Цветочная нимфа

Намджун резко серьезный слишком, даже хуже, чем обычно, и ты ощущаешь легкий озноб во всем теле, потому что, походу, в этот раз ты сильно его мужскую гордость задела своими образами феечек, и огребать будешь за все фотосессии в прошлом вместе взятые. Ничего не ответив, ты отходишь к стиралке и хватаешь свой драгоценный фотоаппарат, сразу же нацеливаясь и погружаясь в работу. Тебе почти удаётся сосредоточиться, но каждый раз, когда Ким смотрит в объектив, ты вздрагиваешь и хмуришься. Даже если фотографироваться в ванной в белье для тебя — плёвое дело, всё равно доверять такую работу и свою дорогущую технику этому верзиле с руками из пятой точки ты не хочешь совершенно. Замерев в двух шагах от друга, ты приседаешь и наклоняешься вбок, пытаясь найти идеальный угол и освещение. В такие моменты ты напрочь забываешь обо всем, словно метлой выгоняя из разума весь мусор, все эмоции и мысли. Твоя работа — это твоя жизнь, ты ни на что её не променяешь. Каждый раз, спуская кнопку затвора, ты ощущаешь себя охотницей, нажимающей на курок. По логике, раз ты — охотница, то модель — жертва, но только в этот раз всё совершенно иначе. Джун смотрит пристально, положения рук, головы и торса меняет уже почти профессионально, имея большой опыт после более двух десятков фотосессии с тобой, завораживает даже простым взмахом кисти, а когда он подносит указательный палец к губам и прикусывает его соблазнительно, у тебя крышу сносит. Ему бы в порно сниматься, а не торчать с тобой в холодной ванной с цветами в волосах. Никакая он не нимфа, которую ты хотела изобразить, сейчас он больше походит на инкуба, выползшего из самых глубин преисподней и готового выжать из тебя все жизненные соки. — Закончили, — выдыхаешь устало спустя минут тридцать. Удачных кадров на целый альбом хватит, половину даже редактировать не придётся, максимум яркость и контрастность подкрутить и вуаля, шедевр для выставки готов, приз за первое место — убитая половина нервных клеток и поседевшая голова. — Ничего не забыла? — Ким встаёт резко, и с него цветы валятся по сторонам и на пол летят, он запускает пятерню в волосы и встряхивает аккуратно, так, чтобы бутоны выпали, но не повредились. — Тащи вторую банку своих этих пайеток. — Блёсток. — Да какая, нахрен, разница? — Джун вскрикивает возмущённо, намекая, что с темы ты не уйдёшь, в этот раз он тебя безнаказанной точно не оставит. Ты поджимаешь губы, состроив обиженную моську, надеясь растрогать друга и выставить его виноватым в принуждении и повышении голоса, но парень невозмутим. Он осторожно выползает из твоей крошечной ванной и становится в позу «руки в боки», отрицательно мотая головой. Ты понимаешь, что выхода нет, с сожалением откладываешь камеру, лениво плетясь в свою комнату за нужной баночкой, и ворчишь, как подросток, что никто не любит и не понимает тебя в этом несчастном мире. Выбирая между красным и серебряным цветами, ты на минуту зависаешь, подумывая о том, что раз блеск будет на груди, то и белье надо надеть более подходящее, а не твой затасканный домашний лифчик. Устало вздохнув, выдвигаешь ящик комода с нижним бельём и пялишься, не шевелясь, будто видишь все эти вещи впервые. — Ну и какой выбрать, блин, — тебе не нравится ни синий, ни красный, ни белый, а выбирать совсем уж вырвиглазный бирюзовый — пошло, чем ты вообще думала, когда покупала этот комплект? Выругавшись на саму себя, ты останавливаешься на беспроигрышном чёрном, без косточек, подкладок и прочей чепухи. Лишь тонкое и приятное телу, слегка просвечивающее, кружево. Раз уж Намджун решил отомстить, то и ты должна его поволновать как следует. Спешно переодевшись, ты возвращаешься к другу, который сидит на краю ванной и от скуки залипает в неизвестную тебе игру на телефоне. — Чего так долго? — он поднимает голову и давится воздухом, с трудом откашливаясь, пока ты открываешь баночку и мочишь руку. — Ну и прикид у тебя, подруга. — Что, так сильно нравится? — откровенно заигрываешь, хихикая и издевательски виляя бёдрами. — Тоже по всему телу или груди хватит? — Я сам, - Нам поднимается, откладывая телефон к твоей камере, и приближается, выхватывая пластмассовую ёмкость. — Чего? — ты прикрываешь бюст руками, злобно зыркая на сосредоточенное лицо парня. — Парниша, а ты ничего, часом, не попутал? — Да что ты говоришь? — внезапно низким голосом выдаёт Ким, цепляя длинными пальцами твоё запястье и пытаясь отодвинуть, но ты не из слабых, поэтому так просто сдаваться не намерена. — А кто час назад облапал меня везде и всюду, а? — Да не лапала я, а просто