Change me

Работать с тобой Чимину неожиданно нравится. Несмотря на повисшую в воздухе неловкость и твой изначальный настрой, стараешься ты всё равно как всегда, как и положено. — После этой фразы героиня должна смутиться, Т/И, — профессор подходит к тебе внезапно со спины, пугает немного и касается твоего плеча, а ты сконфуженно ёжишься, поджимая губы. — Почти как ты сейчас, только уголки губ должны поползти вверх, а не вниз. Больше позитива, я хочу увидеть яркие эмоции, наконец. Тебя от этих слов аж передёргивает, ты более, чем уверена, что эту практику провалишь с треском, и даже никакой Пак не сможет тебе помочь сыграть то, что тебе до глубины души ненавистно. Преподаватель уходит так же внезапно, как и появился, а ты ему в спину смотришь и вздыхаешь измученно. Тебе бы передохнуть, расслабиться и подумать, придумать стимул, чтобы стараться больше, но сейчас даже на это тебя не хватит. Вы репетируете уже больше часа, и твои моральные силы почти на исходе. Ладони Чимина на твоей талии кажутся ужасно тяжёлыми, ты их с себя скинуть хочешь, но он успевает тебя притянуть ближе к себе и ухватить одной своей рукой твою. Вы взглядами сталкиваетесь впервые за несколько дней, один из них рассерженный, второй переполнен решительностью. Ты по его правилам играть не хочешь, понимаешь прекрасно, что он лишь пытается сам перед собой оправдаться за содеянное, а от того его прикосновения кажутся ещё более отвратительными. — Хорошая идея, Чимин-а, — преподаватель громко хвалит на весь зал вашу пару, быстрыми шагами отходя подальше от всех студентов, чтобы дать им больше пространства и иметь возможность наблюдать со стороны за всеми сразу, — вы все устали, я уверен, поэтому отдохните, вспоминая основы вальса с прошлого курса. Мы учили его самым первым из всех. Ты намеренно прогибаешься в спине и отклоняется назад больше, чем положено, желая держаться от мужского тела так далеко, как это возможно, а Пак злится, дёргает тебя за талию так, что вы бёдрами друг в друга врезаетесь, и у тебя глаза на лоб лезут от такой наглости. Ты растерянно бегаешь взглядом по помещению от пары к паре и видишь десятки самых разнообразных эмоций на лицах одногруппников, от удивления и изогнутых в издёвки бровей до откровенной злости и зависти. Только этого тебе не хватало. — Если не прекратишь обжиматься со мной, то твои друзья-стервятники сожрут тебя с потрохами, — ты в его глаза заглядываешь с надеждой, хоть и злишься всё ещё. — Если не перестанешь воротить от меня нос, то я тебя не в вальс поведу, а в аргентинское танго. Ты впервые на его лице видишь столько решимости и сначала даже поверить не можешь, что перед тобой стоит тот самый Пак Чимин, боящийся чужого осуждения буквально больше всего на свете. Не успеваешь и заметить, как твой корпус сам собой выпрямляется, а руки уже более расслабленно лежат в мягкой ладони и на крепком плече, а парень тут же делает первый шаг, заставая тебя врасплох. Ты прекрасно знаешь о том, что танцами Чимин занимается с детства, а потому не удивляешься абсолютно тому, как умело и уверенно он ведёт тебя, но ведь и ты сама не пропускала ни одного занятия по хореографии, единственная сложность — тебе, в отличие от юноши, приходится мысленно отсчитывать всем известное "раз-два-три", чтобы не сбиться. Ты в жизни не ощущала такого спокойствия в танце, всегда всем телом напрягалась и каждый свой шаг просчитывала в голове, от чего и удовольствия от процесса не получала, искренне не понимая, как это занятие вообще можно любить и посвящать ему жизнь. Но сейчас всё иначе, тебя даже посторонние взгляды перестают волновать. Профессор громко командует остальным парам заняться делом, а не таращиться по сторонам, и ты благодарна ему сейчас, как никогда, потому что как бы ты ни злилась, как бы ни была обижена, от подобной обстановки твоё сердце всё же начинает биться чаще. Опасно. Ты вдруг податливая слишком, отдаёшься и позволяешь слегка приблизиться. У Чимина крыша едет, он понимает, что ты не прогоняешь только по той причине, что вы на общем занятии и оттолкнуть его ты не можешь, иначе все сразу заподозрят что-то неладное, но ему так хочется, чтобы ты и вне института его выслушала, хотя бы попыталась понять, как ему самому тяжело после того, что он натворил. Он не ищет себе оправданий, не питает ложных надежд о прощении, просто хочет извиниться по-человечески и если уж не вернуть ваши прежние отношения, то хотя бы разойтись по-нормальному, без дурацких недомолвок. Думая об этом, он даже задумывается — а есть ли вообще название у тех отношений, что были между вами совсем недавно? Секс-партнёры? Периодически трахающиеся товарищи по несчастью? Какой-то бред. — Я хочу поговорить с тобой... — Зато я не хочу, Чимин. Я словам не верю, сужу только по поступкам, знаешь. И вот ты снова смотришь в сторону и напрягаешь руки и мышцы живота, отвлечься пытаешься и сдержать всё то, что изнутри рвётся наружу. Слишком тяжело снова закрыться, когда прямо перед тобой стоит причина твоего срыва. Паку не нравится то, как ты реагируешь на любое его слово, хотя другого от тебя сейчас ожидать было бы глупо. Он давно уже признался себе в том, что ты нравишься ему, и нравишься уже довольно долго, именно поэтому он тебе и доверился, хоть и произошло всё сначала совершенно случайно, а потом по пьяни, но сейчас он об этом ни капли не жалеет. Он свою злость пытается сдерживать теперь в твоём присутствии, боится навредить в очередной раз, но не знает, насколько его хватит, ему нужна твоя помощь, как и тебе нужна его. Проблема только в том, что он этот факт принял, а ты отторгаешь всеми силами. — Тогда мне придётся снова прийти к тебе домой? Ты от неожиданности его пальцы сжимаешь до хруста и смотришь так, словно хочешь придушить парня здесь и сейчас, а Чимин от боли стонет и слегка подгибает колени, сбиваясь с ритма и почти наступая на твою ногу. — Я дам тебе десять минут после пар. Скажешь всё, что хочешь, и больше мы об этом никогда не заговорим. Пак сдаётся, он не умеет упираться, как ты, а потому просто соглашается с твоим условием. До конца учебного дня у вас ещё целых две пары, поэтому время успокоиться у тебя есть. А пока ты останавливаешь ваш уже вялый танец и просишь дать отдохнуть в одиночестве, и как раз через пару минут слышишь звонок, оповещающий об окончании занятия. Профессор хвалит всю группу за старания, а вас с Чимином провожает очень внимательным и пристальным взглядом.