Лабиринт сновидений

*Неделю спустя* Было уже около шести часов вечера, когда они покинули кладбище. Хотя понять это можно было только в том случае, если взглянуть на часы — небо с самого утра было затянуто серыми тучами подстать настроению, а мелкая морось окончательно его испортила. Дорогу развезло, и Анна пару раз чуть не поскользнулась на влажной земле. Весь путь до дома мама предпочла хранить угрюмое молчание, и Анна была ей за это благодарна — ей казалось, что стоит ей только открыть рот, как она разрыдается. Дом встретил их неожиданной пустотой. Анна зябко поёжилась от холода: камин не горел, что было неудивительно — теперь здесь никто не жил. Бабушка Анны, Лидия, недавно умерла. Просто сердце не выдержало — у стариков это часто бывает. Но Анна никогда не могла воспринимать ее как старуху, наоборот, Лидия Джонсон выглядела довольно моложаво для своих лет (за что соседки в шутку называли ее ведьмой), а белоснежные волосы всегда были убраны в аккуратную прическу. Может быть, именно поэтому Анна до сих пор не до конца приняла тот факт, что больше не увидит ее, не сможет поболтать с ней у огня, как раньше, никогда не увидит лучистые глаза, которые она часто любила прищуривать, глядя на блики от камина… Она потерянно огляделась: со смерти бабушки все вещи остались на своих местах, как и раньше, однако все же что-то изменилось. Раньше это место было наполнено заботой и любовью, проявлявшейся во всей обстановке: огонь, весело трещавший в камине, бесчисленные книжные полки, всегда блиставшие чистотой. Теперь же камин был холоден и черен, полки покрылись слоем пыли, и сам воздух в доме будто царапал лёгкие. «Лидии бы это не понравилось…» — промелькнуло у нее в голове. Бабушка всегда просила называть ее исключительно по имени, слово «бабушка» ей совершенно не нравилось — она терпеть не могла вспоминать о своем возрасте. Словно по наитию, Анна метнулась к окну и распахнула во всю ширь, впуская холодный воздух. Дышать сразу стало гораздо легче. Оглянувшись, она заметила, что мама обессиленно опустилась на диван и прижала пальцы к вискам, будто у нее разболелась голова. Смерть Лидии она переживала гораздо более остро, ведь они были очень близки, пусть и жили в последние десять лет порознь. Сделав пару глубоких вдохов, мама отняла руки от лица и произнесла: — Иди поищи тряпки. Здесь надо навести порядок, — голос у нее слегка дрожал, хотя она и пыталась выглядеть бодро Анна только кивнула и поспешно отвернулась, скрывая непрошенные слезы. На поверхностную уборку у них ушло совсем немного времени — в конце концов, Лидия никогда не разводила беспорядок, да и домик был не такой уж и большой: всего две комнаты да чердак. Спустя час они уже сидели в гостиной, как раньше, вот только теперь из было двое, а не трое. Дрова утешающе трещали в камине, огненные блики заполняли комнату теплым светом, прогоняя быстро сгустившуюся за окном тьму. Мама держала на коленях старый альбом, содержащий в основном фотографии Лидии, деда и их немногочисленной семьи. Альбом Анна нашла в спальне, в застеклёном шкафчике. Там же, у изголовья деревянной резной кровати она нашла старый ловец снов. Сколько она себя помнила, он был там и, казалось, впитал в себя запах Лидии, ее душу. Анна трепетно взяла в руки амулет, нежно провела по тонкой нитяной паутинке, погладила пёрышко, висящее на нитке. Она спросила однажды, для чего он нужен. Лидия тогда ответила, что он не даёт злым духам пробраться в сновидения, они запутываются в паутинке, и только хорошие, светлые сны достигают ее. Хорошие сны бы ей не помешали, а то последние время она сама не своя, вся на нервах — вот-вот сорвётся. Перевернув очередную страницу, они наткнулись на фотографию пятидесятилетней давности — с нее весело и с вызовом смотрела Лидия. — Как же ты на нее похожа! — воскликнула мама. Краска наконец вернулась на ее щеки. — Ты преувеличиваешь… — черты лица у них действительно были очень схожи, но Анна только мечтать могла о ее рыжих волосах. У самой нее они были совершенно скучные, русые.

