Замкнутый круг

Стыдом можно назвать печальное размышление о нашей собственной недостойности, вытекающее из опасения, что другие либо заслуженно презирают нас, либо могли бы презирать, если бы всё знали. ©Б. Мандевиль

…Туман в голове постепенно рассеевался — так же медленно, как и отступала от затылка и висков боль. Шум в ушах вдруг резко утих — именно от этой пугающей тишины я и проснулась. А, когда мне удалось наконец-то взять себя в руки и открыть глаза, первым, что пришло мне в голову, был вопрос: «Где я?» Не обращая внимания на то, что всё моё тело ужасно ломит, а внутренности упрямо требуют хоть сколько-нибудь воды, я нашла в себе силы немного приподняться и огляделась по сторонам: оказалось, что я лежала на раскладном диване, накрытая старым пледом. Припоминаю, такой же диван стоял у меня дома, в гостиной, однако квартира, в которой я сейчас находилась, определенно не была моей. Небольшая однушка — я, по всей видимости, лежала в зале и отсюда видела вход на кухню, дверь из небольшого коридора в ванную и входную дверь. Прямо напротив меня, в противоположном конце комнаты, было расположено огромное — чуть ли не на всю стену — окно. А за ним — совершенно незнакомый мне район, освещенный ярким дневным солнцем. «Который час?» — ответ на свой вопрос я тут же получила, потому что рядом со мной лежал мой собственный телефон — кто-то любезно поставил его заряжаться, пока я спала. Время показывало половину одиннадцатого. «Вот черт, я же опоздала в школу», — однако и эта мысль поспешно была забыта, но теперь — потому, что на смену ей пришло переживание о предстоящем разговоре с матерью по поводу того, что я сегодня ночевала не дома. «Но… Что произошло?» Помнила я, увы, немного. Кажется, мы с Шери пошли в кафе — в то самое, где отмечали день рождения Рейчел. Потом Шарлотта захотела выпить… Или я захотела? Нет, не может быть. Я ведь никогда в жизни не напивалась. Но это было сейчас не важно, потому что на этих скромных фактах цепочка моих воспоминаний резко обрывалась. Стоило мне подумать о выпивке, как меня тут же резко затошнило. Немного неуверенно я поднялась с дивана и, пошатнувшись, встала на ноги, чтобы теперь кое-как добраться до ванной комнаты и как минимум умыться. Однако планы свои осуществить мне удалось далеко не сразу: к горлу снова подкатил ком, а желудок, казалось, завязался в один сплошной узел. Почти рефлекторно я присела, больно ударившись коленями о голый кафель, и склонилась над унитазом. Пара мучительных секунд — и мой, наверное, ещё позавчерашний ужин — потому что вчера я не брала в рот ни крошки — оказался безжалостно спущен в канализацию. От отвращения к самой себе я поморщилась — тоже мне, отметила первый школьный день. А теперь — нахожусь неизвестно у кого дома, и неизвестно что творила вчера на пьяную голову… Набрав в ладони воды из-под крана, я тщательно прополоскала рот. Хотела ещё почистить зубы, однако ни зубной пасты, ни каких-либо других средств гигиены в ванной, на удивление, не оказалось. Осмотрев комнату повнимательнее, я поняла, что здесь вообще нет никаких личных вещей — полотенец или банных халатов, всякой дребедени на полке у зеркала… Ничего. Хотя нет, вру — была туалетная бумага, однако и она уже почти закончилась, так что радоваться тут было особо нечему. «Похоже, квартира старая и нежилая», — подумала я, вспоминая, что в гостиной, из которой я только что ушла, тоже не было «посторонних» вещей. Быть может, по пьяни мы с Шери прибились к какой-нибудь компании таких же «в хлам», как и мы, подростков, и ненароком попали на какую-нибудь «вписку»? Вот только, если это действительно было именно так, то где тогда все и, что самое главное, где Шери? Ещё раз для верности прополоскав рот проточной водой, я, стараясь не шуметь, вышла из ванной. Прошла мимо дивана, на котором, видимо, проспала всю ночь, и направилась в кухню — единственную комнату, в которой мне ещё не посчастливилось побывать — по крайней мере, в трезвом виде. За столом сидел, опустив голову на сложенные руки, и, видимо, спал парень — лица его я разглядеть не могла при всем желании, однако, не смотря на это, он всё равно показался мне смутно