Ну что, давай по-новой?

Тёмное небо перекрывали едва видные на его фоне грозные, тучевые облака. Из-за них ярким светом, едва-едва, выглядывала белая полная луна. Белёсыми, выделяющимися точками, на небе светили звёзды. Тихо дул ветер, растрёпывая распущенные волосы некоторых первокурсниц, развивая мантии столпившегося около поезда народа. Галдящие и осматривающиеся дети нетерпеливо ерзали на одном месте, не зная, куда себя деть от острого переживания того, что будет дальше. Даже чистокровным детям аристократов было не по себе в этот момент, хотя им родители, в отличии от маглорожденных и некоторых полукровных, по просьбе рассказывали буквально каждую мельчащую деталь этого знаменательного вечера. Нервы, они такие, никого не обойдут стороной. Даже тех, кто это уже проходил очень много лет назад. Передёрнув плечами, Гарри осмотрел до боли знакомый перон. Множество воспоминаний об этом месте, хоть они и были ограничены приездом, уездом и некоторыми другими событиями, сжимали сердце в приступе громаднейшей ностальгии. Кто бы, что бы и как бы он не говорил, Хогвартс был самый чудесным, любимым и глубоко лелеемым периодом его жизни. Рядом стоящий Рон, кутавшийся в свою мантию от холода, пробирающего до костей, испытывал схожие чувства. Всё таки это место было тем, что связало его с самым лучшим другом, ставшим настоящим братом — в сравнении с этим, другие члены его огромного, обширного, но, к сожалению, не дружного семейства так и не смогли стать ему до невозможности близкими. Самый родной для него был Джордж. И скрепила их смерть Фреда, но не настолько, чтобы общаться каждый день. Они частенько встречаются, когда оба освобождаются от любых дел, за чашкой чая или кружкой сливочного пива, вспоминая своё прошлое. Он, да и вся семья, так и не смогли смириться с потерей, что, казалось, должно было их соединить в такой трудный час, но наоборот, разбросало в разные стороны. Насколько Рон знал, другие братья тоже так же кучками встречаются друг с другом. — и самой прекрасной девушкой на свете. Именно этому месту он обязан за то, что встретил самых дорогих ему людей в этом мире. Где-то в толпе мелькнула знакомая макушка каштановых волос и Рон мечтательно вздохнул себе под нос. «Может, Гарри чем-то прав и стоит уже сейчас налаживать отношения?» — думал парнишка, выискивая глазами потерявшийся силуэт до дрожи любимой девушки. Поттеру же оставалось лишь тихо вздыхать, краем глаза наблюдая за другом. Его любовь придёт сюда только через год, так что сейчас делать ему особо нечего, в этом плане, по крайней мере. В остальном же дел у них просто завал. Только представив, что им предстоит сделать, Гарри тихонечко простонал, небрежным жестом приложив руку к глазам, смотря на толпу перед ним сквозь слегка растопыренные пальцы. Вон там стоит и светит блондинистой макушкой Малфой, в окружении Крэбба, Гойла и Паркинсон, всё такой же смятенный и не слишком понимающий, что недавно произошло. Правда, для других на лице аристократа сияло знаменитое каменное лицо Драко. Ну, по крайней мере, её первая версия. Всё же он ещё ребёнок, не мог полностью скрывать свои эмоции. Гарри слишком хорошо знал повзрослевшую версию блондинистого, чтобы разглядеть за тщетными попытками будущего слизеринца скрыть свои эмоции и переживания. Парень усмехнулся краем губ и перевёл взгляд дальше. В толпе он нашёл Невилла, ещё пухлого, неповоротливого и напуганного мальчишку. Он тихо хихикнул, вспомнив как тот разгонял непослушную толпу школьников в главном зале, являясь учителем гербологии и, по совместительству, деканом Пуффендуя. Грозного учителя уважали и любили все, в особенности собственные барсуки, сразу обнаружив в нём своего, не учитывая, что тот сам по себе относиться к львятам. Минерва, помнится, тогда немного обижалась, что ученик её факультета возглавляет другой, но потом, увидя, как тот с ними справляется, смирилась и довольно улыбалась, когда встречала его в коридорах Хогвартса и видела его слегка измученный, но крайне восторженный вид. В такие моменты она узнавал себя в этом молодом парне, деятельном и искренне любящем свою работу, живущим каждым днём. Дальше разглядывать он не смог, так как толпу стал подзывать к себе Хагрид, их старый, большой и очень добрый друг. Великан держал высоко над головой большой фонарь на длинной палке и громким, слегка хриплым, грубоватым голосом поторапливал учеников подойти к нему. «Вот кому даже Сонорус для голоса не нужен» — хмыкнул про себя Гарри и, подтолкнув Рона, потопал к Хагриду.

