Замкнутый круг

Разум может подсказать, чего следует избегать, и только сердце говорит, что следует делать. ©Ж. Жубер

Нас часто спрашивают: на что ты готов ради любимого человека? Истинно влюбленные тут же отвечают одним обобщающим «на всё», ни капли не раздумывая над приоритетами, однако что же, всё-таки, включает в себя это честное и благородное «всё»? Вероятнее всего, оно не ограничивается обыденными проблемами каждого второго, если не первого, и подразумевает под собой одни из явственно изощренных и извращенных аспектов нашей жизни. Возможно, самые отчаянные или, быть может, излишне глупые приписывают к этим пунктам даже такое понятие, как «смерть». «Умереть за любовь» — красиво звучит, и драматичности хватает, так чего ещё желать молодым, опаленным страстью душам? Я же считаю, что «смерть» — термин весьма обобщенный и довольно-таки растяжимый. А «любовь» — и того хуже. Разве можно вообще приравнивать или ставить рядом эти два совершенно разных понятия? «Умереть за любовь» — ну не бред ли? Да и как потом жить, зная, что человек, на котором весь твой мир клином сошёлся… Что этого человека больше нет. Просто нет, и всё тут. Но, что самое главное — нет его по твоей вине. Не из-за неудачного стечения обстоятельств, как порой хочется — и даже получается — оправдаться, а именно из-за тебя — тебя самого, и никого больше. И ты уже сам готов слечь в могилу — к своей «вечной любви», только бы чувство вины не давило на тебя, ведь его груз — непосилен для слабой человеческой души. И тогда от «великого, светлого чувства, наполняющего счастьем жизни двоих влюблённых», остаётся лишь могильная плита — холодное каменное надгробие, присыпанное ещё свежей после похорон землёй. Романтично? Не очень. Хотя, мне ли судить об этом? Я ведь и не любил никогда толком. Мне даже не хотелось — я не страдал от одиночества и считал любовь вещью лишней и ненужной. Именно вещью, потому что от неё всегда, вдоволь попользовавшись, можно избавиться. По крайней мере, мне так казалось. Но каждый сам делает свой выбор, и зачастую — как бы ни было это смешно или глупо, неправильный. Моим же «неправильным выбором» — пусть и не был он столь важным, сродни вышеописанному — стало решение не отключать мобильный телефон вчера вечером под предлогом, звучавшим в моей голове как «Какая разница — мне ведь всё равно ни один черт не позвонит?» Но, конечно же, как бывает в подобных ситуациях по чистой иронии, мне всё-таки позвонили. Алекс, надо сказать, был чертом тем ещё — потому что именно от его звонка я, умудрившись лечь спать лишь под утро, теперь проснулся, причём проснулся в настроении самом что ни на есть паршивом. — Чего тебе? — на полноценное приветствие меня не хватило. — Ты ведь помнишь, — он даже не удивился подобной грубости, да и грубостью это, откровенно говоря, давно уже перестал считать, — что нашей Рейчел сегодня исполняется шестнадцать? Все, что я спросонья смог вспомнить об этой Рейчел — так это то, что она, кажется, училась со мной и Алексом в одном классе, что фамилия у неё была какая-то странная и что я ей, возможно, должен денег. Помнил ли я о том, когда и сколько ей исполняется? Конечно, нет. Вместо ответа я лишь отрицательно промычал в трубку. — Нейт, задница ты ленивая, только не говори мне, что ты всё ещё спишь? Теперь моё мычание послужило чем-то вроде утверждения. — И ты, конечно же, совершенно понятия не имеешь, что будешь дарить ей на день рождения? Даже через сотовую связь я практически почувствовал, как Алекс кривится «по ту сторону». Он всегда забавно щурился и поджимал губы, если ему что-нибудь да не нравилось. — Постой-ка, — мне наконец-таки удалось окончательно проснуться и в полной мере осознать, чего конкретно от меня хотят — выводы мне, естественно, не понравились, — Рейчел позвала тебя, а не меня, так на кой-черт