украшала, эй! — Вот и я собираюсь просто тебя украсить, хватит сопротивляться, я не отстану. Ты улыбаешься, как ненормальная, но руки разлепить не позволяешь, сжимаешься в комочек, пытаясь отвернуться. Джун тебя отпускает и выдаёт очень уж расстроенное «Нечестно!», и ты понимаешь, что и правда поступаешь несправедливо, ведь он хочет, чтобы ты почувствовала себя так же, как чувствовал себя он, когда ты изгалялась над ним, как только могла, все эти годы. — Ладно, только больше необходимого не трогать! — ты хмуришься обиженно, разворачиваясь обратно и расставляя руки в стороны. — Я, всё-таки, девушка, наши тела отличаются. — Не волнуйся, в этом плане ты меня не интересуешь, — произносит парень, а внутри тебя вдруг все съеживается и колется, хоть ты всегда об этом знала, всё равно слышать подобное от мужчины как-то неприятно. —Без обид. — Да какое там. Виду не подаёшь и лишь дыхание задерживаешь, когда Намджун руку смачивает и подносит к тебе. Он касается быстро, рвано, чтобы минимизировать риски зайти не туда, куда надо, и ты злиться начинаешь, потому что грубо, потому что воды на ладони много слишком, от этого кожа не влажная, а мокрая, и капли градом стекают на бюстгальтер, пропитывая и без того прозрачную ткань. — Эй, ты можешь аккуратнее? И вообще, вода холодная, потеплее сделать не мог? — ты взрываешься, ругаясь громко, покрываешься мурашками от холода и чувствуешь, как от него же твердеют соски. — Изверг. — Прости, сейчас исправлю, — друг тушуется, судорожно за полотенце хватаясь, и вытирает излишки воды, выглядя при этом, как щенок, которого отругали за то, что он наделал кучу посреди гостиной. — Сейчас потеплее воду сделаю. — Да черт с ним, лепи уже как есть. Нам не спорит, виновато косясь на тебя, и закрывает кран, усаживаясь обратно на край ванной, чтобы не пришлось нагибаться, и принимается сухими пальцами набирать блёстки. Он вбивает их совсем уж неумело, где-то перебарщивает, а где-то оставляет дыры, ты посматриваешь на это безобразие в зеркало над раковиной, но молчишь, решая позволить парню сделать всё самому и, желательно, побыстрее. Ты чувствуешь холодные касания прямо между грудей и губу закусываешь, но взгляд от отражения не отводишь, только теперь смотришь не на себя, а на Намджуна, который на мгновение глаза прикрывает, вздыхая глубоко, а затем к работе возвращается, поднимая взгляд на твоё лицо в надежде, что ты ничего не заметила. Едва сдержав просящуюся наружу колкую шутку, ты прикрываешь глаза и сосредотачиваешься на ощущениях. На мучения не похоже совсем, больше смахивает на какую-то прелюдию. И чего этот парень так злился, если это даже приятно? Да, холодновато и неловко, но приятно же, когда тебя так нежно касаются. Ким плавно движется вбок, прямо на саму грудь, и выдыхает шумно, после громко сглатывая. Он чувствует, как под его пальцами проминается мягкая плоть, покрытая мурашками, и понимает, что зря он это всё начал. Едва выдержав эту пытку, он добавляет немного блеска на шею и плечи, остатки с пальцев небрежно вытирая об себя. — Закончил? Он поднимает на тебя немного бешеный взгляд, как у напуганного кошака, и ты смеёшься вдруг, прикрывая рот ладонью. — Лицо попроще, — выдаёшь ты сквозь смех и тянешь друга на себя, отодвигая. — Ну всё, поехали. Если что-то случится с камерой, я тебя кастрирую. Джун кивает, зная, что ты не шутишь, поэтому фотоаппарат берет в руки предельно осторожно, но достаточно крепко сжимает, чтобы не уронить. Парень перекидывает ремешок через голову для ещё большей уверенности и включает технику, от цены которой у него глаза на лоб полезли, когда он впервые её услышал. Ты садишься аккуратно в самое пустое место, закидывая себя цветами, как и Намджуна до этого, и интересуешься, хочет ли он, чтобы ты и в волосы их вплела. Он головой качает, мол, нет, не надо, а затем просит зачем-то волосы вообще убрать наверх, и ты слушаешься, хоть и с недоверием поглядываешь на своего горе-фотографа. Просишь подать резинку с верхней полки и заплетаешь небрежный пучок, после усаживаясь поудобнее. — Лифчик не хочешь снять? — Нам вдруг выпрямляется и скалится, оглядывая тебя сверху вниз. — В жопу не хочешь пойти? — Да ладно тебе. Я что, по-твоему, сисек не видел? — парень тебя передразнивает нагло, но ты видишь, что больше в шутку. — Твоя грудь ничем от других не отличается. Твоя гордость задета, ты злишься и уже давно на пределе, и финальная фраза Намджуна становится последней каплей в твоей чаше терпения. Ты смотришь исподлобья, пыхтишь и заводишь руки за спину, нащупывая аккуратный тонкий бантик.