scaretale

      — Отпуск. Это должен был быть отпуск. И где мы? И куда ты? Еще и ночью.       — Да ты надоел, — заебанный вздох. — Переезд не равен отпуску. У тебя и так вся жизнь — отпуск. И ты, ублюдок, остаешься дома, ухожу только я, какого черта ноешь?       Дадзай раздраженно бормочет что-то о маленьких и нервных животных, упрямо продолжает скользить взглядом по черным строчкам на шероховатых страницах книги, но, так и не уловив ни одного слова, закрывает ее и откладывает на журнальный столик. Тяжелым взглядом буравит спину Чуи, пока тот крутится перед зеркалом в желтом мягком свете высокого торшера, неспособный определиться с внешним видом. Все же вылезти из такого родного черного костюма с серой жилеткой оказалось куда сложнее, чем представлялось на первый взгляд.       — Просто смени плащ и избавься от шляпы хоть сейчас, — вздыхает Дадзай, упираясь локтем в подлокотник и подпирая голову.       Чуя отвечает, показав средний палец. Но, нахмурив брови, над плащом задумывается. Черт, с одной стороны и плевать, в чем идти, а с другой... Если уж начали менять свою жизнь, можно изменить и привычки в одежде? Наверное. Хотя кое-кто бинты так и не снимает! Так что не ему вякать про шляпу!       С тихим рыком Чуя нервно скидывает на кровать пиджак, портупею и галстук. Ситуация начинает, мягко говоря, бесить, от волнения душно, хоть окно в комнате открыто, и ебущий мозги Дадзай, как обычно, нихуя не помогает. Протянув руку за телефоном и взглянув на экран, Чуе хочется тихо взвыть. Сука. Его смена начинается через пятнадцать минут, а он не то, что еще не в городе, он из собственной спальни никак не выйдет!       — Вот, — внезапно звучит нам ухом, а на кровати уже лежит короткий широкий темный плащ. Дадзай как всегда ходит бесшумно и подходит впритык именно тогда, когда на окружающее Чуя внимания не обращает.       — Надевай портупею, оставь красную рубашку. Сомневаюсь, что понадобится, но вдруг.       Наклонившись над плечом и разглядывая Накахару в зеркале прищуренными темными глазами, пока тот переваривает услышанное, стоя как болванчик, Дадзай продолжает:       — Расстегни верхне пуговицы, — и сам же их ловко расстегивает одной рукой, слегка приобняв, — меньше чем через час все равно это сделаешь. И волосы собери в хвост.       Чуя смотрит на Дадзая с недоверием, но поднимает руку, чтобы расстегнуть верхние пуговицы, сразу же чувствуя, как легче становится дышать. А завязать хвост не успевает, потому что Дадзай оказывается в удивительно доброжелательном настроении — мягко проводит пальцами по голове, скользит пальцами меж рыжих локонов, собирая их вместе, гладит и слегка массирует подушечками корни волос. Чуя с наслаждением закрывает глаза, тяжело вздохнув.       Работа еще не началась, а он уже заебался. Хочется развернуться, уткнуться лбом в Дадзая и остаться дома. Включить на ноутбуке любой фильм, выключить свет и валяться в постели под одеялом, обниматься крепко и засыпать. Выходить из дома кажется ошибкой. А еще ему совершенно не нравится сочетание темно-бордовой рубашки с широким матовым темно-синим плащом без воротника. Даже нет сил пытаться объяснить это Дадзаю.       — На самом деле ты просто боишься, что меня кто-то склеит, да?       Дадзай надменно закатывает глаза, берет с комода резинку и завязывает рыжие волосы в низкий хвост, тут же перекидывая его вперед. Он будто ребенка в школу собирает, а не взрослого на работу, ей-богу.       — Ты работаешь в ночи. Те, кто будут тебя клеить, смотрят не на сочетание одежды, а на твою шею.       — А если я буду клеить?       Чуя смотрит на Дадзая через зеркало с веселой ухмылкой, на что тот отвечает очень правдоподобным невинным непониманием.       — Кого?       И не будь это Дадзай, он бы даже поверил. А так ноль сомнений, что в голове у того уже тысяча и один план, как сделать жизнь Чуи адом меньше чем за пять минут, если он и правда попробует лезть к кому-то не по работе. Долговязый ревнивый ублюдок.       Дернув его за воротник и заставив наклониться вперед через плечо, Чуя звонко целует Дадзая в щеку, подхватывает плащ с перчатками и после довольный идет к двери. Правда, идет он к двери не в коридор, а в ванную комнату, из нее — на крышу первого этажа. Планировка дома непривычная (как и сам, сука, двухэтажный дом с высокими потолками и узкими двускатными крышами, даже не верится, что был единственный свободный для сдачи), но не без своих плюсов.       