Замкнутый круг

Любой наш недостаток более простителен, чем уловки, на которые мы идём, чтобы его скрыть. © Ф. Ларошфуко

Как часто мы говорим неправду? Как часто скрываем самих себя — по поводу и без повода? И как потом оправдываемся, а главное — перед кем? Зачем нам выдавать себя за других? Быть может, потому, что такие, как есть, мы себе попросту не нравимся? Но, согласитесь, такой ответ был бы слишком прост, а, следовательно, и вопроса бы тогда не возникло. Тут дело кроется совершенно в другом, ведь на самом деле, стараясь казаться кем-то иным, мы прячемся, как ни странно, не от себя — напротив, мы себя от других прячем. Хотела ли я быть или хотя бы казаться не той, кем была взаправду? Всегда хотела. Даже сейчас — особенно сейчас — стоя перед зеркалом и в упор разглядывая собственное лицо. Могла ли я сказать, что оно было совсем уж плохим? Нет. «Не таким»? Возможно. Не таким, каким бы хотелось мне самой и уж точно не таким, какое бы понравилось окружающим. Просто не таким — во всех смыслах и пониманиях. Да и что может быть «так», когда в отражении — недостаток на недостатке? Всё искажено, искаверкано и перевернуто под углом настолько огромным, что даже имеющие все шансы на красоту черты стёрлись до чего-то размытого и непонятного. К примеру, волосы, которые могли бы, впрочем, достаточно романтично развиваться при каждом порыве ветра и нежно переливаться в сплетении солнечных лучей, взаправду были сухими, излишне пушистыми и вечно лезли мне в глаза. Сами же глаза — голубые и, возможно, не такие уж плохие, при большом желании могли бы сравниться с бескрайним небом или, скажем, глубоким — нет, бездонным — озером, а на деле же были просто… голубыми. Я обречённо вздохнула, в который раз убирая непослушные пряди со лба. Серая мышь, нарядившаяся в куцие шортики и дёшевую яркую кофтенку, чтобы выглядеть хоть немного привлекательнее — но привлекательнее она, конечно же, не стала. Не в этот раз и даже, может быть, не в этой жизни. Далека не то что от книжного идеала, а даже от простых социальных стандартов. О таких, как я, в романах не пишут. А жаль. Забавная бы вышла история. Ещё минут с десять повозившись с собственными волосами и решив в итоге оставить всё, как есть — потому что сделать их лучше было не в моих силах — я посмотрела на часы и с неким разочарованием осознала, что ровно через час мне «при всём параде» уже нужно быть у входа в какое-то там кафе — его названия я откровенно не помнила, потому что гуляла совсем уж редко и к подобным заведением особенно не приглядывалась, однако адрес его был надёжно сохранен у меня в переписке с Рейчел — одной из моих немногочисленных подруг, по чьей вине я, собственно, и торопилась сейчас успеть «везде и всюду». Дело было вот в чем: сегодня, в предпоследний день августа, моя дражайшая Рейчел отмечала свое шестнадцатилетие. По её словам, в кафе должны были собраться мы с ней и ещё несколько её знакомых. Особенно новые лица увидеть там я не рассчитывала, так что и прихорашиваться «из ряда вон» не стала — надела первое, что попалось под руку. Куда больше меня волновал подарок — а, если быть совсем уж честной, его отсутствие. Цветы? Банально. Конфеты? Тоже нет — сладкое она не очень любит. Какая-то милая безделушка? Не практично. Такое скорее понравилось бы мне самой, ведь я действительно любила вещи, просто напоминающие мне о людях, но Рейчел Фостер не была мной — даже и близко не была на меня похожа. Ей нужно было что-то, что будет наталкивать на мысли обо мне — ведь подарок всё-таки от меня — но в то же время окажется ей полезным и не будет «одноразовым». Книга. То, что нужно. Книги ведь всегда были хорошим подарком, главное — выбрать нужную. Накинув на плечи старый, потертый рюкзак и распихав по мелким карманам деньги, которых, по моим подсчётам, должно было хватить на весьма приличное издание, я выскочила на улицу — если я хотела успеть встретиться с Рейчел вовремя, мне всерьёз стоило поторопиться. *** С тех пор, как я была книжной лавке в последний раз, там совершенно ничего не изменилось: всё так же она была наполнена запахом чистоты и новой бумаги — и, может быть, совсем немного — запахом клея и печатной краски; всё так же сидела за прилавком, листая одну из списанных с продажи в силу невостребованности книг, пожилая продавщица, и то и дело улыбалась, когда в лавку заходили люди; всё так же ровными рядами стояли стеклянные стеллажи, а на их полках, сложенные то ли по алфавиту, то ли по темам — я уже и не помнила точно — аккуратно лежали книги: каждая в разном переплете, и каждая по-своему красивая. — Здравствуйте, — я вежливо кивнула, заходя внутрь, и тут же принялась рассматривать первую попавшуюся книжонку: содержание её, кажется, было научным, потому что на переплете красовались какое-то заумное название, смысла которого я не поняла от