знакомым. Возможно, это хозяин квартиры? Как бы там ни было, мне наверняка стоило его разбудить. — Хэй… — я осторожно опустила свою ладонь ему на плечо и легонько толкнула, — Пора просыпаться… Но он лишь что-то тихо промычал мне в ответ, всё так же не отрывая головы от сложенных на столе рук. Я потрясла его за плечи немного сильнее, однако и это, увы, не дало никаких результатов. Тогда я, предварительно оглядевшись в поисках какой-нибуть посудины и найдя на столе чашку, набрала в неё воды и выплеснула на всё ещё мирно спавшего паренька — такой трюк с его стороны незамеченным не остался. — Доброе утро, соня, — улыбнулась я, вспоминая, что сама проспала немногим меньше и глядя, как он в полном непонимании происходящего протирает от воды глаза, а потом убирает от лица руки, -…Нейтан? — А ты ожидала увидеть кого-то ещё? — Нейт скривился в своей фирменной ухмылке и фыркнул, скрещивая на груди руки. — Признаться, да, — и это действительно было правдой, причем правдой, надо отметить, весьма удивительной, учитывая тот факт, что вчера я всё же намеревалась позвать его и Алекса прогуляться вместе с нами. — И кого же, позволь узнать? Твою драгоценную псевдо-подругу… Как там её? — Шарлотта, — неосознанно подсказала я. — Ах, да, — он удовлетворенно кивнул и продолжил, — Шарлотту. Ту самую Шарлотту, которая бросила тебя одну-одинешеньку, когда тебе была так нужна её помощь? — Она меня не бросала, — ответ мой вышел таким уверенным, будто бы Шери сейчас стояла здесь, рядом, однако не задуматься над словами Нейтана я не могла. Действительно, почему со мной он, а не она? И как он всё-таки со мной оказался, раз уж на то пошло? — Ничего не понимаю… Ох, лучше бы я этого не говорила, потому что, услышав мой обречённый выдох, Нейт буквально вышел из себя. — Не понимаешь? — он посмотрел на меня зло и словно бы с ненавистью — и я почти машинально сделала шаг назад, — Так я тебе объясню. Вчера вы с Шарлоттой, кажется, решили немного поразвлечься, вот только тебе под самый вечер стало ой как невесело. Ты напилась вдребезги, а твоя подружайка тебя кинула и даже не удосужилась расплатиться за выпивку. По чистой случайности я, Алекс и Рейчел в это же время решили немного посидеть в кафе — и, представь себе, в том же самом, где была ты, едва ли не теряющая сознание по пьяни. Там-то я тебя и подобрал, а потом — притащил почти бессознательную к себе домой, чтобы ты проспалась. Тебе бы следовало поблагодарить меня за гостеприимство, а ты огрызаешься — нехорошо. Замолчав, теперь он уставился на меня в упор, словно бы изучая каждый мой миллиметр, и взгляд этот был до отказа переполнен презрением. Оно и неудивительно — в его глазах я была не более чем легкодоступной ветреной девчонкой, которая, к тому же, выпивает через меру и до беспамятства. Было ли мне обидно? Да. Да, чертовски обидно. И Нейтан, конечно же, не смог удержаться от язвительного комментария, глядя на мое разочарованное, да и в целом — весьма поникшее личико. — Что, не ожидала, Марлс? — он отвернулся и уставился в окно, будто бы там сейчас происходило что-то неизмеримо важное, а на самом же деле просто-напросто не хотел, чтобы я видела его эмоции так же, как свободно он видел сейчас мои, — А, хочешь, я огорчу тебя ещё немного? — Куда уж хуже? — внутри меня что-то сжалось, стоило мне подумать о том, как ужасно и подло поступила со мной вчера Шарлотта. — Поверь, — с нескрываемым наслаждением от того, как своими «новостями» делает мне всё хуже и хуже, победно усмехнулся Нейтан, — Есть куда. Кажется, вы с Алексом неплохо сошлись, не так ли? Вот только он оказался не лучше твоей Шарлотты — отказался не то что приютить тебя на ночь, имея пустую квартиру «на руках», а даже побыть с тобой до утра. — Но он не обязан был… — я попыталась оправдать Алекса хотя бы для того, чтобы тем самым хоть как-нибудь оправдать себя и свою беспомощность, однако Нейт тут же перебил меня, даже не дав закончить. — А я — обязан? Три коротких слова — но столько обвинения в них было, что волей не волей я действительно почувствовала за собой этот незгладимый груз вины. И на душе стало так паршиво и стыдно за всё то, что по чистой случайности