***

Спускаться к озеру в тёмное, холодное время, по грязи и тусклом освящении — приключение весьма и весьма сомнительное. Слава Мерлину, что в их будущем эту неприглядную традицию убрали, проложив вполне удобную брусчатую дорожку, с яркими-яркими фонарями по краю, упасть там точно не было возможности. Дети шли, спотыкаясь, в след за лесником, щурились, стремясь разглядеть то место, к которому огромный маг их вёл, но сквозь тёмное время суток удавалось это с большим трудом. Каждый цеплялся за рядом идущего, грозясь улететь в грязь уже вдвоём, но, к счастью, до лодок добрались без особых потерь. Рон искал взглядом Гермиону, переживая за свою девушку, впрочем, не отходя далеко от друга. Увлекшись, один раз он попытался куда-то свинтить, но Гарри быстро это заметил и слегка треснул по голове, грозно посмотрев на друга и тот быстро вернулся на исходную позицию. «Не хватало нам ещё тут разделиться!» — Тихо прошипел он Рону на ухо тогда. Поттер предпочитал, чтобы в непонятных ситуациях важные ему люди были в поле зрения, чтобы он смог, в случае опасности, максимально быстро придти на помощь. Когда же Гарри смог пробиться ближе к берегу, то сразу же, почти на буксире, потащил несопротивляющегося друга к лодке, в которой уже сидела их подруга. Усадив друга, он сел сам, под громкий голос лесничего, оповещающего об ограничении в четыре человека в лодку. Вместе с ними уже сидел Невилл, испуганно вжавшийся в лавку, боясь вывалиться из неё. Припомнив, что с их другом постоянно случались странные и неловкие ситуации, они, не сговариваясь, непринуждённо положили руки на плечо и край плаща. Лонгботтом благодарно посмотрел на них, слегка кивнув головой, очевидно не способный сейчас просто открыть рот и произнести хоть один звук. Покачав головой, они показали знак, мол, всё нормально, не нужно благодарностей. Гермиона же смотрела на них, слегка уважительно и одобряюще улыбаясь, но когда парни в открытую посмотрели на неё, она, смущённо покраснев, поспешно отвела взгляд и повернула голову в сторону замка. Лодки как раз пришли в движение. Вскоре вдалеке показался огромный замок Хогвартс, величественно и волшебно выделяясь на фоне неба. Непередаваемые ощущения восторга, детской радости, предвкушения и удивления заполнили всех, включая и Гарри с Роном. Те, позабывшие, каково это, снова приехать в любимую школу, просто замерли от ощущений. По лодкам пронёсся общий вздох восхищения. Этот непередаваемый момент всегда откладывался на подкорках сознания и не забывался никогда.

***

Хагрид, осматривающий восторженные лица детей, ухмылялся в большую, густую ярко каштановую бороду. О, он хорошо помнил свой первый раз, когда попал в эту чудесную школу. Тот день был сродни рождению, когда входишь в совершенно новый и непривычный для тебя мир. Дальнейшее, он, правда, вспоминал с грустью и неким чувством отвращения. Никто не хотел общаться с полукровкой. Его презирали даже на собственном факультете. Хотелось доказать всем и самому себе, что он может быть лучшим, одним из самых хороших и прилежных учеников! Правда, даже учителя не хотели спрашивать его, хотя он всегда тянул руку самым первым. Им было привычно считать лесника глупыми и изменять мнение об этом они не планировали. Но Хагрид их не винил. Он вообще всегда был бесконечно добрым и милым великаном, что играло с ним жестокую шутку каждый раз. Дети всегда были жестокие, в любое время. А потом он нашёл пришкольных животных и просто влюбился в них. Хагрид проводил всё своё свободное время рядом с ним, умудрялся каждую ночь приходить к окраине леса и общаться со своими друзьями. Учёбу он не забросил и учил всё, старательно выполняя заклинания палочкой, всё ещё надеющийся на то, что его однажды заметят. Но всё закончилось в один день. Когда его поймали и навесили убийство какой-то там девушки, или парня, он уже не помнил. Арагог плюсов к нему тоже не прибавил. Гнил бы он в тюрьме, если бы величайший Директор Дамблдор не помог ему. Хагрид был настолько признателен Светлейшему, что готов был согласиться на всё, что угодно, лишь бы тот только попросил. А когда Альбус ещё и оставил его в качестве лесника, очевидно, заметив взаимную тягу к животным, то готов был валяться в ногах вечность. Великан принципиально не вспоминал о том дне, смотря в будущее и веря в добро и директора.

