Наши двенадцать ночи однажды

Прости, Эмма. Другого раза уже не будет. Я должен буду сказать тебе всё сейчас. Не хотелось бы закончить так же грустно, как Норман. Ты должна стать «мамой», ведь я жил ради твоей улыбки.

— Рэй, что ты делаешь в моей комнате? — еле живым голосом, без какого либо желания просыпаться задалась вопросом Эмма. Не смотря на то, что кое-кто нагло нависал над ней, первой мыслью девочки было то, что её лучший друг Норман — мёртв. В комнате было холодно, но согревающее дыхание Рэя, наполненное переживаниями, обжигает губы, а это единственное, что теперь способно согреть и душу. Она тут же помрачнела от пришедшей в голову картины прощания с другом. — Я хочу умереть за тебя. Ты единственное, что у меня осталось, — парень дико нервничал и сжимал ткань одеяла своей рукой, выпалив все слова скороговоркой. — Что? Что ты несёшь… — на этом Эмма примолкла, пытаясь переварить сказанное. — Я сказал, что ты… — Рэй прикрыл глаза и глубоко вдохнув, собирался выпалить сказанное ещё раз, но с порывом эмоций парень на пару миллиметров подался вперёд и их случайное лёгкое прикосновение губ заставило запнуться на полуслове. Обоих. Лицо Рэя загорелось в смущении и тот тут же осёкся, робко отрыв глаза, пока Эмма в полном недоумении не подаёт абсолютно никаких признаков жизни. А потом отвела взгляд куда-то в угол комнаты, где точно не встретится с ним взглядом. — Рэй… — Эмма произнесла это с нежностью и печалью, и ещё чем-то, похожее на нарастающее недовольствие с отсутствием желания даже нахмурить брови. — Ты же знаешь, что я не позволю тебе умереть. Ни за что. Ты тоже последнее, что у меня осталось, разве ты не думаешь об этом? О моих чувствах? Почему ты всегда думаешь о себе? — если бы глаза Эммы можно было увидеть, Рэй прочитал бы по ним обиженное «эгоист». Паренёк будто пропустил всё мимо ушей и дрожащими пальцами коснулся щеки Эммы, скользя по лицу. Сначала пальцы легонько коснулись губ, но на этом рука содрогнулась и подалась к волосам девчонки, поправляя её пряди нежными прикосновениями. Он не знал, что ему делать, куда податься? К волосам, к щекам, а, может, чёрт, к губам, тонкой шее (нет, это слишком много дня него, хоть он и давно не боится смерти) или нахуй с этой комнаты, пока не поздно? Рэй продолжил гладить Эмму по волосам, не решив ничего. — Эмма, я не сделал неправильный выбор, у меня его не было, — девочка хотела ответить что-то, но на сей раз, Рэй нашел в себе смелость приложить свой палец к её рту и он делал это так, будто уже начал что-то запретное и это тебе не простое дружеское «помолчи». — Всё-таки, бежать всем вместе слишком рискованно и не скрываю то, что на других детей мне плевать от слова совсем, но у меня есть план, как однозначно обеспечить тебе жизнь. На себя — мне плевать, завтра же меня заберут и лучше не пытаться это изменить. — на этой ноте он вспомнил Нормана, что говорил похожие слова перед своим отъездом и это бесило, было сложным для принятия, но теперь Рэй его понял. — Я вспомнил, что сказала мне мама. — и тут же он невольно размыслил о том, откуда у него умение так хорошо скрывать свои эмоции. Он ведь сын Изабеллы, этой расчётливой лицемерки. Эта женщина работает чётко, как стрелка часов, и он скрывал свои чувства за секундной стрелкой так же хорошо. — Что ты хочешь мне предложить? — без явного энтузиазма спросила Эмма. — Ты должна забеременеть. Я много читал об этом и думаю, исходя из ситуации, Норман не очень обидится, будучи на том свете. Плюс ко всему, учитывая мои знания, я сделал вывод, что если ты родишь ребёнка, шанс стать «мамой» у тебя повысится, даже не учитывая твоё «отличное качество», — девушка закусила губу и сглотнула. — Выбрать жизнь тупой скотины в этой клетке ужасно, но смотреть на то, как судьбы таких же детей уничтожаются с вдавливанием цветка в грудь — в десять раз ужаснее, — Эмма легонько оттолкнула друга и попыталась