***

Нос небольшой лодчонки мягко разрезает гладь прозрачного озера, планомерно двигаясь к зелёному островку. Ласковый ветерок нежно развевает мои волосы и освежает лицо, не давая сомлеть от жары. Рокот мотора успокаивает. Откуда-то слышится песня сверчков. Улучив момент, бросаю на сидящего рядом парня взгляд из-под ресниц. Белая майка плотно облегает упругие мышцы, светлые волосы напоминают колосья пшеницы. Он замечает мой взгляд и отвечает на него милой, открытой улыбкой. Именно она в нем мне нравится больше всего. Странно, но я не могу вспомнить его имя. Кажется, он напоминает одного моего знакомого из Милуоки. Или это один из бывших одноклассников?.. А, прочем, неважно. Важно лишь то, что мне с ним хорошо. Постепенно мы приближаемся к островку. Ещё пара метров, и я наконец опускаю ноги на глинистый берег. Из-под сандалий разбегаются мелкие жучки, заставляя рассмеяться от неожиданности. Как давно я не чувствовала такой лёгкости! Прямо к берегу примыкает небольшой лесок. Мне ужасно хочется прогуляться там, тем более, у воды слишком много приставучек мошек. Я оставляю парня обустраивать нам пикник, а сама иду на прогулку. Земля приятно пружинит под ногами, а солнечные лучики, выглядывающие из-за облаков, превращают округу в самую настоящую сказку. Я вспоминаю, как любила играть здесь в детстве и совершенно неожиданно для себя пускаюсь бежать впрыпрыжку, высоко задирая ноги и хохоча от восторга. Внезапно я останавливаюсь, прекращая сумасшедший бег, и замираю на месте, стараясь отдышаться. Показалось?.. Или действительно сбоку промелькнула чья-то тень? Но вокруг никого нет. Незачем себя накручивать. В душе поселяется неприятный червячок тревоги. Погода тоже изменилась: солнце скрылось за неизвестно откуда взявшимися тучами, ветер стал холоднее, неприятнее. Надо возвращаться. Назад я иду уже куда медленнее, будто чего-то опасаясь. Странное это чувство — ведь ничего не может здесь случиться, правда?.. Подойдя к нашей стоянке, я окликаю парня. Нет ответа. Становится ещё беспокойнее, но я все же беру себя в руки, не позволяя бессмысленной панике захватить себя. Может быть, просто отошёл по-маленькому? Тогда он скоро вернётся, и все будет просто отлично. Во только проходит минута, две, и я начинаю волноваться по-настоящему. Не в силах успокоиться, хожу туда-сюда по песчаному пляжу, бросаю быстрые взгляды то на лодку, то на черную громаду леса. Наконец я не выдерживаю и решаюсь самой поискать его. Передо мной несколько тропинок: одна — большая, откуда я вернулась только что. Сомневаюсь, что найду его там. Другая — поменьше и, как я помню, она ведёт к заброшенной хижине. Раньше там жил один сумасшедший старик, но теперь она пустует. Делать там абсолютно нечего, но все же я решаюсь проверить этот вариант. — Апчхи! — столько пыли я ещё в жизни не видела. Единственная комната заполнена мусором разного рода: битыми кирпичами, бутылочными осколками, пачками от чипсов. Видимо, кроме нас на острове бывают ещё гости. И не слишком аккуратные… Сама не знаю зачем, переступаю через кусок колючек проволоки и продвигаюсь ближе к дальней стене, возле которой стоит подобие стола. На нем также валяется куча всякого хлама, но мое внимание привлекает кукла. Что-то в ней кажется мне неправильным — возможно, она просто слишком чистая для этого места. И откуда она вообще здесь взялась?.. Я было пытаюсь дотронуться до нее, но меня отвлекает внезапный вскрик. Чёрт! Выбегаю наружу, взволнованно оглядываюсь. Откуда звук? А может, просто показалось? Или это просто птица…

***

Кровь повсюду. Ее сладковатый запах окружает меня, от него мутит так, что трудно сдержаться. Я хочу отвернуться, не не могу. Как же так? Ведь все было хорошо… Я до сих пор не могу поверить своим глазам, когда опускаюсь на колени возле трупа. Его руки всё ещё хранят тепло, но любимые голубые глаза смотрят без всякого выражения куда-то в небеса. В ушах звенит, как если бы ударили по голове, мысли путаются. Кажется, будто стало темнее, и солнце совсем не греет, так обледенели ладони. Сделав судорожный вдох, нахожу в себе силы оторвать взгляд от страшного зрелища и вижу впереди…куклу. Милое платьице, шековистые волосы и черные, как сама Тьма, глаза. — Убийца, — шепчет она и улыбается, кивая на мою руку, сжимающую окровавленный нож.

***

— Аааааа! — Что такое? Что с тобой? — восклицает мама, хватаясь за сердце от неожиданности. Как хорошо, что они легли спать на один диван, так все же спокойнее. Страшный сон постепенно уходит в небытие, позволяя успокоиться. — Ничего, просто кошмар приснился… Уже все в порядке, можешь дальше спать, — натянутая улыбка, кажется, удовлетворяет маму и она спокойно отворачивается к стенке. Она уже не видит, с каким ужасом ее дочь уставилась на ловец снов, повешанный перед сном у изголовья. С каким ужасом она смотрит на будто ножом разрезанные красные нити, которые должны били защищать ее.