Только вот никто, даже Светлейший, которому лесник докладывает всё, не знает, что некоторыми одинокими ночами, когда рядом нет даже любимого Клыка, Хагрид, бережно прижимая к себе обломки своей палочки, любезно отданной после поломки министром, тихо-тихо оплакивает свою, такую же сломанную судьбу, как и у его волшебного инструмента, прочно ассоциирующий себя с ней. А где-то в тёмном и занавешенном углу хранятся все старые школьные вещи, в том числе и, бережно выставленные в аккуратные башенки, книги за все его учебные года.

***

Лодки уже прибились к берегу и будущие студенты выбрались слегка пришибленные и крайне восторженные, тут же начав делиться впечатлениями с другими детьми, заполошно дёргаясь, даже не пытаясь сдержать восторг, колющий каждую частичку их тел. Гарри как раз помогал вылезти из лодки своим друзьям, когда Хагрид снова созвал всех к нему ближе. Быстро выскользнув из лодки, компания двинулась к великану, переговариваясь друг с другом. Хоть у Гарри с Роном ощущения слегка отличались, ничего не мешало им делиться восхищением с двумя их другими попутчиками. Громкий галдёж детей прервал голос великана, призывая их двигаться за собой, ведя всех к двери в замок. Продвигаясь опять по грязи, все снова вспомнили о том, что, вообще-то, безумно сильно переживают и нервничают и снова зажались. Восторг, правда, лишь слегка поугас, но безудержно и громко болтать дети перестали. Подойдя к массивной двери, Хагрид громко постучал три раз и отошёл, всеми своими действиями пытаясь сделать так, чтобы их первое знакомство с волшебным миром Хогвартса было как можно более запоминающимся и волшебным. В будущем магия вольется в быт и станет привычным дополнение к реальности, а не чем-то невероятным и невозможным. «Пусть сегодня будет действительно волшебный праздник!» — Думал каждый раз Хагрид, незаметно смахивая слёзы, смотря на совсем маленьких волшебников. Каждый раз надеясь, что никто не попадёт в такую же историю, как и он. Когда дверь медленно открылась с оглушающим треском, в проёме оказалась строгая женщина, в зелёном платье и остроконечной шляпе. Цепкий взгляд незнакомки быстро оценил состояние детей, а потом посмотрела на лесничего. Тот отрапортовал, что доставил первокурсников живыми и невредимыми, даже сухими. Сухо поблагодарив, женщина кивком головы позволила Хагриду удалиться и уделила внимание детям. Представившись и коротко приказав им следовать за собой, Минерва привела их в коридор перед входом в зал. Сказав им оставаться на месте, она развернулась на каблуках и вошла в огромную дверь. Коридор тут же наполнился шумом разговоров. Все заполошно спорили, как будет проходить распределение, одна идея была сумасшедшее другой. Гарри и Рон, как могли, успокаивали своих друзей, поглядывая в сторону Малфоя. Тот стоял и нервно оглядывался, разговаривая, как они видели с того места, где стояли, с Блейзом и Паркинсон. Внезапно сквозь стены просочились призраки, не обращая внимания на толпу детей, переговариваясь о своём, опять протирая старые кости Пивзу, доставшего даже их. Столпотворение тут же испуганно заверещало, прижимаясь друг к дружке, собираясь в кучу. Гарри и Рон слегка дёрнулись от неожиданности и всеми правдами и неправдами подавили в себе, выработанный годами работы и обучения, инстинкт, вытянувшись по струнке, не давая телу даже на миллиметр дёрнуться. Гермиона взвизгнула от испуга и вцепилась в рукав Уизли, прижавшись к, балдеющему от перепавшей возможности, парню. Тому редко когда удавалось почувствовать себя настоящим защитником своей девушки, и без него хорошо умеющей храбро и достойно защищать саму себя. Однако, когда они, в редкую свободную минуту, сидели в своём удобном доме, видели сороконожку или подобную неприятную и страшную для Герми нечисть, именно Рон героически спасал свою визжащую любовь, утаскивая бедное насекомое на свободу, ну, или, редко, убивая на месте. Удивительно, но в их незавидном положении появляется всё больше и больше плюсов! Особенно те, в которых они спасают погибших… спасают Фрэда, Сириуса, Люпина и Тонкс. Ну, и Снейпа, конечно. Перед тем вообще нужно очень сильно постарался, учитывая их вину и то, сколько он для них сделал. Оба знали, что никогда больше не позволят декану скучать одному и медленно умирать и тонуть в своей грусти, болезненной вине и… одиночестве. Гарри слишком хорошо это знал, посмотрев все воспоминания профессора. Отныне, он не позволит ему оставаться одному, всё-таки последний взрослый, кто действительно о нём заботился, беспокоился и даже искал. Тогда для него