мне беспокоиться о подарке? — Нейтан, не дури, — похоже, Алекс на другом конце провода уже начал терять терпение, — Чего тебе стоит сходить со мной? Развеешься, «белый свет» увидишь… Тем более, если тебе от этого станет легче, мы там будем не одни — Рейчел, скорее всего, притащит кого-нибудь из подруг. Да и она сама, вероятно, не отказалась бы тебя увидеть — я надеюсь, ты понимаешь, о чем я сейчас… — Нет. Не понимаю. И понимать — учти это на будущее — не хочу. — Не-е-е-ейт, — протянул Алекс не очень убедительно, и я понял — аргументы у него совершенно и бесповоротно закончились. — Ладно, чтоб тебя, — ну не оставлять же лучшего друга не пойми с кем в одном, упаси господи, девичьем окружении? — Я уже встаю. — Жду тебя через час возле кафе «Random's» — Рейчел, кажется, собиралась отмечать там, — и он, не дожидаясь моего какого бы то ни было согласия, сбросил трубку. На часах — полдень, спать охота до невозможности, и до вечера я домой, видимо, вряд ли уже попаду, так как до ближайшего цветочного магазина — а в том, что Рейчел я подарю именно цветы, самому мне сомневаться не приходилось, потому что ни на что другое у меня попросту не хватало фантазии — около получаса пешком. Ко всему прочему, неплохо бы мне было привести себя в более-менее приличный вид. А вообще — зря Алекс всё это затеял. И я зря согласился. После разговора с ним у меня почему-то сложилось ощущение, что он и ожидал от меня чего-то подобного — потому, собственно, и позвонил, зная, что я в такое время отсыпаюсь и надеясь на то, что спросонья соглашусь составить ему какую-никакую компанию. Но, что бы там ни было, я уже на всё подписался, а потому сейчас был просто обязан — хотя бы ради лучшего друга — поднять-таки свой ленивый зад с постели. Умывшись, расчесавшись, приодевшись и, в общем-то, придав самому себе презентабельности, я решил, что неплохо было бы для начала определиться с собственными возможностями. Порывшись по всем карманам и вытащив оттуда всё, что можно, результатом я остался вполне себе доволен и с полной уверенностью в себе и в своём ещё пока не купленном подарке отправился в цветочный магазин. *** Денег мне хватило всего на одну розу. Женщина, торговавшая всем этим цветочным добром, лишь недовольно фыркнула, наградив меня презрительным взглядом а-ля «грош-цена тебе, как и твоему подарку» — ещё бы, ведь я добрых десять минут с умным видом расхаживал по магазину в поисках нужного, приглядывался да приценивался к дорогим и красивым букетам, чтобы потом сделать что? — правильно, вытащить из вазы одну-единственную розу и невозмутимо положить на кассу, мол, заверните-упакуйте. — И для кого же такая «щедрость», позвольте узнать? — съязвила продавщица, подвязывая уже обернутую прозрачной плёнкой розу тоненькой алой лентой у самого основания. — Какое вам дело? — и чего она прикопалась к моему бюджету? Мало у кого сейчас хватает денег на действительно хорошие цветы — с нынешними-то ценами, а желание покупать их — так и вовсе находится у немногих, — Сколько с меня? Однако вместо того, чтобы отчитать меня за грубость и безразличие, как это обычно делают женщины среднего возраста, излюбленным занятием которых является учить молодое поколение уму-разуму да возмущаться, продавщица вдруг сочувственно улыбнулась мне: — Да бог с Вами и с этой розой — забирайте так, задаром. Кому она ещё, кроме Вас, нужна такая? Одна осталась в вазе, уже и завяла малость… Даже шипы от воды смягчились, а разве ж роза тогда настоящая — без шипов-то? Я равнодушно пожал плечами — такой расклад был только мне на руку. Не хочет брать денег за свой товар — заставлять не буду и уж точно в самое ближайшее время найду своей непотраченной заначке какое-нибудь дельное применение. Вот  только забрать эту, чтоб её, розу и по-тихому уйти мне опять не дали — продавщица, в