слова совсем. — Марлен? — при виде меня продавщица оторвалась от чтения — моему визиту она была явно рада. Ещё бы — я ведь была здесь частым гостем и, как следствие, приносила неплохую прибыль, — Помнится, когда-то ты упоминала об одном издании… Так вот, недавно… — Простите, — я перебила её только лишь потому, что времени у меня оставалось уж очень мало, а опаздывать на шестнадцатилетие собственной подруги стало бы для меня верхом невежливости, — Но сегодня я ищу книгу не себе. — А кому же? — женщина удивлённо подняла брови — люди редко брали здесь книги в качестве подарков. С десяток постоянных покупателей и ещё меньше — случайных прохожих со взявшимся непонятно откуда желанием почитать ни с того ни с сего — вот и всё, чем могла похвастаться эта книжная лавка, — Что любит читать твой друг? — Эммм… — я запнулась. Что любила читать Рейчел — я откровенно не знала. Честно говоря, я вообще не знала, любила ли она читать. Дружить с Рейчел Фостер означало мириться со всеми её специфическими вкусами, привычками и повадками — это было почти не сложно и даже порой забавно, вот только конкретного отношения к чему бы то ни было она никогда не высказывала. Напротив, она меняла его «по десяти раз на дню» в зависимости от случая, ситуации или даже собеседника. Помнится, когда-то она несколько часов напролёт жаловалась мне на то, что «хоррор» в современных сериалах нынче до смешного плох, а потом вдруг ни с того ни с сего заявила, что ей понравилась парочка именно таких «выпусков». Так что выбирать Рейчел книгу — всё равно, что тыкать «пальцем в небо». — Детективы, — выдала я первое, что пришло на ум, — Она любит читать детективы. Продавщица тут же протянула мне новенький сборник нескольких произведений Конан Дойла — бегло окинув глазами сероватую надпись на лащеной обложке, я заметила, что он состоял из всем известного «Этюда в багровых тонах», «Собаки Баскервилей» и, кажется, ещё чего-то — толком я разглядывать ничего не стала, потому что в этом не было ровным счётом никакого смысла. Такой вариант мне точно не подходил. — Слишком известное, — я отрицательно покачала головой, — Вряд ли остались те, кто ещё не читали это. Женщина усмехнулась и, тихо проворчав что-то вроде того, что сейчас любят читать далеко не все, сунула мне в руки увесистую книженку, на которой красовалась размашистая надпись: «Детективы XX столетия», а прямо под ней — имя автора, пока ещё мне не известного. Отлично. То, что я искала. — Да, я возьму это, — пролистав пару страниц и не обнаружив на обратной стороне переплёта никакого текста, я решила, что неплохо было бы написать там какое-нибудь поздравление — «от себя», так сказать, — Извините, а у Вас не найдётся ручки или чего-то, чем я могла бы подписать свой подарок? Схватив протянутый мне простой карандаш, я быстро «накалякакла» на белом обороте скудненькое: «С днем рождения, дорогая Рейчел» и подписалась, мол, «От М. М.» — такое себе сокращение длинного и несговорчивого «Марлен Маринетти». Вышло довольно мило, хоть и немного банально. Поблагодарив продавщицу и заплатив за книгу, я тут же выскочила из лавки и почти бегом кинулась в сторону центра — времени было ужасно мало, а опаздывать к Рейчел — себе дороже. Пробежав по дворам и выйдя на главную улицу, я тут же нашла взглядом «своё» кафе — оно довольно неплохо выделялось на фоне «штампованых» ларьков и магазинчиков. Но, стоило мне подойти к главному входу, как в кармане у меня тут же зазвонил мобильник. На экране высветилось старое фото Рейчел и её имя. — Да? — я, перехватив книгу одной рукой — даром, что на плечах у меня всё ещё висел рюкзак, но не ложить же мне её туда? — и взяв телефон в другую, тут-таки ответила ей. — Иди на задний двор — мы все встретимся там, — и она положила трубку. Что ж, коротко и ясно. Однако слово «все» меня, признаться, несколько напугало. Теми самыми «знакомыми», о которых сегодня с утра говорила мне Рейчел, могли оказаться кто угодно — и где гарантия, что я полноценно впишусь в их компанию? Обойдя кафе и звернув за угол, я не увидела никакой толпы или чего-то подобного — совсем наоборот, там не было почти никого. Почти — потому что в полудесятке метров от меня стоял, облакотившись о стену, совершенно незнакомый мне парень, и то и дело оглядывался по сторонам. Меня он заметил не сразу, а когда всё-таки заметил, то, по всей видимости, предпочёл проигнорировать — ещё бы, куда уж мне до мужского внимания? А, впрочем, и мне-то какое до него дело? Пусть стоит себе — потом придёт Рейчел и сама познакомит нас. И, стоило мне о ней вспомнить, как она, словно бы в подтверждение моим догадкам, тут же показалась из-за угла. — Марлен, Алекс, вы уже здесь? — очевидно, да — ну не призраки же тут стенку подпирают, — Познакомились? Тот парень, которого, судя по всему, звали Алексом, всё ещё подозрительно поглядывая