Поттер в первую очередь был ребенком и последней оставшейся частицей Лили, а потом уже отпрыском Джеймса. Как будет дальше, только в руках самого Гарри. И, поверьте, он свой шанс не упустит. В этот раз, точно нет. Поговорить с приведениями им не дали, вернулась Макгонагалл и увела всех в большой зал. Тут уже Гарри и Рон не переняли общий восторг, насмотревшись всего присутствующего в свои учебные года, однако получившие острый укол ностальгии. Огромное пространство справа и слева от них занимали обширные факультетные столы, почти под завязок заполненные студентами, спереди расположился, перпендикулярно им, учительский стол. Прямо перед детьми сидел на своём позолоченном кресле Альбус Дамблдор, по левую от него руку пустующее кресло декана Гриффиндора, с левого края расположились Хагрид, Снейп и Квирелл, после них сидит Хуч и остальные учителя. Перед столом, закрывая директора, стоит стул, на котором лежит распределяющая шляпа, слегка посапывающая. Рядом с артефактом и стулом стоит Минерва, раскрывающая список поступивших, мельком пробегаясь по именам. Шляпа дергается и начинает свою песню про факультеты и как важна среди них дружба. Крайне неприятно поёт, отмечают сразу и Рон и Гарри. После этого надругательства над искусством вокала, наконец-то начинается распределение. Рон и Гарри внимательно следят за его ходом, но совершенно ничего странного не происходит. Гермиона и Невилл всё также попадают в Гриффиндор, хотя парни всё ещё не понимают подобное распределение, одна очевидная равенкло, а другой истинный пуффендуец. Драко Малфой и остальные всё также идут за стол змеек. Ничего отличного от их воспоминаний нет. Их собственное распределение тоже прошло в штатном режиме. Большой зал наполняют крики радости и восторженности всё также, как и тогда, когда Гарри тихо и медленно идёт к своему другу, сидящему на скамейке алознамённых, его всё также откровенно рассматривают, лапают и тянут руки. Снова он для всех является звездой и никто не хочет даже попытаться подумать, что от самого Гарри тогда ничего не зависело, он мог как умереть, так и всё-таки спастись. Заслуга его лишь в ошибке Тома, что спасла Поттера, но заставила ходить с крестражем в голове. Раздумывая об этом, Гарри вспоминает про шрам и дёргает рукой, кончиками пальцев касаясь лба. Он двигает ладонь, пока не натыкается на едва чувствующийся шрам. Сглотнув, герой тыкает Рона в плечо, тот с готовностью поворачивается и смотрит на лоб друга. Гарри видит, как он сначала хмурится, сосредоточенно ища знаменитый шрам на непробиваемом лбу, а потом удивлённо раскрывает глаза. Поттера передёргивает и парень, наконец-то, замечает взгляды, направленные прямо на них. Рон тоже замечает пристальное внимание студентов их факультета и ему не нужно даже оборачиваться по сторонам, чтобы понять, что все остальные сейчас тоже восхищённо и заинтересованно смотрят на них. — В комнате поговорим об этом. — Он тихо говорит это Гарри и немедленно возвращается к еде, по привычке следуя всем правилам этикета. Вся его остальная семья смотрит на это чудо света с огромными глазами, вспоминая, что ещё сегодня утром тот был как свинья за столом. Младший Уизли лишь вздыхает и, встрепенувшись, мелким кивком головы указывает на Гермиону, что чинно и интеллигентно разрезала кусок мяса, а потом подносила ко рту. Правда, парень забыл, что его семья не обладала таким качеством, как чувство такта, по-этому все его братья тут же начали буквально пялиться на Гриффиндорку, из-за чего та покраснела и отпустила вилку. Та мягко приземлилась на край тарелки и осталась там лежать, а Герми, наскребав внутри себя всю храбрость, начала смотреть в ответ. Перси тут же слегка нахмурился, а Фред с Джорджем одобрительно ухмыльнулись. Близнецы подмигнули магглокровной, показав знаки одобрения краснеющему парню. Рон, на секунду забывшись, перевёл взгляд на близнеца. В голове мгновенно пролетели воспоминания его смерти и последующих похорон, навсегда разделивших большое семейство Уизли. Сглотнув, парень не смог побороть желание пялиться на него, но надеялся, что хотя бы его лицо не выражало тут тоску и боль, что испытывал он прямо сейчас и кучу лет до этого. По удивлённому ответному взгляду Фреда ничего понятно не было, но отвести взгляд было физически невозможно. Брат нахмурился, впервые серьёзно переглядываясь с близнецом, что с непониманием смотрел на эту сцену, чувствуя неожиданное и нетипичное для него беспокойство за младшего. Фреду же казалось, что он что-то упускает и это странное чувство было с ним ещё с самого поезда.