который раз придирчиво смерив меня взглядом, снова решила попытаться надоумить меня на приличную покупку: — Не больно-то прелестный подарок для «дамы сердца»! — крикнула она мне в спину, когда сам я уже почти скрылся за стеклянной дверью. Выйдя на улицу и теперь на ходу рассматривая приобретение, я убедился — всё было в точности так, как и сказала мне та женщина: кое-где роза уже и правда начинала вянуть — по краям лепестков едва ли виднелась бледная рыжеватая сухость, а шипы действительно размякли в стоячей воде — проверил я это собственными пальцами и результат меня, признаться, нисколько не удивил. «Для «дамы сердца» — может быть, и не очень, а вот для одноклассницы — в самый раз», — подытожил я в конечном счёте. *** «Random's» — кафе, имевшее довольно неоднозначную репутацию, вот уже несколько лет пользовалось популярностью среди городской молодёжи, но, вероятно, только лишь потому, что других более или менее приличных мест в нашем городе просто не было. Хотя, местечко было, всё-таки, довольно милым: большие окна, деревянные столы и стулья, странные картины на стенах и запах чего-то сладкого — вроде бы обычно и «по стандарту», но чём-то оно цепляло. Может быть, атмосферой спокойствия и уюта, а, может быть — что гораздо более вероятно и довольно-таки прозаично — своими дешёвыми ценани, «подогнанными» под возможности небогатых школьников и студентов. Именно там, если мне не изменяла моя не особенно точная память, должна была отмечать свой день рождения Рейчел. Однако, подойдя к «пункту назначения», я не увидел у входа решительно никого. Впрочем, мы часто гуляли здесь особенно тёплыми летними вечерами, и собирались зачастую на заднем дворе — там было тихо, безлюдно и потому хорошо. Мысль о том, что ребята уже там появилась одновременно с мыслью о том, что они, вероятно, уже заждались меня — поэтому я решил всё-таки проявить какое-никакое уважение и пошевелиться. Чуть ли не бегом обогнув здание, в котором, собственно, арендовало весь первый этаж «Random's» и практически «вылетев» из-за угла, я совершенно не заметил стоявшую у самого края стены девчонку и на полном ходу врезался в неё, чуть не уронив «драгоценную» розу и краем глаза заметив Алекса, что-то оживленно обсуждающего с Рианом — ещё одним нашим одноклассником и, впрочем, таким же отбитым и прожигающим «юность» в пустоту антисоциальным интровертом, как и мы сами. Если эти двое здесь, то в спину врезался я, судя по всему, Рейчел. Хороший подарок — как раз в моем стиле. Так, меня, кажется, позвали на день рождения? — Поздравляю-с-днем-рождения-желаю-счастья-в-личной-жизни-и-не-только-в-личной, — на одном дыхании протараторил я, после чего торжественно вручил — если не сказать «насильно впихнул» — эту несчастную розу прямо девушке в руки. И тут произошло нечто весьма забавное: она, наконец-то придя в себя, повернулась ко мне. И выглядела она совсем не как Рейчел. Точнее, это и была не Рейчел — я мог поклясться, что видел эту девчонку впервые в жизни. Хотя, даже если и видел бы — вряд ли запомнил бы досконально, потому что внешности она была весьма и весьма непримечательной: простые русые волосы, простые черты лица, простая фигурка без явно привлекательных очертаний. В общем, обычная — ничего особенного или такого, что могло бы хоть сколько-нибудь зацепить мой весьма придирчивый и довольно скептически осуждающий всех и вся взгляд. — Знакомься, это — Марлен, — Алекс, всё ещё смеясь с меня и моего «прекрасного» умения производить неизгладимое впечатление на людей, подошёл ко мне ближе, дабы, по всей видимости, представить мне эту чудную незнакомку и хоть немного разрядить сложившуюся между нами, вне всяких сомнений, с моей подачи неловкую ситуацию. — Нейт, — я кивнул ей и тоже представился — коротко, ясно и никакого пафоса. — Ты, кажется, обознался, — улыбнувшись