довелось видеть Нейтану, да и перед собой противно от собственного поведения, что я невольно зажмурилась и отвернулась, быстро смазливая с глаз так некстати набежавшие маленькие слезинки. — Нет, не обязан. А ведь и правда — он сам, по собственной инициативе привел меня сюда. Его никто не заставлял помогать мне — так с чего вдруг теперь он решил обвинить меня в своих действиях? — Именно. — Вот только это, увы, не мои проблемы, — теперь настал мой черед наезжать на него, что я, собственно, и поспешила сделать, — К тому же, я что-то не припоминаю, чтобы просила тебя о помощи вчера вечером. Ты по собственной воле решил помочь мне, так что, будь добр, не вини меня в своем «радушии» теперь, когда всё уже случилось. Пальцы Нейтана непроизвольно сжались в кулаки, а сам он скривился в своей, наверное, самой злобной улыбке — во всяком случае, худшей из тех, которые мне доводилось видеть за то короткое время, которое мы успели провести «вместе», если это можно было так назвать. На секунду мне даже показалось, что он вот-вот замахнется на меня или даже ударит, поддавшись собственной злости, однако этого, к счастью, не произошло. Спустя несколько мгновений передо мной уже стоял прежний Нейтан — он глубоко выдохнул и вымученно улыбнулся, глядя на меня, словно на маленького ребенка — вредного и непослушного, но в целом достаточно безобидного — и от этого взгляда мне стало не по себе. Увидев, как раздражение на моем лице сменяется удивлением, он окончательно смягчился и, раздосадованно и даже немного грустно улыбнувшись, произнес: — А я ведь всего лишь ждал благодарности от тебя. За всё утро ты даже не потрудилась сказать мне банальное «спасибо». «Вот черт», — выругалась про себя я, прекрасно осознавая, что Нейт действительно прав. Он притащил меня сюда и бог знает сколько просидел рядом, пока я отсыпалась, не ожидая, по сути, ничего взамен, а я вместо того, чтобы поблагодарить его за такую помощь, поддалась на его почти провокационную дерзость и нагрубила ему в ответ, чего делать ни в коем случае не должна была. — Прости, — тихо пробормотала я это нелепое извинение, буквально сгорая от стыда за саму себя, — И… да, спасибо тебе большое. — Так-то лучше, — усмехнулся Нейтан и, больше не говоря мне ни слова, пошел в ванную — скорее всего, ему тоже нужно было умыться. Когда он вернулся, то обнаружил меня, безвольно сидевшую на всё том же диване — что делать дальше, я откровенно не понимала, а потому сразу же поспешила озвучить ему сей незамысловатый вопрос. — Ну, я могу провести тебя домой, если тебе так будет угодно, — парень безразлично пожал плечами, даже не взглянув в мою сторону. — А как же школа? — Уже почти одиннадцать. Какая школа? Опомнись, девочка. Вчера ты перебрала, и сегодня у тебя «заслуженный» выходной. — Но мы бы ещё могли успеть к третьей паре… — Ты это на полном серьезе или у тебя просто плохо с чувством юмора? — Я совершенно серьёзно. Далеко отсюда до нашей школы? — Пять минут ходу, — поняв, что я действительно настроена пойти на пары, Нейтан тяжело вздохнул и, опустившись на диван рядом со мной, предпринял последнюю попытку отговорить меня, — Но у тебя даже нет с собой учебников и тетрадей! К тому же, твоя одежда далека от школьной формы, а это учителям вряд ли понравится. Тетради у меня были. К счастью, вместе с нетрезвой мной Нейт додумался прихватить из кафе и мой рюкзак тоже, а его я перед выходом разобрать очень уж поленилась — так что об этом можно было не переживать. А вот насчёт одежды он, к сожелению, оказался абсолютно прав. Я уныло оглядела свою пёструю футболку, и если джинсы бы мне ещё сяк-так простили, то её — ни за что. Вспомнив подростковые мелодрамы и крутых девчонок, всюду щеголяющих в одежде своих парней, я решила, что ни чем не хуже их и, пусть даже Нейтан и не был моим парнем, подняла на него довольно стыдливый взгляд: — Ты не мог бы одолжить мне что-нибудь из своих вещей? — прозвучало это, по правде говоря, не очень убедительно. Такой откровенной наглости он не ожидал даже от меня. Словно прочитав мои мысли, он снова выдал мне свою фирменную ухмылку: — Это тебе не фильм, Марлс. В жизни это не так работает. — И