***

Он с братом просто стоял и весело смеялся, смотря на огромного паука, как вдруг в его душе что-то перевернулось. Внутри него поселилось чувство непонимания ситуации, словно душа Фрэда удивлялась самому факту пребывания здесь. Будто она очнулась от долгого сна и теперь пыталась обработать доступную информацию, сонно потирая эфемерными ручками заспанные глаза. Это чувство так сбило с толку Фрэда, что тот даже подавился собственным смехом. Резко выпрямившись, он осмотрелся, но никто ничего не заметил и близнец взволнованно запустил ладонь в волосы, взлохмачивая их, судорожно переводя взгляд с одного предмета на другой. Ситуация стала до боли в глазах знакомой, неожиданно пришла тоска и боль в груди. Фрэд мгновенно развернулся и тихо вышел. Он не мог больше там находиться. Быстрым шагом, почти срываясь на бег, тот вбежал в первое попавшееся пустое купэ, прислонился к стене и сполз по ней, обхватил голову руками. Спустя секунду вбежал Джордж, тут же кинувшийся к брату, взволновано спрашивая о его самочувствии. Подняв голову и сфокусировав взгляд на брате, Фрэд неожиданно увидел, как тот загибался от плача, скулежа и воя в их комнате, на его небрежно заправленной кровати, заливая слезами подушку. Рядом валялся чёрный дождевой плащ, промокший насквозь. А Джордж завывал, сжимая его подушку руками, иногда кусая самый уголок, пытаясь заглушить рыдания. Опять появилось то самое чувство печали, прозрачности. Словно он хотел помочь и утешить, но не мог поднять даже руки, чтобы мягко коснуться макушки брата, успокаивая. Он сам и не заметил, как из собственных глаз пошли слёзы и он бы продолжал ходить по грани видений и реальности, если бы крепкие и, до боли в груди, родные руки не обвили его и прижали к себе в крепких объятьях. Рыдать он продолжил уже на плече живого, тёплого и горячего брата, отчаянно вцепившись всеми конечностями в худое тело близнеца. Джордж не понимал, что происходит, но просто смотреть на то, как страдает брат не было никаких сил. Обняв того, парень резко понял, что больше не отпустит Фрэда одного куда-то и вообще не выпустит из поля зрения и объятий. Чувство долгожданного воссоединения затопило близнецов и всё оставшееся время они так и просидели в том купэ, просто обнимаясь, утешая свои сердца и души.