то ли мне, то ли самой себе, Марлен принялась разглядывать розу со всех сторон, потому что держать её ей, по всей видимости, осталось не так уж долго, — День рождения сегодня не у меня. Да уж, красиво вышло — ничего не скажешь. Однако, не успел я вдоволь порассуждать, какими судьбами мне всегда и во всем удаётся ни к черту облажаться, как за моей спиной послышалось выразительное покашливание, а, стоило мне на него повернуться — я тут же увидел Рейчел — настоящую Рейчел, что не маловажно, смотревшую на меня в упор и лишь иногда переводившую взгляд на розу в руках у Марлен. — Ты ничего не перепутал, Нейтан? — она удивлённо вскинула брови и, казалось, была готова покрыть меня самыми унизительными ругательствами, на которые только был способен её не жутко блестящий ум. Даже «Нейтан» — прозвучало из её уст грубо и как-то… манерно. На самом деле, меня мало-кто называл полным именем — все ограничивались коротким и простым «Нейт» хотя бы потому, что оно легко запоминалось и было как бы неброским и ненавязчивым. «Нейтан» — слишком официально, как по мне. Хотя, вообще-то, Рейчел всегда ко мне так обращалась, но привыкнуть к этому я не мог, как не старался. «Нейтан» — она говорила его холодно и «стеклянно», а мне это жуть как не нравилось. — Ох, прости, — я резко вырвал злополучный цветок из рук Марлен, что было, впрочем, тоже не очень-то тактично, и протянул его подлинной имениннице, — С днем рождения, дорогая. — Да уж, спасибо, — она, жеманно улыбнувшись на моё, вне всяких сомнений, красноречивое поздравление, повернулась к девушке, — Красивая роза, не так ли, Марлс? «Марлс»? Рейчел что, все имена черт знает как произносит? Хотя, признаться, «Марлс» звучало не так уж плохо — забавно и даже довольно мило. В общем — терпимо, хоть и сказано оно не намного лучше, чем её коронное для меня «Нейтан». — Да, роза действительно очень красива, — Марлен пожала плечами, будто бы извиняясь и глядя, как равнодушно сжимает её в ладонях Рейчел. «Цветок ведь ни в чем не виноват», — так и читалось в глазах девчонки, ещё несколько секунд назад державшей его аккуратно и нежно, словно ценнейшую реликвию. Виноват был я, который спутал всё, что можно и всех, кого можно. Может быть, Рейчел, которая была излишне обидчива и могла разозлиться на что угодно. Но уж точно не роза. И, тем более, не Марлен. — Тогда, если все в сборе, давайте всё-таки зайдем внутрь? — вдруг подал голос Риан, которого я до этого просто не замечал. Риан был тощим и излишне высоким для собственной худобы пареньком, который в нашей компании появлялся чересчур редко: обычно — на какие-нибудь торжественные мероприятия или когда всё единогласно договаривались выпить. По менее важным поводам из квартиры его никто не вытаскивал, потому что все и так знали, чем это, в конечном итоге, закончится. — А как же… — Рейчел запнулась, явно пытаясь вспомнить имя, по всей видимости, нагло опаздовавшего гостя или, что было более вероятно, гостьи, — та девчонка, с которой ты, Марлс, кажется, обещала прийти? — Ещё одна «дама»? — усмехнулся Алекс, — Всё становится куда интереснее. «Тоже мне — ловелас хренов», — подумал я, глядя на его довольную рожу, потому что для меня «интереснее» не становилось ровным счётом ничего. Нет, на самом деле я не злился на Алекса за его желание как можно скорее обзавестись второй половиной. Напротив — я искренне его поддерживал и старался всячески ему помочь, хоть это меня, порой, довольно забавляло. Ну, как «порой» — зачастую. Именно поэтому сейчас, стоило всем нам зайти в кафе и усесться за единственный свободный столик, я, видя, как мило улыбается моему другу Марлен, благородно уступил ему место рядом с ней — сам же сел рядом с Рейчел. Рин утеснился рядом со мной, с самого края, и тут же принялся мне о чем-то рассказывать — слушал я его, откровенно