в мою сторону, подошёл к Рейчел и, обняв её, поздравил с днём рождения. Я сделала то же самое, но ко всему прочему ещё и сунула ей в руки книгу, за что Фостер меня довольно сдержанно поблагодарила. Спустя несколько минут к нам подошёл ещё один парень — о, черт, и почему она позвала именно парней? Это был Риан — хикка-анимешник, мой старый знакомый и одноклассник самой Рейчел, с которым я недолгое время общалась с её же подачи. Не «самый сок», но всяко лучше совсем уж незнакомых лиц. Что он, что Алекс были ребятами явно не моего круга, но выбирать мне, похоже, не приходилось. — Это все? — Рейчел медленно обвела взглядом собравшихся, — Мы можем заходить? — Подожди, — Алекс вдруг неловко закашлялся, — Будет ещё кое-кто. Дело в том, что я сегодня говорил с Нейтом, так что… Он тоже придёт. — Чудненько, — её, похоже, нисколько не озаботило внезапное «пополнение» народу, а вот меня — очень даже. Двое парней — уже потолок моего терпения, но трое — перебор во всей красе. А если они такие же, как и сама Рейчел, то я на этом «празднике жизни» определённо долго не протяну. — Тогда, раз такие дела, я позвоню Шери, ты не против? Шарлотта Гольдштейн, которую все по-домашнему звали просто «Шери», была девчонкой тихой и от общества отрешенной. Один черт знает, как мы стали друзьями — но так уж вышло, и ничего с этим было не поделать. Я не раз выручала её, прибегая «по первому зову» — не оставлять же «родную душу» разгребать всю её жизненную хреновину в полном одиночестве — так что теперь пришло время «побегать» уже и ей. Получив от Рейчел официальное «добро», я быстро набрала нужный номер. — Алло? — спустя несколько гудков Шери всё же взяла трубку. — Собирайся, дорогая, — я старалась говорить как можно более непринуждённо, — у Рейчел день рождения и я хочу, чтобы ты пришла. — И на кой я там, скажи на милость? Она, как обычно, будет рассказывать тебе всякую ерунду, в которой я не то, что не разбираюсь, а и вовсе… — Подожди, не спеши отказываться, — я понизила голос и отошла немного в сторону, к самому краю стены — чтобы никто из ребят меня не услышал, — В этом-то и проблема: здесь не только я и Рейчел. — Она что, позвала своих таких же двинутых, как и она сама, подруг? — Если бы — подруг. Всё гораздо хуже — она позвала… Друзей. — Да ладно! — до Шери наконец дошло, какого черта я из пустого места возвожу такой кипиш, — Так ты просто боишься одна светить своим стремным личком перед парнями? — Да, что-то вроде того, — усмехнулась я — ведь отчасти это действительно было правдой. — Куда идти? — Задний двор кафе «Random's» — ты ведь в курсе, где это? — Жди меня там. Я скоро буду. Облегченнно выдохнув, я сбросила вызов и «торжественно» объявила, что Шери сейчас придёт. — Чудненько, — ещё раз повторила Рейчел и убежала в кафе — видимо, что-то там обговаривать насчёт того, что народу будет немного больше — в подробности я вникать не стала и просто обперлась плечом о стену, думая о своём и изредка поглядывая на Риана и Алекса, обсуждающих, кажется, что-то совсем уж заумное и потому совершенно мне непонятное. Не знаю, сколько я так простояла, но когда такое бездействие мне откровенно надоело и я уж хотела было пойти вслед за Рейчел внутрь кафе, кто-то выскочил прямо из-за угла и, не увидев меня, чуть не сбил с ног. Я уже подумала, что это моя драгоценная Шери так спешила, что посмотреть, не стоит ли кто за углом, не посчитала нужным, однако передо мной оказался парень — немного удивлённый, если не сказать — напуганный, и явно не ожидавший встретить на своём пути такого рода «препятствие». В руке у него была роза — немного побитая и помятая, но всё же довольно красивая. Сам же он выглядел не лучше неё — растрепанный, малость сонный и, видимо, потому такой рассеянный. Что ж, у кого-то было «весёлое» утро. А потом произошло сразу несколько вещей: Во-первых, ребята, стоявшие чуть поодаль и болтавшие о своём, тут-таки обратили на нас внимание и, обнаружив своего дружка, совершенно не осознававшего происходящее вокруг него, и чуть ли не сбитую с ног меня, до неприличия громко рассмеялись. Во-вторых, этот самый парень, который сходу «налетел» на меня и, между прочим, даже не извинился, вдруг ни с того ни с сего «скороговоркой» протараторил, видимо, подготовленное и заученное заранее какое-то «беглое» поздравление — то, что сказано оно должно было быть не мне, а Рейчел, его, похоже, совершенно не заботило — а потом сунул мне в руки розу — тоже, естественно, предназначенную не мне, а ей. В-третьих, я, наконец-то оправившись от такого-себе «шока» и в полной мере вникнув в нить всего происходящего, в попытке окончательно разглядеть лицо этого явно странного и немного несобранного парнишки, повернулась к нему сама. Взъерошенные волосы, густые и ровные брови, большие тёмные глаза и немного поджатые то ли в улыбке, то ли в