всё же? — Ты что, правда так сильно хочешь в школу? Я кивнула. — Странная… — тихо бросил мне напоследок он и вдруг действительно встал и подошёл к небольшому шкафу в самом углу комнаты, а после, спустя несколько минут поисков, извлёк оттуда простую белую рубашку и протянул мне, — Вот, держи. В этом будешь выглядеть более-менее прилично, насколько это возможно. Я схватилась за неё, как за спасательную соломинку, и тут же принялась расстёгивать на ней пуговицы, чтобы после надеть. — Выйди, — снимать футболку при нем мне было стыдно, — Или хотя бы отвернись. — Расслабься, ты не в моем вкусе, — съязвил Нейтан, однако всё-таки отвернулся. Потом, ещё немного проворчав друг на друга, мы спустились по лестничным пролетам вниз и вышли из дома «в свет» — школа оказалась буквально на соседней улице. Кода мы подходили к ней, как раз прозвенел звонок на перерыв, и холл, стоило нам только туда войти, быстро заполнился народом. Как водится всегда при таких нелепых обстоятельствах, нас, стоявших чуть ли не впритык друг к другу, тут же заметили наши друзья, у которых, к слову, немедленно возникли вопросы. Добавляя ситуации ещё большей неловкости, эти самые вопросы были озвучены сразу же, не давая ни мне, ни Нейтану каких бы то ни было шансов на хоть сколько-нибудь самостоятельные объяснения. — Где вы были? — Шарлотта, как ни в чем не бывало, подхватила меня под руку и поспешила оттащить в сторону. — Почему ты с ней? — донёсся до меня далеко недоброжелательный и явно не предвещающий ничего хорошего голос Рейчел. — Постой-ка, она что, в твоей рубашке? — только и услышала я издевательский смешок Алекса, бросившего на стремительно удаляющуюся меня полный разочарования взгляд. «Ну не в твоей же мне ходить — мала будет», — подумала про себя я, попутно давай Шери вести меня туда, куда ей заблагорассудится. — Ну что, не хочешь поделиться подробностями вечера? — остановившись у лестничного пролета и облакотившись о стену, она лукаво прищурилась, явно ожидая от меня какого-нибудь очень интересного рассказа. — Только после тебя, — съязвила я, ничуть не разделяя её хорошего расположения духа, — Ведь это не я, а ты смылась вчера бог знает куда, даже не предупредив меня. — Прости, — Шарлотта будто бы отмахнулась от меня, и в её извинении не было ни капли искренности, — мне нужно было отлучиться ненадолго, а когда я вернулась, то тебя уже не было. Понять, говорит ли она правду или просто «отмазывается», я, увы, не могла при всем желании. Умение видеть людей насквозь и понимать, что у них на уме, обошло меня стороной — возможно, именно поэтому я и была столь доверчива и наивна. Как бы там ни было, обида на подругу, пускай даже и лучшую, не давала мне спокойно и здраво мыслить, поэтому я, не обращая внимания на её весьма неубедительные объяснения, продолжила: — Ты хоть представляешь, что могло произойти, не окажись Нейтан с друзьями в том кафе? Ты же видела, что мне плохо, так какого черта ты бросила меня одну?! Просто взяла и свалила, как последняя дрянь! Вопреки всему мною сказанному, на лице Шарлотты не отобразилось ровным счётом никаких эмоций. Она просто стояла и скучающим глазами изучала меня вдоль и поперек, чтобы наконец, задержав взгляд на этой проклятой рубашке, ядовито отметить: — Да ты и без меня, вижу, неплохо повеселилась. К тому же, я не обязана ходить за тобой и присматривать, чтобы ты не вляпалась в неприятности. Второй раз за утро я слышала эту фразу. «Я не обязан был помогать тебе». «Я не обязана была присматривать за тобой». Верно, никто мне ничего не должен, вот только Нейтан, в отличии от Шарлотты, не будучи мне даже другом, всё-таки оказался рядом, когда я нуждалась в помощи. Так быть может, он действительно был прав, говоря, что я плохо умею выбирать друзей? Но сейчас это было уже не важно, потому что Шери, не став дожидаться от меня хоть какого-нибудь ответа, схватила свою сумку и просто ушла. Да, вот так взяла и ушла, даже не закончив разговор. Хотя… Было бы, что заканчивать, как говорится. Я решила последовать её примеру — к тому же, совсем скоро должен был начаться урок. Что-что, а литературу я пропустить просто не имела права, тем более, что