***

Гарри, смотря на этот немой разговор, решил не встревать, оборачиваясь на учительский стол. Первым делом тот нашёл взглядом Хагрида, что весело и энергично что-то рассказывал… Снейпу. Мгновение и и взгляды пересеклись. В этот раз Поттер выдержал это момент, сам не в силах посмотреть куда либо ещё. Столько воспоминаний, столько вины и чувств вскружило парню голову, пока он смотрел, смотрел и смотрел. Профессор, тоже сначала захваченный своими чувствами, удивлённо и слегка беспокойно смотрел на парня. Ему не понравился взгляд, что одаривал его этот мальчишка. Такая грусть, вина, признательность и… что-то ещё, непонятное ему. Тот как будто бы мертвеца увидел.

***

Снейп и сам был слегка с ним в этом солидарен. Всего несколько часов назад мужчина почувствовал себя очень странно. Он в это время как раз завершал какое-то несложное зелье, когда пустая бутылочка для зелий выпала у него из рук, и глаза немедленно расширились. Появилось такое чувство, будто он резко проснулся от кошмара, в котором умер. Сам себя не понимая, действуя на чистых инстинктах, Северус попятился от котла, в глазах слегка поплыло, как будто после отравления сильным ядом. Врезавшись спиной в стену, он остановился. Нашарив рукой зеркало, Снейп мгновенно оттолкнулся и встал напротив отражающей поверхности. Оперевшись рукой на тумбочку, что тут же стояла, он обхватил другой свою шею, осматривая бледную чистую кожу. Нахмурившись, Снейп спросил самого себя, что, собственно, тот ожидал увидеть там? Никто ему, естественно, не ответил, но чувство облегчения, будто избежал смерти, затопило его. И резко жизнь стала прекрасной и красочной. И Поттера он больше гнобить не будет, а постарается наладить с ним связь. Стоп, что? Резко оборвав самого себя, он отмотал мысль на самое начало, но та уже унеслась далеко и Северус забыл, что там было. Потряся головой, мужчина отогнал от себя непрошенные мысли и вернулся к работе, на слегка дрожащих ногах отправившись к стелажу брать новую бутылочку. Обновлённое сознание Снейпа пыталось прийти в себя, занимаясь любимым делом.

***

Немые разговоры взглядами прервал Дамблдор, что встал со вступительной речью. Проговорив пожелание на этот новый учебный год и прочую чушь, он сверкнул глазами из-под очков в сторону Гарри, огласил, что коридор на третьем этаже находится под строжайшим запретом и вход туда запрещён так же, как и в лес. Довольно улыбаясь, он закончил свою речь кратким словом о каждом факультете, но вряд ли кто-то это понял. По хлопку еда на столе сменилась десертом, но ни Уизли — близнецы и младший — ни Снейп с Гарри не заметили этого. Очнулись они все лишь тогда, когда праздничный ужин подошёл к концу и старосты встали, подзывая к себе первокурсников. Рон с Гарри встрепенулись и, слегка подтолкнув Невилла и Гермиону, поспешили к своим. Потеряться они не потеряются, если что, но выделяться в первый же день не особо хотелось. Уже выходя из зала, Гарри последний раз обернулся на Снейпа, встретившись с ответным, слегка грустным, взглядом декана Слизерина и вышел вон за своими друзьями.

***

Оказавшись в своей комнате, Гарри и Рон, бесконечно уставшие, по выработанной годами учёбы привычке, быстро разложили вещи на своей территории, перестелили кровать и легли спать, автоматическим движением заведя магический будильник на шесть утра и, зевая, завалились спать, быстро, но аккуратно скинув с себя одежду и сложив её красивой стопкой на стуле, рядом с кроватью. Завтра начнётся первый школьный учебный день. Отдохнуть за этот, безумно выматывающий, день нужно было всем, а особенно перенесшимся, полностью и нет, магам.