ухмылке губы — вроде бы ничего такого, но что-то в нем было запоминающееся. Стоя прямо напротив него, я про себя отметила, что роста мы с ним были примерно одинакового — в то время как Алекс своей макушкой едва ли доставал мне до носа. — Знакомься, это — Марлен, — пока мы вот так стояли и в упор разглядывали друг друга, этот самый Алекс, откровенно смеясь со сложившейся ситуации, решил всё-таки вмешаться и нарушить наше нелепое молчание. — Нейт, — о, так значит это он и есть? Весьма очевидно. И как я сразу не догадалась? Всё это было настолько забавно и странно, что я невольно улыбнулась. Как будто в старом черно-белом фильме о любви: прекрасной даме тут же дарят цветы — просто потому, что она прекрасна, и всё заканчивается счастливыми титрами. Но всё вокруг — реальное и цветное, я — не прекрасная дама, а эта одна-несчастная роза — и та не мне. — Ты, кажется, обознался, — я опустила глаза на алые лепестки — Рейчел, должно быть, понравится этот цвет. Но ей, видимо, не понравилось решительно ничего, потому что, когда она показалась из-за спины Нейта — так не воворемя! — вид у неё был не из лучших. Ещё бы — именинница ведь она, а тут я — совсем некстати. И почему я вечно всё порчу? Отдав Нейтану эту чёртову розу, чтобы он в последствии, как полагается, уже правильно «передарил» её Рейчел, я отошла немного в сторону, дабы больше не нарываться ни на какие неприятности. — Может быть, мы всё-таки зайдём внутрь? — предложил Риан, до этого не особенно учавствующий во всём происходящем, и мы все, решив дождаться Шери уже там, зашли в кафе. *** Я ненавидела, когда на меня пристально смотрели. Это было неловко и подозрительно — как будто бы человек видит, что со мной что-то не так, но по понятной только одному ему причине упорно молчит. Это выводило меня из себя, пробуждало чувство неуместного стыда и заставляло дерганно и хаотично поправлыть на себе всё, что можно — заправлять за уши волосы, одергивать футболку, вытирать губы — пусть я и знала, что грязными они быть никак не могли, ведь сегодня с утра я совсем ничего не ела. Алекс смотрел на меня именно так. И меня это жутко бесило. Я посмотрела на него в ответ и улыбнулась — он улыбнулся мне тоже. А дальше — что? Снова бессмысленные «гляделки»? Когда мы всем «стадом» завалились в кафе и принялись рассаживаться, я хотела как бы случайно сесть куда-нибудь от Алекса подальше и попыталась подсесть к Нейтану, который оказался ко мне ближе всех, но он вдруг, увидев рядом с собой меня, подвинулся к Рейчел, так что Алекс, черт бы его, всё-таки сел рядом со мной. Итак, каковы же мои шансы пообщаться здесь хоть с кем-то из «новых»? Риан? О, нет, только не «старые грабли». Я своих ошибок не повторяю. Хотя, вообще-то, и повторяю, но… Не в этот раз. Нет, спасибо. Нейт? Он милый и, кажется, вполне нормальный, вот только его, похоже, интересует Рейчел — на меня он за последние минут десять даже не взглянул, так что вряд ли мне стоит пытаться. Оставался один-вариант: очкастое низкорослое чудо, явно не ознакомленное с правилом поведения о том, что пялиться на людей — далеко не верх этикета. Да я ему вряд ли прийдусь «по вкусу» такая, какая есть — помнится, не так давно мои уже, к сожалению или к счастью, бывшие друзья неплохо «промыли» мне мозги по поводу того, что абсолютно никаких парней не интересуют серые мыши вроде меня, что в наше время нужно быть более развязной, если я действительно хочу хоть кому-нибудь нравиться, а потом напоследок посоветовали мне засунуть свою мораль в места не столь отдалённые, потому что жизнь — не книга, где духовные ценности идут впереди всего остального. А вдруг это и правда сработает, черт возьми? Ну да ладно. Будь, что будет. — Хэй, Алекс, — я повернулась к нему, решив не дожидаться, пока он начнёт разговор первым — да и не известно, начнёт ли вообще? — Так значит, вы все здесь дружите? — Да, вроде того. — И как же у вас набралась такая… разношерстная компания? — Мы учимся в одном классе. — Ясно. Разговор определённо не клеился. Тогда я попыталась заговорить за книги — но и это оказалось провальным, потому что Алекс не смыслил в литературе от слова совсем — зато прекрасно разбирался в математике и физике, ненависных и непонятных мне, сколько я себя помнила. Оставался один вариант, и тогда я, наплевав на то, что вести себя таким образом с людьми практически незнакомыми — идея откровенно плохая, начала вставлять в и без того лишённый смысла наш с Алексом разговор всякую пошлую белиберду, которой я понахваталась от некоторых знакомых, чья речь подобным прямо-таки пестрила. Как минимум большую половину из мною сказанного этот недоделанный физик просто-напросто не понял. На некоторые шутки пытался отвечать, но выходило тупо — даже с расчётом на то, что и мои реплики остроумием не блистали. И вроде бы все шло не так плохо, как могло