встать, но тот, сомневаясь, неуверенно прижал её руки и кровати и застыл, как каменный. Всё это ужасно смущало и что-то внутри приказывало убраться прочь и не попадаться ей на в глаза до самой смерти (причем буквально), а это, увы или к счастью, недолго. — Неважно, — Эмма сопротивляется, но Рэй прижимает её сильнее. — Неважно! Ты будешь жить, ты должна выжить! И я не оставлю тебе выбора. — девчушка замерла и посмотрела другу в глаза, надеясь, что темнота не помешает ему увидеть всё то, что она не может сказать. — Моя мать сказала мне однажды, что она родила меня, «чтобы выжить, чтобы прожить дольше, чем кто-либо». И в отличии от идеи побега, это точно сработает. Ты понимаешь меня? — у Эммы была уйма вопросов, что, откуда, как, где, когда, но самый первый и самый важный: — Но почему ты считаешь, что должен умереть? Есть же выход, нужно только постараться и поверить! Неужели ты так хочешь, чтобы тебя съели? — Эмма была в отчаянии, это единственное, что он смог разглядеть. — За меня не волнуйся, живым я им не дамся. — Блядь, прекрати, перестань быть ёбаным героем. Давай убежим! — уже готовая заплакать, просила его. Рэй молчал, сжимая её ладони, придавленных к мягкой постели, в своих. — Может, ты поймёшь мои чувства, если я докажу их не только на словах? — это был скорее вопрос себе, чем ей. Рэй тяжело вздохнул и закрыл глаза, будто когда он откроет их в следующий раз, там появится шаринган, но на деле, парень хотел лишь перевести дух. Его взгляд изменился, как только открыл глаза. Рэй самодовольно усмехнулся и поверив в себя, приблизился к её лицу максимально близко, выдохнув прямо в губы. Эмма чувствует, как от их невероятной близости начинает сносить голову и не давая себе отчёта прикрывает глаза. Сын Изабеллы нежно касается щеки желанной, внимательно изучая, как дрожат в волнении её губки. — Ну что же ты спишь на яву? Сейчас я тебя разбужу. — и разум станет пустым и ярким. Рэй отпускает руки Эммы и подхватывая её за талию одной рукой, а другую поспешно запустив в её густые рыжие волосы, прислонил к себе, тут же накрыв её губы своими. Целуя робко, неумело. Поцелуй был нежен, но его силы нельзя не заметить. Эмма не издавала сначала ни единого движения, но даже так, не закрывая своих глаз, Рэй понял, как тяжело ей было бороться с желанием не ответить на нечто настолько приятное и какое удовольствие ему принесло наблюдение за тем, как его чертовски неугомонная девчонка неуверенно закидывает свои руки ему на плечи и забирает инициативу себе. Подарив ей пару секунд власти над собой, Рэй резко отрывается от неё и начинает смеяться на завоевательском, а затем, его лицо медленно растягивается в широкой улыбке и руки уже блуждают по принадлежащему ему телу девушки, а пришедшее возбуждение полностью лишает парня рассудка. — Ну, что ты делаешь такое лицо? Хочешь побыть со мной ещё? — Рэй не считал себя идеальным стратегом, но это был явно шах и мат. Он знает, что та до сих пор не хочет следовать его плану, но в тоже время, это единственное, что её удерживает. Слабость Эммы в том, что она наивна, нельзя было думать, что Рэй остановится на поцелуях. — Ты играешь со мной, но игра то моя, — гордо выпалила Эмма, прикусив Рэю нижнюю губу. Тот недовольно зашипел и снова оторвался. — Да что ты говоришь, — последний резко хватает девчушку за шею и та от удивление приоткрывает рот и вскрикивает, чем Рэй не долго думая воспользовался, проникнув ей в рот, после чего оба начали кое-как сплетаться языками. Эмма совершенно не поняла, что происходит, а вот Рэй был прекрасно начитан. В этот же момент, парочка встретилась глазами и он наконец-то расслабился, прикрыв глаза. — Всё будет хорошо, я покажу тебе, как надо. — Я не позволю тебе, если это значит, что ты завтра умрёшь, — Эмма тяжело дышала и была готова вот-вот рассплакаться. — череп нечему учить, понимаешь? Прими мой план! — А если… — Рэй начинает