сейчас мы должны были проходить весьма интересное произведение. По мере того, как ученики один за другим заходили в класс, помещение постепенно наполнялось зудящим шумом. Кто-то болтал о том о сем, кто-то — бегло пролистывал учебник в поисках нужной информации для сегодняшнего занятия, а кто-то — просто размышлял о чем-то своем, не желая примкнуть ни к первым, ни ко вторым. Я же сидела за партой и лишь молча, одним только боковым зрением разглядывала свою соседку по парте и — по крайней мере, я всё ещё на это надеялась — дорогую подругу Шери. Я пыталась понять, что же она чувствовала сейчас, однако на её лице не проступало ни капли эмоций. По правде говоря, иногда мне казалось, что она вообще не способна к истинно человеческим чувствам и, в целом, суха и черства, будто старая корка хлеба, но поверить в это взаправду я не могла чисто из личных побуждений. Так уж вышло — мы подружились, а думать плохо о своих друзьях считалось для меня поступком низким и недостойным. Вот только сама Шарлотта была, похоже, несколько иного мнения на этот счёт. Ей было абсолютно плевать на нравственность. А, если быть совсем уж честным, ей было плевать абсолютно на всё вокруг неё. Даже на меня. В частности — на меня. От дурных мыслей меня отвлёк звонок — сейчас он почему-то показался мне куда более громким и пронзительным, нежели раньше. Или, может быть, дело было в том, что, уйдя в собственные мысли, я слишком отвлеклась от реальности и забыла, где нахожусь. Тряхнув головой и таким образом окончательно избавившись от горького привкуса дружеского безразличия, я развернула учебник на нужной странице — впрочем, прекрасно зная, что никакие «подсказки» мне не понадобятся. — Что вы знаете о романе Остина «Гордость и Предубеждение»? — обратился к классу профессор, как только все ученики заняли свои места. Девочка с первой парты подняла руку. — В романе есть несколько текущих тем, — принялась отвечать она, то и дело подглядывая в книгу, — Социальный статус, деньги и брак. Всё вращается вокруг отношений в корысном обществе, где люди совершенно забыли о любви и привыкли менять её деньгами. — Совершенно верно, — профессор удовлетворённо кивнул и, жестом дав понять, что в ответе на свой вопрос больше не нуждается, — Однако сегодня мы поговорим не об этом. Да, только что наша юная леди верно отметила — действия происходят в обществе настолько корысном, что даже брак является там своего рода выгодной сделкой — не более. Но, несмотря на это, наши главные герои, в отличии от многих, не являются рассчетливыми глупцами, не так ли? Их проблема в другом, совершенно в другом. Основная нить этой истории касается предрассудков Элизабет Беннет против явного высокомерия ее будущего жениха, а для Фицвильяма Дарси было ударом по его гордости влюбиться в нее… Слушая это всё, я невольно задумалась: а ведь эти самые «гордость и предубеждение» даже в наше время могут стать явной преградой для отношений двоих — пускай даже умных и рассудительных — людей. На ум мне почему-то сразу пришел Нейтан — как парень, который никогда в жизни и ни при каких обстоятельствах не сошел бы мне за хорошую «партию». И ведь это не потому, что я была плохой или он был плохим — нет. В его глазах я была дешёвой вертихвосткой — однако это было лишь тем самым предубеждением, такой себе иллюзией и обманом, который я сама вокруг себя сотворила; я же, в свою очередь, была слишком горда — и именно гордость не позволяла мне признать свои ошибки, благодаря которым я так низко пала в его глазах. Исходя из всего этого, напрашивался весьма очевидный вывод: мы определенно не были теми, кто станет мириться со скверностями друг друга. А если взять, к примеру, Алекса, то всё становится куда проще: его предрассудки насчёт меня только увеличивали мои шансы в его глазах, и ему было совершенно всё равно, что там бормочет насчёт него моя гордость. Или, к примеру, Рейчел — Нейтан прекрасно её знал, они были одноклассниками и, к тому же, общались в одной компании. По сути, он мог буквально читать её, как открытую книгу, и она была бы этому совершенно не против. Он ведь нравился ей, но все, включая её саму, видели, что это отнюдь