бы быть, но взаправду мне хотелось провалиться от стыда — и зачем я, спрашивается, вообще затеяла эту хрень? Конечно, захотела понравиться хоть кому-нибудь, да только толку, если это… совсем не я? Но, что бы там ни было, назад время не отмотаешь, и менять что-то теперь поздно. Я выдохнула и снова улыбнулась. «Как же всё это, мать его, фальшиво». Уже почти машинально отпуская похабные шуточки чуть ли не через каждое слово и надеясь, что такого уровня общение придётся Алексу как раз впору — потому что человеком он оказался далеко не «литературным» — я чуть ли не впервые за всё проведенное в кафе время посмотрела на остальных — мне стало интересно, слышит ли сейчас ещё кто-нибудь, какой бред я несу. И, стоило мне поднять глаза, как я тут же встретилась взглядом с Нейтаном — он сидел и, видимо, уже не одну минуту наблюдал за «драмой» прямо перед ним. И до него, в отличии от Алекса, шутки, похоже, доходили — он криво усмехнулся, когда я опять сказала очередную глупость. С одной стороны — мне снова стало жутко стыдно за собственное поведение, ведь Нейт, похоже, теперь считал меня девушкой, лишенной культуры и такта напрочь, но с другой — чувство юмора у этого парня было что надо, хотя и мешалось оно, по всей видимости, с излишней извращенностью мыслей. *** Я облегченно выдохнула, когда на телефон мне пришло СМС от Шери — она ждала меня у входа и просила выйти на встречу. Ответив ей, что сейчас буду и объявив ребятам о том, что моя драгоценная подруга уже здесь, я выскочила из-за стола и выбежала на улицу — подальше от глупых шуток и пристальных взглядов. — Ну как ты? — она тут же повисла у меня на шее, и я крепко обняла её в ответ. — Да никак, — поджав губы, обиженно пискунула я, — Строю из себя не пойми что, пытаясь ему понравиться! — Кому — «ему»? — Его зовут Алекс, он ниже меня на полголовы, носит очки и не видит вокруг себя ничего, кроме физики. — Марлен, — Шери сочувственно улыбнулась мне и, перехватив под руку, потащила внутрь, — Ты либо отчаянная, либо глупая. Но мне почему-то кажется, что всё и сразу. Зайдя в кафе и «потыкав пальцем» в каждого из ребят, чтобы моя драгоценная Шарлотта хоть сколько-нибудь поняла, кто здесь кем был, я решила больше судьбу не испытывать и уселась теперь «в самую гущу» — между Нейтом и Рейчел. — Ну привет, — после всего, что слышал от меня этот парень, подсаживаться к нему в попытке завязать культурный разговор — о, да, это вполне в моем духе. Только вот он, похоже, разговаривать со мной не хотел совершенно — едва ли заметно кивнул и тут-таки отвернулся, ясно давая мне понять, что я ему, ровным счётом, не интересна от слова совсем. А чего я, спрашивается, ожидала? Наговорила черт знает чего, а теперь на попятную? Вот только вряд ли у меня выйдет исправить мнение о себе — первое впечатление много значит, а у меня оно было испорчено настолько, насколько вообще было возможно его испортить. Но, что самое странное — меня совершенно не волновало, что подумает обо мне Алекс. Гораздо больше я не хотела «падать» в глазах Нейтана — он показался мне довольно милым и, может быть, чересчур красивым для того, чтобы дать мне шанс на что-то большее, чем простое общение — но хотя бы пообщаться я с ним действительно была бы не против. Вот только ему не было до меня совсем никакого дела — он лишь изредка поглядывал на меня и криво усмехался, не говоря ни слова. И тогда я принялась рассказывать Рейчел о каком-то новом фильме, на который я вчера убила чуть ли не полночи, однако ей моя болтовня скоро наскучила — её частенько выводило из себя, когда так много говорил кто-то, кроме неё — и она, немного привстав, спросила: — Может, закажем что-нибудь? Пусть кто-то сходит за меню. Никто никуда идти конечно же, не захотел. — Хэй, Алекс, — я наклонилась к нему и мило, как мне показалось, улыбнулась, — Может быть, ты сходишь? — А что сразу я? — сразу же начал отнекиваться он, но никто больше вставать из-за стола не хотел, так что и выбора у него, сидевшего всё это время с краю, особо не было. Однако понятия, где же всё-таки брать ему это самое меню, Алекс не имел ни малейшего. — Прямо, — усмехнулась Рейчел, махнула рукой в сторону барной стойки и, когда я уже едва сдерживалась от смеха, добавила, — Только, пожалуйста, никуда не сворачивай. Но и эти весьма, как мне показалось, подробные инструкции ему мало чем помогли, потому что спустя пару минут он снова вернулся к нам с пустыми руками. — Что, заблудился? — безучастно спросила Шери — кажется, это были первые её слова здесь за сегодня. Я снова рассмеялась. Да что там — даже Нейтан, сидевший до этого с лицом отрешенным и в высшей степени безразличным, слегка улыбнулся. Именно улыбнулся — это была не его кривоватая усмешка, заполненная иронией и сарказмом до самого основания. И улыбался он, надо сказать, очень красиво. Такую улыбку