говоря, «в пол-уха», потому что перед моими глазами разворачивалось зрелище гораздо интереснее: Марлен, то и дело отпускавшая шутки «ниже пояса» и пытавшаяся таким образом завязать хоть какой-нибудь разговор с Алексом, и, собственно, сам Алекс, понятия не имевший, как на эти шутки отвечать — я, признаться, даже подозревал, что он в принципе их не понимает. Однако вскоре девушке совершенно и безповоротно наскучило добиваться хоть какого-нибудь внимания, и она, быстро ответив на только-что пришедшее ей на телефон СМС радостно объявила — то ли нам, то ли самой себе: — Шери сейчас придёт! — Так вот как её зовут, — протянула без особого интереса Рейчел, и всем стало понятно — речь сейчас шла о той самой подруге, которую мы так и не дождались у входа. Марлен же, совершенно не обратив внимание на её ехидное замечание, вскочила из-за стола, попутно при этом наступив, кажется, Алексу на ногу, и тут же выбежала из кафе. Сквозь широкое окно я увидел, как две девчонки крепко обнимаются — было похоже на то, что они очень давно не видели друг друга, а через несколько секунд Марлен в компании, видимо, этой самой Шери вошла обратно и, оставив рядом с Алексом уже её, сама протиснулась в самую середину и села теперь между мной и Рейчел. Мне в нос тут же ударил приторно-сладкий аромат её духов — там, на свежем воздухе различить его было трудно, но в закрытом помещении он оказался более чем ощутим. Никто из моих немногочисленных подруг такими духами не пользовался — я привык к более «скудным», простым запахам, которые и разлечить-то можно было едва ли. Этот же запах был ярким, стойким и разнообразным — в нем было всё и сразу, от едва ощутимых нежных цветочных оттенков до странного «тягучего» медового аромата. Эти духи полностью соответствовали самой Марлен. Соответствовали её громкому голосу, её похабным шуткам и растрепанным то ли от ветра, то ли просто так волосам, соответствовали её наляпистой футболке и куцым шортикам — соответствовали ей всей. Она, казалось, была полной противоположностью Шери — та сидела тихо и лишь иногда поддакивала. Впрочем, молчание украшает девушку, а молчит она только в двух случаях: либо когда ей сказать совершенно нечего, либо же — совершенно некому. Марлен же не умолкала ни на секунду — я слышал её голос обрывками, когда она выкрикивала ту или иную фразу чуть громче, и понимал, о чём она говорит, весьма размыто. Нет, это было довольно мило, хотя иногда её «мысли вслух» всё-таки перебивали мои собственные. А вот Рейчел подобная болтовня, похоже, раздражала — ей больше нравилось говорить самой, нежели слушать кого бы то ни было. — Может, закажем что-нибудь? Пусть кто-то сходит за меню. — Чур, не я, — Шери, присевшая всего несколько минут назад, явно не горела желанием вставать снова. — И не я, — поддакнула ей Рейчел, — потому что я плачу за вас. Да, с этим аргументом не поспоришь. — Хэй, Алекс, — Марлен, которая сидела в самом центре и была таким образом полностью освобождена от возможности быть отправленной «на поиски» этого чертового меню, вдруг привстала и, улыбнувшись, повернулась к сидевшему с самого края Алексу, — Может быть, ты сходишь? Такого поворота событий мой друг откровенно не ожидал. — А что сразу я? — он смущённо поджал губы — ещё бы, ведь «такая дама» попросила! «Кто знает, когда этому «альфа-самцу» местного разряда снова выпадет возможность проявить себя?» — глядя, как неуверенно отнекивается Алекс, я едва не засмеялся во весь голос. Однако, стоило ему наконец-то согласиться, как Марлен тут же пожалела о своей просьбе, потому что, как в последствии оказалось, он не имел ни малейшего понятия о том, где же всё-таки брать это чертово меню. — Прямо, Алекс, — Рейчел указала рукой на барную стойку как раз напротив нашего столика, за которой «прохлаждалась» парочка официантов, — Прямо