не взаимно. Но, не смотря ни на что, Рейчел всё ещё продолжала находиться рядом с ним, так о какой гордости может идти речь? — Мисс Маринетти, — мягкий и вкрадчивый голос профессора не то чтобы прервал, но всё же приостановил мои рассуждения, — А что Вы могли бы сказать мне на этот счёт? Что есть на самом деле уже хорошо известное нам «предубеждение»? — Предубеждение — это всего лишь ложь, которую выдают за правду. Иногда мы сами являемся виновниками предубеждений иных людей, потому что не хотим раскрываться им в полной мере. А иногда — сами люди предпочитают скорее поверить в собственные глупые предубеждения, чем приложить хоть сколько-нибудь усилий для того, чтобы попытаться узнать настоящих нас. В моем случае, я сама виновата в собственной репутации. Никто не заставлял меня лгать Алексу или Нейтану. Никто не заставлял меня быть не самой собой. — Чудесно, мисс Маринетти, — кивнул профессор, — А что Вы можете сказать мне о гордости? Гордость, по-Вашему, порок или добродетель? — Я не знаю, — немного помедлив, всё же призналась я, — Возможно, в какой-то мере гордость является одним из достоинств, потому что лишь она помогает нам не опускаться до низости, предложенной кем-то на наш счёт. Однако порой гордость лишает нас куда более ценных вещей, нежели чувства собственной самодостаточности. Остаток урока я провела, думая о том, сколь много меня взаправду уже лишила моя же гордость, и сколько ещё мне потерять только предстоит. Когда занятие было окончено и настало время большой перемены, я вышла из кабинета почти на автомате, совершенно не замечая ничего вокруг. Мимо меня проходили ученики — старших и младших классов. Некоторые здоровались со мной, и тогда я отвечала им тем же. Спустившись на первый этаж, я уже было хотела направиться к назначенному кабинету, как вдруг Шери, до этого шедшая где-то позади меня, привычным жестом подхватила меня под руку и повела в совершенно противоположном направлении. — Куда мы? — всё ещё ничего не понимая, но покорно следуя за ней, решилась-таки спросить я. — Как это — «куда»? — усмелась Шарлотта, — В школьную столовую, разумеется. Я готова поспорить на что угодно: ты не ела ничего со вчера. Или даже с позавчера — если солгала мне, когда сказала, что съела чертово яблоко на завтрак. Стоило ей упомянуть о еде, как мой желудок тут же предательски заурчал. Да, есть мне действительно хотелось, однако сейчас мой живот был плоским и меня всё устраивало. — Иди без меня, ладно? — я легко высвободила свою руку из её хватки и, заметив её вопросительный взгляд, добавила, — А я пока схожу в ближайший ларек за кофе. — Как знаешь, — подала плечами Шери и устремилась прямиком ко вкусным булочкам, мини-пиццам и всевозможным снэкам — ей-то о собственной фигуре переживать было не зачем. Однако, что бы там ни было, купить себе кофе я действительно планировала — тем более, рядом со школой удобно располагался небольшой магазинчик, где, кстати, продавали весьма вкусные пирожные и варили относительно неплохой кофе. Ученики часто бегали туда на больших переменах, чтобы купить себе чего-нибудь перекусить — сейчас, например, вместе со мной на улицу вышло несколько ребят лет двенадцати и девушка из моего класса. Возможно, был ещё кто-то, но я, видимо, просто не успела его заметить. Перейдя через дорогу и попутно подсчитав деньги, спрятанные в карманах, я решила, что мне вполне хватит на хорошую порцию двойного латте, однако, зайдя внутрь магазина, резко поменяла свои планы. В силу наличия свободного времени и небольшой очереди у кассы я решила просто пройтись между рядами — но, увидев на одном из стеллажей свой любимый энергетик и про себя отметив, что стоит он даже дешевле латте, я тут же схватила его и уже хотела пойти и всё-таки встать в очередь, как вдруг чья-то ладонь резко схватила меня за плечо, практически заставив остановиться. Обернувшись, я, к своему удивлению, обнаружила у себя за спиной Рейчел, и вид у нее был далеко не искрящийся дружелюбием. — Энергетики покупаешь? Зачем? — она скрестила на груди руки, словно мамочка, недовольная какой-нибуть особенно дерзкой выходкой своего ребенка, и тут же сама «ответила» на свой