хотелось назвать «тихой» — сжатые губы с едва ли приподнятыми уголками, казалось, всего немного выгнулись, но от этого на душе становилось спокойно и уютно. И что самое странное — Нейтану такая улыбка полностью подходила. Во всяком случае, это выглядело намного лучше той ухмылки, которую он за последнее время частенько на себя «натягивал». Хотела бы я улыбаться так, как он. Тепло и тихо — а не широко и «на всё тридцать два», да только такому не учатся. Какая душа, такая и улыбка — говорилось в какой-то из современных «молодёжных» книг, и я, по правде говоря, была полностью согласна с этим утверждением. Алексу же сейчас было не смешно совершенно. В конечном итоге мне всё это надоело, и я, протиснувшись между ребятами и неуклюже встав из-за стола, подхватила его под руку и, словно маленького ребёнка, потащила к барной стойке, дабы чуть ли не ткнуть его носом в это злополучное меню. — Это что, было так сложно? — я отдала ему картонный разворот, на что он лишь угрюмо покачал головой. Странный он какой-то, это Алекс. Странный, но забавный. Вернувшись, я решила больше не действовать Нейтану на нервы и снова села на свое прежнее место, надеясь, что сейчас мы закажем какой-нибудь еды и просто-напросто замолчим — тогда в убогих похабных «вставках» не возникнет никакой нужды. Однако Алекс был похоже, совершенно иного мнения, потому что, стоило мне «пристроиться» рядом с ним, как его ладонь тут-таки оказалась на моей талии. Такого в моих планах и близко не было. С одной стороны, стоило мне ощутить, как он обнимает меня, как в моей голове сразу возникло желание с криком: «Убери руки!» тут же отодвинуться от него, но с другой — а не этого ли я добивались весь сегодняшний день? Я вела себя настолько ужасно, что теперь вполне соответствовала чуть ли не образу легкодоступной девицы — так какой смысл ожидать к себе достойного отношения? Даже Нейт, заметив, что мы сидим в обнимку, ничуть не удивился — всё, на что хватило его не особенно красочных эмоций, так это на очередную усмешку, переполненную холодной иронией и — чего уж там — откровенным презрением. Для них обоих я стала «девушкой второго сорта» — в таких не влюбляются, но ими «пользуются». Ни о каких чувствах к таким и речи быть не может — только развлечения вперемешку с якобы-влюблённостью, от которой потом не останется ни то что тёплого послевкусия, а и вовсе хоть каких-нибудь воспоминаний. Но я сама так решила — никто меня не заставлял, а значит — и разгребать мне всё это придётся только самой. *** Я не съела практически ничего. Вообще, мне кусок в горло не лез ещё с самого сегодняшнего утра, если не сказать — со вчерашнего вечера, но мне казалось, что за день я просто обязана буду хоть немного проголодаться. Но я не проголодалась, и пока все съедали одну пиццу за другой, совершенно не волнуюсь о бюджете Рейчел, я сидела и вяло потягивала голубую гадость из своего стакана — она чём-то напоминала мне то ли спрайт, то ли мохито — задумываться об этом у меня не было никакого желания. Поэтому я с облегчением выдохнула, когда все ребята, не желая больше торчать в этом душном кафе, решили выйти и просто прогуляться по городскому центру. Риан, сославшись на какие-то там дела, ушёл — нас осталось всего пятеро. Мы медленно шли по улице: я и Алекс — впереди, а Рейчел, Нейт и Шери — чуть поодаль. Краем уха я слышала, что они говорили о чём-то, и до нас им не было совершенно никакого дела. А вокруг отцветало лето. Уходящий август, как это всегда бывает, промелькнул слишком быстро и теперь словно бы пытался задержаться хоть на немного, но всё вокруг уже жило и «дышало» причудливо по-осеннему — небо, ещё недавно искрывшееся чистой голубизной, теперь было серым и похожим на старую, вымокшую в медицинском спирте вату; трава вокруг высыхала и желтела, чтобы вскоре совсем исчезнуть, обнажив холодную голую землю для осенних проливных дождей; листья вокруг уже кое-где послетали с тонких, кривых веток, а от солнца хоть и всё ещё веяло желанным летним теплом, но оно уже казалось не жёлтым, а оранжевым — под цвет вот-вот наступающей поре. — Красиво, не правда ли? — я не спрашивала, а утверждала, оглядываясь вокруг — и действительно, была в этом угасающем летнем дне своя прелесть, о которой так и хотелось поговорить — просто потому, что такое нельзя оставлять без внимания. — Да, красиво, — безразлично пожал плечами Алекс и, повернувшись ко мне, добавил, — И ты тоже ничего так. «Ничего так»? Вот уж спасибо — комплимент так комплимент. Лучше бы молчал и вовсе, потому что «ничего так» — кто вообще говорит такое девушкам? Хотя это, похоже, единственное, чего теперь я стоила, так что ни возмущаться, ни удивляться подобному обращению не было никакого смысла. «Терпи, Марлен, — мысленно сказала я сама себе, чтоб хоть как-то поумерить взявшееся из неоткуда праведное негодование, — Сама