и, пожалуйста, никуда не сворачивай. Я услышал, как Марлен рядом со мной прыснула со смеху, а потом и вовсе до неприличия громко рассмеялась, когда мой друг, поблуждав взад-вперёд, вернулся к нам ни с чем. — Что, заблудился? — наигранно удивилась Шери, чем вызвала у Марлс ещё один приступ смеха и горе для моих ушей по совместительству. Смеялась она, надо сказать, весьма заразительно — даже я, само воплощение невозмутимости и серьёзности, слегка улыбнулся. Её смех был громким и звенящим, как бьющееся о кафельный пол стекло. Смеясь, она улыбалась чересчур широко — слишком тонкие губы не могли закрыть больших зубов — и просто от этого мне уже самому хотелось смеяться. У Шери смех был совсем другой. Тихий, истинно девичий и какой-то «тёплый» — похожий на прыгающие солнечные зайчики. Она, казалось, смеялась даже не со сложившейся ситуации, а просто так, будто бы хотела наполнить теплом всё вокруг. Алексу же не дали ни объясниться, ни оправдаться, потому как Марлс, наконец-таки отсмеявшись, зачем-то взяла его за руку и потащила к барной стойке — по всей видимости, за злополучным меню. «Ну точно сладкая парочка, — подумал я, глядя на то, как она мило беседовала с официантом, всё ещё держа Алекса, чтобы потом точно так же вернуться и сесть уже рядом с ним, — Аж тошно». Нет, на самом деле я был искренне рад за друга, ведь у него впервые всё складывалось как нельзя лучше — пусть и была эта Марлен девушкой явно для него неподходящей. Нахальная, вызывающая и, как я подозревал, исходя из её поведения, не в меру распущенная — не самый лучший сорт, но и такое сойдёт, если выбирать не из чего, верно? Когда Алекс небрежно приобнял девушку за талию, я понял — он абсолютно того же мнения, что и я. Что ж, «совет да любовь», как говорится. В меню, добытое ребятами с таким трудом, я даже не смотрел — просто механично кивнул, когда кто-то из ребят спрашивал, согласны ли все на, кажется, пиццу, а потом, когда все обсуждали разнообразие местных напитков, сказал, мол, буду то же самое, что и большинство. Именно поэтому я жутко удивился, когда через несколько минут передо мной поставили… коктейлем «это» назвать у меня даже язык не поворачивался. — Во-первых, — я осторожно пригубил напиток — на вкус он ничем не отличался от банального и всем хорошо известного мохито, а вот на цвет… — почему эта хрень голубая? — А название «Голубая Лагуна» тебе ни о чем не говорит? — хихикнула рядом со мной Марлен, уже сходу выпив половину такой же гадости из своего стакана. Ясно. В меню мне всё-таки стоило посмотреть. *** Наевшись за счёт именинницы чуть ли не до отвала, мы, дабы избежать соблазна выклянчить у Рейчел ещё какую-нибудь еду, согласовано решили прогуляться по городу — только захватили с собой «на дорожку» бутылку Pepsi и запихнули её в чей-то рюкзак, чтобы потом благополучно забыть за неё. Риан распрощался с нами ещё у входа — любителем пошататься непойми-где он явно не был. В конечном итоге осталась Рейчел, ради которой все сегодня, собственно, и собрались, Шери, сказавшая за сегодня едва ли больше меня, Марлен, время от времени подшучивавшая над Алексом, сам Алекс, и, собственно, я — явно лишний на этом сборище. Неплохой, однако, набор вышел. На улице вечерело. Последние деньки промелькнувшего и так, казалось бы, слишком быстро августа словно старались сбежать ещё быстрее, красили небо в серый цвет и листья — в жёлтый. — Красиво, не правда ли? — Марлен «по-литературному» вздохнула, мечтательно оглядываясь по сторонам. — Да, красиво, — кивнул Алекс, явно не обращая особого внимания на какую-то там природу, — И ты тоже ничего так. «Господи, как тупо». — Что думаешь об этом? — спросил я шедшую рядом со мной Шери — ей, как и мне, поговорить было ровным счётом не с кем. — О чём? — она даже не взглянула на меня. — О них, — я кивнул