вопрос, — Бессонная ночка выдалась, да? — О чем ты? — в эту короткую фразу я попыталась вложить как можно больше того искреннего недоумения, которое испытывала сейчас, находясь под прицелом её пристального взгляда. — А то ты сама не догадываешься. Но я лишь отрицательно помотала головой из стороны в сторону, и тогда Рейчел, презрительно скривившись, протянула ко мне свою руку и легко коснулась пальцами белоснежного ворота надетой на мне рубашки. — Это ведь его, верно? Нейтана? — да, она преподнесла это как вопрос, но ведь мы обе знали, что ответа на него не требовалось — всё и так было предельно ясно. — Он просто дал мне её на время. Я не могла прийти в школу в пёстрой футболке, в которой пошла гулять. — Это твои проблемы. Не его. С какой стати ему решать твои проблемы? — Он просто помог мне. В этом нет ничего дурного. — Просто помог. Просто позволил переночевать у себя дома, просто отдал тебе свою одежду, и теперь ты просто в ней ходишь с таким видом, будто ничего не произошло… — Но ведь это действительно так, — я попыталась оправдаться, где-то в глубине души понимая, о чем именно она говорит мне сейчас, и всё же отказываясь это признавать, — Ничего сверхъестественного не произошло, и тебе незачем сейчас на меня… — Незачем? — глаза Рейчел наполнились яростью, но её голос всё ещё звучал тихо — угрожающе тихо — так, что нас не мог услышать никто вокруг, — Ты и правда так считаешь? — Да, — я кивнула, стараясь придать этому весьма хилому «да» как можно больше уверенности. — Что ж, ладно. Но только знай: я уже жалею, что позвала тебя тогда на свой день рождения. Ни Алекс, ни тем более Нейтан — не твои друзья. Ты — никто в нашей компании, и даже при большом желании тебе ни за что не удастся туда влиться. «Больно надо», — подумала я, когда моя, кажется, теперь уже бывшая подруга вышла из магазина, так ничего и не купив, но зато неплохо потрепав мне нервы. Расплатившись за энергетик, я быстро направилась ко входу в школу, однако не вошла, вопреки уже истекающей перемене. Мне вдруг всё надоело. В один момент. Я обессиленно опустилась на широкие ступени, оперевшись об основание перил. Отхлебнула энергетика и зажмурилась от его горького вкуса, зная, что этой ночью я вряд ли усну, если выпью всю бутылку до дна. На душе было из ряда вон паршиво. Хотелось просто уйти. Бросить всё и сбежать домой. Но всё, что я смогла сделать — это всего лишь расплакаться. Слезы градом полились из моих глаз, оставляя на щеках кривоватые влажные дорожки, но у меня даже не хватило сил их вытереть. Уже прозвенел звонок, а я всё ещё сидела на крыльце и рыдала, словно маленькая обиженная девчонка. Не знаю, сколько я так просидела. Возможно, от силы минут десять, но мне показалось — целую вечность. «Целая вечность» в полном одиночестве. Я даже не заметила, когда кто-то вдруг присел на ступени рядом со мной. Пришла в себя лишь тогда, когда услышала прямо у себя над ухом знакомый голос: — Марлс? — большая холодная ладонь осторожно легла мне на плечо, и я, повернувшись на этот жест, тут же увидела перед собой обеспокоенное лицо Нейтана. Однако, вопреки моим ожиданиям, он не стал тратить свое время на банальные вопросы вроде «Что случилось?» или «Ты в порядке?», а просто грустно и, как мне показалось, искренне улыбнулся, — Да, день у нас с тобой сегодня не из лучших. Я попыталась вытереть слёзы — и идеей это, признаться, оказалось не самой хорошей, потому что я только и смогла — что размазать их по лицу. — Не нужно, — он взял мои руки в свои и отстранил их от лица, — Ты делаешь так только хуже. Я всхлипнула и через силу улыбнулась. — Всё слишком ужасно? — Нет, слезы всё равно скоро высохнут — но лишь в том случае, если ты перестанешь плакать. Идёт? — Идёт. — А теперь вставай, — он первым поднялся с крыльца, и я последовала его примеру, — В школе нам с тобой точно больше делать нечего. Так что пошли. Я отведу тебя домой — ты, кажется, не была там со вчера. И мы, оставив за спиной школьные ворота, медленно побрели вглубь города, попутно рассказывая друг другу о том, что произошло с нами сегодня за эти короткие пару часов. Спокойствие внутри меня медленно, но верно возвращалось.