ведь виновата. Но, кто знает — может быть, что-нибудь у тебя и выйдет». — Хэй, Марлс, — Алекс снова приобнял меня за талию, и я тут же подумала о том, как это, наверное, ужасно выглядело сейчас со стороны — ещё бы, с его-то ростом! — Может быть, оставишь мне свой номер? — Это ещё зачем? — от неожиданности я спотыкнулась о какой-то камень на дороге, но никто этого, к счастью, не заметил. — Ну, может быть, как-нибудь спишемся — я бы не отказался ещё раз погулять вот так. Ого — так, выходит, у меня действительно получилось ему понравиться? Неужели казавшееся мне до этого полной глупостью суждение о том, что скромность сейчас уже никого не красит, на самом деле оказалось чистой воды правдой? А ведь и в самом деле — не начни я сегодня строить из себя черт знает что, на меня бы никто даже внимания не обратил. Кому нужна «книжная мышка», когда рядом — вполне доступная и интересная мужской половине выскочка? Не став больше возражать, я быстро продиктовала Алексу свой номер и мило улыбнулась: — Звони и пиши в любое время — я всегда «в открытом доступе». Ну и зачем я так сказала? Ещё подумает, что… А, впрочем, какая уже мне разница? В любом случае, что бы я там не говорила и как бы не намекала, а дальше одних только слов ничему дойти я точно не позволю, потому что одно дело — придумать себе нужный образ, и совсем другое — уверить саму себя в симпатии к человеку. А для чего-то чуть более серьёзного, чем нелепые «подкаты» и хождение «в обнимку», нужны чувства — настоящие, а не придуманные. Между тем на улице уже начало темнеть. — Ты же помнишь, что через час нам уже нужно быть дома? — вдруг окликнула меня Шери. — Значит, расходимся? — повернулась я к Рейчел, на что она одобрительно кивнула. Говорить мне больше не хотелось совершенно ни о чем. Я устала и хотела побыть одна — мне нужно было много о чем подумать. Вечерний воздух был тяжёлым и холодным, и чтобы хоть как-то согреться, я охватила себя руками — но от этого мало что изменилось, поэтому я просто медленно шла следом за Алексом, пока окончательно от него не отстала. А вскоре я и вовсе оказалась в самом конце толпы — рядом со мной, совершенно меня не замечая, шёл только Нейт, а Шери и Рейчел, увидев, что я больше не говорю с Алексом, «переметнулись» уже к нему. Сейчас мне впервые выпала возможность рассмотреть Нейтана по-настоящему, и первым, что пришло мне в голову в сравнение с ним, было спокойствие. Его лицо не выражало совсем никаких эмоций, и в этом была определённая красота. А еще у него были чудесные глаза, и, пытаясь украдкой заглянуть в них, я заметила, насколько красиво в них отражается медленно заходящее за горизонт солнце. — Тебе нравятся закаты? — зачем-то спросила я, даже толком не успев подумать. Мне просто захотелось узнать, нравились ли они ему, и всё. Вряд ли это нужно было объяснять. — А почему ты спрашиваешь? — он повернулся ко мне, и я подумала, что он снова собирается «наградить» меня своей презрительной ухмылкой, однако сейчас на его лице не оказалось и следа презрения. — Просто так. Мне вот нравятся. «Да, а ещё мне нравятся твои глаза». — И мне тогда, наверное, тоже нравятся. Говорил Нейтан тихо, едва ли приоткрывая губы, но я чётко слышала его слова. В них не было равнодушия — и меня это удивило, ведь обычно он говорил так, будто до происходящего ему нет никакого дела. Мне даже показалось, что он снова улыбнулся — но, скорее всего, лишь показалось, потому что он тут же отвернулся — возможно, ждал, что я ещё что-нибудь скажу, а, может быть, просто не хотел говорить ничего сам. Наконец-то мы подошли к дому Рейчел — многоэтажке из рыжего кирпича. Она, кажется, жила на четвёртом этаже — мне доводилось бывать у неё в гостях пару-тройку раз, но сегодня заходить к ней я точно не собиралась. — Пока, — она махнула всем на прощание рукой и, вдруг зачем-то повернувшись к Нейту, небрежно бросила, — Спасибо за розу, Нейтан. И всё-таки — странные у них были отношения. Он мало с ней говорил и едва ли больше слушал её саму, но почему-то пытался всегда оказаться рядом. Да и цветы не дарят кому попало. Мне вот никто никогда цветов не дарил. — Мы тоже, наверное, пойдем, — я первая нарушила неловкое молчание и, подхватив Шери под руку, уже собиралась со всеми прощаться, но Нейт сразу же перебил меня: — Мы проведём вас. Подобного «знака внимания» я ожидала — или, быть может, даже ждала — от Алекса, но никак не от Нейтана, весь день не проявлявшего к нам ровно никакого интереса. Хотя, ему вполне могла понравиться тихая Шери — кто знает, что творится в голове у этого парня? Вот только он сказал — «вас», а это значит, что и меня проводить придётся тоже, а с этим могли возникнуть некоторые проблемы. — Шери живёт недалеко, а вот я… Я живу на самой окраине города. — Да не проблема, — Нейт лишь пожал плечами, всем своим видом показывая, что «пройтись» от центра до пригорода и обратно ему и впрямь не составит никакого труда, — Алекс, ты как? — Да, конечно, — спохватился тот и уверенно кивнул. — Значит, идём? — мне действительно нужно было поторапливаться — времени оставалось не так много, но я всё-таки хотела прийти домой до того, как вернётся с работы мама, — Я покажу дорогу. Центральная улица сейчас выглядела ещё лучше, чем днем — залитая золотым светом высоких фонарей, она была тихой и уютной — одной из тех улиц, по которым гуляют обычно холодными вечерами в полном одиночестве, чтобы подумать о своём и просто насладиться жизнью. Именно там мы с Шери и распрощались — она обняла всех напоследок и, попросив меня позвонить ей завтра утром, убежала. Я осталась с ребятами одна. Мы свернули на обочину и пошли по дворам — тёмным, сырым и неуютным, но такой путь был гораздо короче, чем спуск от центра и обход нескольких районов. Слева — Алекс, справа — Нейт. И оба молчали — словно меня рядом и вовсе не было. Наконец мы вышли на узкую аллею, которая, собственно, и вела к моему дому — старой и побитой жизнью девятиэтажке. Дальше я вполне могла дойти одна, да и им уже следовало возвращаться. — Может, обнимемся? — неловко предложила я, когда мы все остановились прямо посреди дороги, и первая повернулась к Нейтану, понятия, честно говоря, не имея, захочет ли он прощаться со мной подобным образом — мы ведь не были даже друзьями, — Так ведь принято, да? Однако Нейт и не думал отталкивать меня — он легко приобнял меня за плечи, убирая мои спутанные волосы назад. Теперь мне стоило попрощаться с Алексом. — Ну, пока, — усмехнулась я, почувствовав, как он крепко обнял меня за талию. — А поцеловать на прощание? — то ли всёрьез, то ли в шутку предложил он, когда я уже собралась уходить. «Не жирно ли для первого дня знакомства?» — Осторожнее с просьбами — я ведь и выполнить могу, — ляпнула я первое, что пришло мне в голову, и тут же об этом пожалела, а потому, взглянув напоследок на ребят, быстро убежала. Смотрели ли они мне вслед? — я не знала. Да меня это и не заботило — я просто хотела поскорее прийти домой, сесть и хорошенько обдумать всё то, что произошло за сегодняшний день. Тащиться на девятый этаж по лестнице я не хотела — слишком уж устала — а потому поднялась на лифте, попутно шарясь в рюкзаке в поисках ключей от квартиры. Однако надобности в них совершенно не возникло, потому что я, как ни старалась, а всё-таки опоздала — мама уже вернулась, и дверь была не запрета. — Почему так долго? — ни «привет» тебе, ни «как дела?» — Меня провели. — И кто же? Шарлотта? Да её саму нужно… — Нет. Меня провели Алекс и Нейт, — вряд ли ей что-то скажут эти имена. — Ясно. Можешь идти. И так всегда. Она только делала вид, что волновалась, но на самом деле ей было всё равно, где и с кем я гуляю. Закрыв за собой дверь в комнату, опустившись на кровать и теперь прокручивая в голове все события «дня минувшего», я снова и снова осознавала, насколько жалкими были мои попытки произвести впечатление на Алекса. Однако самым ужасным было не моё поведение, не извращенные шутки и двузначные намёки. Самым ужасным было то, что всё это, похоже, действительно сработало. Видимо, никому теперь нет дела до тонкостей человеческой души — на неё лепят «ярлыки» и гонят под «штампы», чтобы разделить на то, что интересно и то, что не интересно. Жаль — меня можно было с полной уверенностью отнести ко второму разряду. И тогда толку от всей этой книжной морали, от приличного воспитания и подобной «ерунды», когда стоит разок понизить себе цену — и всё проблемы сразу же исчезнут? В книгах пишут по-другому. Там влюбляются в глаза, в улыбку, в голос, в прикосновения… Там — чувства, а здесь — что? Ничего. Совсем. Вдруг послышался звук пришедшего на телефон сообщения. Интересно, и кому я могла понадобиться в столь позднее время? Я зашла в чат и, честно говоря, не особенно удивилась.

Alex Kelver: «Привет, ты дома?»

Ему определённо было что-то от меня нужно.

Marlene Marinetti: «Привет, да. А что случилось?»

Сообщение он набирал довольно долго — кажется, не мог определиться, что же всё-таки написать и стоит ли писать вообще.

Alex Kelver: «Ты ведь понимаешь, что всё, происходившее сегодня, было шуткой?»

Лучше бы он этого не отправлял. Какая же я всё-таки дура. Поверила, что смогла понравиться, а на самом деле меня просто «развели», словно глупую малолетку. — Значит так, да? — выдохнула я, пытаясь прийти в себя, — Ну что ж… Не переживай, Алекс. Не переживай. Я ведь тоже умею шутить.

Marlene Marinetti: «Да, я в курсе, потому что я тоже не имела ввиду ничего серьёзного, так что расслабься».

Ну что ж, посмотрим, что будет дальше и чьи шутки всё-таки выйдут смешнее. А пока — мне просто хотелось спать. Спать и больше ни о чем не думать, потому что у меня уже совсем не осталось сил.