залезешь ты в точно таком же виде.