Когда Дадзай выходит следом, зевая и потирая плечи от ночной свежести, Чуя уже в плаще натягивает перчатки. Фонарь над дверью наполняет рыжие волосы глубоким медным цветом, который резко контрастирует на кажущимся черном плаще. Небольшой лес, начинающийся на границе их двора, возвышается темным неопрятным исполином, а над ним на чистом небе серебрятся далекие звезды. У Чуи теплится надежда, что, раз Дадзай зевает, то сейчас тот ляжет спать, но это, к сожалению, очень маловероятно. Потому, вздохнув, он начинает:       — Если кто-то постучит в дверь, не смей приглашать в дом — снисходительный взгляд темных теплых глаз он игнорирует.       — Чуя так обо мне беспокоится?       — Я беспокоюсь, что вернусь утром и буду разбираться с трупом невинного вора, а не упыря, а после мне еще придется объясняться перед мэром города, что за нахуй тут произошел.       — Чуя.       — И на улицу не выходи. Мы обычные люди. Ночью или смотрим телек, или трахаемся, или спим, но не гуляем, — проверяет карманы плаща, поправляет воротник рубашки и хвост на плече, игнорируя обращение в свою сторону.       — Чуя.       — Не трогай кухню. Я еще не проверил детекторы дыма, — нащупывает нож под портупеей и застегивается.       — Чуя.       — Если что-то услышишь, лучше позвони.       — Чуя, я всегда что-то слышу.       Воцаряется тишина, разбавляемая тихим гудением лампочки. Накахара чувствует себя крайне глупо, отчего хмурится и поджимает губы, но сверлить внимательным взглядом показательно заебанного Дадзая не перестает. Он понимает, что перегибает палку с подобными глупыми (на самом деле нет!) наставлениями, понимает, что всю их ситуацию Дадзай знает даже лучше него, но поделать ничего не может.       Новое место, новая жизнь, новая работа. Точнее непривычная работа. Похожа на старую, но более… щадящая? И правда отпуск, если сравнивать с тем, что было в Японии.       — Уже десять пятьдесят три.       Проверяя телефон, Чуя чертыхается и уже собирается улетать, как его останавливает рука на запястье.       — Расслабься, — говорит Дадзай и поправляет ему воротник еще раз, — все будет хорошо. Но если начнешь охотиться, потому что кто-то тебе понравится, можешь доставать себе гроб из подвала.       Чуя хмыкает, невольно расправляя плечи и смотря на собеседника с ухмылкой.       — У нас нет подвала, а у меня нет гроба.       — Возьмешь у мэра, у него есть.       — Ты серьезно?       От этого глупого разговора Чуя чувствует себя лучше. Хах.       — Конечно. А теперь проваливай, — и когда Чуя поворачивается боком, шлепает его по заднице.       Показывая язык, Накахара наконец-то начинает светиться темно-красным контуром и быстро поднимается вверх, а после, рассмотрев вдали огни города, летит заступать на дежурство.       Дадзай смотрит вверх несколько секунд, после чего еще раз зевает и возвращается в дом.       Они переехали в этот тематический пригород где-то в Европе, так как в Японии привлекли к себе много лишнего внимания. Потому теперь прячутся, причем очень тупо — ну разве будет нормальный вампир, скрываясь от преследования, отправляться в город, полный вампиров?       А вот они рискнули. В городе и пригороде вампиры составляют только треть жителей, все остальные обычные люди, уверенные, что живут в очень специфическом месте, что процветает за счёт любопытных туристов, которым интересно посмотреть на всякую нечисть в современной обстановке.       Веселое прикрытие, да? Правда жить вампиром в таком городе, это соблюдать несколько очень жестких поправил. Например, можно кусать людей не чаще двух раз в неделю, пить кровь осторожно и в меру. Спасибо частым туристам, которые приезжают в город специально! Чтобы лично попробовать, как их укусит вампир. Правда, туристы уверены, что укусы липовые, фальшивые, а те единицы, которые правда попали под настоящие клыки, всего-лишь оказались слишком впечатлительными особами. Однако, если вампир не уследил за собой и создал упыря или убил человека, приговор один и без суда — снесут голову.       Они прибыли в этот город как обычные люди. Правду знает только мэр, старый знакомый Чуи, который дал им дом в пригороде. Оплата за это — Чуя один из тех, кто следит за порядком. Охотник на вампиров, которые нарушают правила. В конце концов, кто как не вампир сможет поймать вампира?