в сторону Алекса и Марлен — они шли чуть поодаль, впереди нас. — Ничего. — Совсем? — Совсем. Разговор не клеился. Вот так мы и шли — Алекс с Марлс, вдвоём болтающие о чём-то своём, и я с Шери, слушающие беспрерывную болтовню одной только Рейчел. А между тем вокруг уже начало темнеть — пора было расходиться по домам. … Марлен наконец-то замолчала, и Алекс — вместе с ней. Она шла медленно, скрестив на груди руки и будто бы о чём-то задумавшись — теперь она была ничуть не похожа на ту наглую и ни на секунду не затыкающуюся Марлс из кафешки. Скорее, на юную, нежную «мисс Маринетти» — кажется, такой была её причудливая фамилия? — словно списанную с картин. В полумраке её волосы уже не казались такими растрепанными — просто немного волнистыми. Как будто на ночь она заплетала косы — возможно, это действительно так и было, да только спрашивать об этом было бы… не к месту. Слишком уж всё было идеально — в тишине и спокойствии — и мне просто не хотелось нарушать всю эту внезапно взявшуюся изнеоткуда вокруг Марлс идиллию. Но она, вдруг непонятно с чего спохватившись, нарушила её сама. — Тебе нравятся закаты? — вопрос, судя по всему, был адресован мне, потому как, посмотрев по сторонам, я обнаружил, что Рейчел уже рассказывает что-то Алексу и Шери. — А почему ты спрашиваешь? — Просто так. Мне вот нравятся. — И мне тогда, наверное, тоже нравятся. Кажется, она хотела сказать ещё что-то, но мы уже подошли к дому, в котором, как я смутно припоминал, собственно, и жила Рейчел. — Пока, — коротко бросила она всем и, ещё раз зачем-то поблагодарив меня за розу, ушла. Коротко и без лишних слов — в общем, в её духе. — Мы тоже, наверное, пойдём, — Марлен взяла подругу под руку и мило улыбнулась, собираясь с нами прощаться, когда за Рейчел уже закрылась подъездная дверь многоэтажки. — Мы проведём вас, — я не предлагал, а утверждал — чего стоило довести девчонок до дома? — Шери живёт недалеко, а вот я… — она замялась и опустила глаза — в какой-то момент мне даже показалось, что ей стало неловко, — Я живу на самой окраине города. — Да не проблема, — действительно, чего нам стоит? Во всяком случае мне — ничего, — Алекс, ты как? — Да, конечно, — он рьяно закивал, соглашаясь со мной и, видимо, пожалел о том, что сам не предложил Марлс проводить её. — Значит, идём? — она благородно улыбнулась нам, — Я покажу дорогу. Шери жила неподалеку от центра, и довести её до дома не составило ровным счётом никакого труда. С Марлен же дела обстояли гораздо сложнее — в потемках идти по дворам и переулкам было не то чтобы страшно, но всё-таки неуютно. Поэтому, когда она, остановившись посреди улицы, объявила, что её дом — за поворотом и что пора бы нам всем наконец-таки распрощаться, я выдохнул с облегчением. Повисло неловкое молчание. — Может, обнимемся? Так ведь принято, да? — я немного удивился, когда Марлен подошла ко мне, а не к Алексу, и легко приобняла меня за плечи. Впрочем, отталкивать я её не стал, но и обнимать — тоже, лишь убрал её пушистые волосы ей за спину, чтобы не лезли мне в лицо. Потом, отпустив меня, она подошла к Алексу — ему, к сожалению или к счастью, достались куда более «крепкие» объятия. — А поцеловать на прощание? — усмехнулся он, обнимая Марлс в ответ. — Осторожнее с просьбами, — она хихикнула и уже собиралась уходить, но потом обернулась, — За мной ведь не заржавеет, так что я и выполнить могу. *** — А девчонка-то — своя, — Алекс по-глупому усмехнулся, когда фигура Марлен уже совсем скрылась в темноте. — Будь с ней аккуратнее, — я был с его утверждением откровенно не согласен, — А то такие, как она, «свои» потом столько натворят — разгребать устанешь. — Да ну, Нейт, расслабься. Она совершенно безобидна. — Возможно, ты прав. Хотелось бы верить. «Да, хотелось бы верить». Вот только верилось мне, почему-то, с большим трудом.