сомневаться в своих планах. «Может, всё-таки сделать попытку побега, хотя бы ради того, чтобы повторять это снова и снова? Да. Именно. Это всяко лучше смерти.» — А что если я буду жить? Ты согласна быть со мной? Ведь знаешь ли, мне не хочется изнасиловать тебя или заставлять делать это с нелюбимым. — Рэй видит в девушке желание продолжать эти поцелуи, они нравятся ей, но есть ли у неё чувства? Для черновласого этот фактор был в приоритете, ведь он порой ощущал больше, чем симпатию, умело это каждый раз скрывая. Но он знал, что отношения в это возрасте стоит начинать только при наличии чувств из самых глубин сердца, не только этой грязной страсти. Ведь она может быть у всех. «Нет, не думай об этом! Я должен её спасти и точка!» Эмма задумалась. Задумалась обо всём. О своих чувствах, что думала всё это время и что же за скелеты в шкафу у неё по отношению к Рэю? Ведь всё потому что они оба знали. Пусть и уверены были в разном. Рэй с самого начала решил для себя, что отдаст жизнь за тех двоих (спутница мечты и лучший друг) и с тех пор он сделал вывод: им незачем продолжать сближаться, даже как друзья (поэтому большинство своего времени он отдавал одиночеству, планам и книгам, пусть всё никогда и не получалось так гладко, он был из тех, кому не удавалось избежать эмоций и кто в них нуждался, а потом быстро заставлял себя забыть) на это попросту нет времени и надежды, ведь он всегда задавался вопросом, зачем заставлять Эмму и Нормана страдать? Так он своими же руками выстроил между ними тонкую стену. Да, сломать её легко, но это не нужно (ему так казалось). Ведь смерть — это точка невозврата. Эмма, в свою очередь, была уверена в том, что каждый из них обретёт новую семью и начнёт жизнь с чистого листа. Всё то, что у неё есть сейчас очень дорого, но временно. Она думала, навряд ли бы потеряла связь с друзьями, но и не факт, что они все не окажутся на разных концах света, но всё равно. Эмма всегда видела по отношению Рэя к себе то, (что тот всеми силами пытался показать), что холоден к ней и ему не интересны симпатии, помимо дружеских (по крайней мере, таким он пытался казаться). Эмма была умна и не давала волю эмоциям, пообещав себе никогда не допускать мыслей ни о чём, кроме дружбы, поняв всё с первого раза, как только намекнула ему однажды. С тех пор, Эмма не думала ни разу о этих чувствах. Возможно, их давным давно унесло время, чего она сама не понимала, но Рэй сможет. — Знаешь, чувства по время поцелуя… Это было так ново и прекрасно. Я думаю, если бы ты был не любим, я бы не хотела хвататься за твои губы снова и снова. — Эмма обнимает его и прижимается. Сначала Рэй засомневался, не говорит ли она это потому что не хочет, чтобы он умирал, но всё же пришёл к выводу, что Эмма просто не умеет лгать, даже если пытается. Рэй понял ответ. У неё есть чувства, которым нужно время и их совместные усилия, больше времени вместе. Как и его чувствам. Но всё же сейчас, страсть между ними сильно превышает их настоящие чувства. Рэй не хочет рисковать Эммой. Знаешь, моя чертовская неугомонная девчушка, я отдал всё, сражаясь за тебя, чтобы умереть у твоих ног. Выбраться наружу — значит вечную борьбу за выживание. Раньше у меня был только этот вариант, до сегодняшнего вечера. Я думал, помочь вам сбежать, жертвуя собой. Пусть я и эгоист, но ты единственное, что осталось у меня в этом мире и я хотел бы, чтобы ты жила, сколько другие не жили, жила за нас троих, не наверняка, а точно выжила. А мы с Норманом понаблюдаем за тобой оттуда. Понимаешь, мы просто родились не в то время, не в том месте и не в том мире. Я думаю, что времени не будет, поэтому, я надеюсь, что после моей смерти пройдёт лишь мгновение и мы снова будем вместе. Втроём. На весенней цветущей поляне, смеяться, кувыркаться, читать интересные книжки и играть в догонялки… — В следующей жизни, я буду сначала есть вкусняшки… Рэй сделал свой выбор.