Change me

Как так вышло? Он близко, слишком близко, ты его дыхание чувствуешь на своих губах и жмёшься к стене. От него пахнет сигаретами, у тебя дыхание спирает и лёгкие начинают болеть от терпкого воздуха между вами, но оттолкнуть не хватает сил. Слишком высокий, слишком сильный, с места не сдвинуть, как ни пытайся. — Давай без лишнего сопротивления, — парень твои руки от своей груди убирает и сжимает запястья своими холодными пальцами, — облегчи задачу нам обоим. Ты же уже должна была к этому привыкнуть. Его лицо с каждой секундой всё ближе, он губы размыкает и облизывается влажно, а ты с новой силой сопротивляться начинаешь, носком ботинка попадая прямо под колено. У юноши нога подкашивается, он на секунду равновесие теряет и коротко вскрикивает, отпуская твои руки, а ты тут же пытаешься сбежать, заворачивая с парковки обратно к главному входу здания. Ты слышишь быстрые шаги позади, от страха всё тело дрожит, а потому и бежать быстро не получается, но впереди ты видишь единственного человека, который сможет тебе сейчас помочь. Чимин с шокированным лицом ловит тебя, когда ты подбегаешь впритык и спотыкаешься на ровном месте, цепляешься отчаянно за его пальто и почти валишься на землю, потому что ноги не держат больше. Парень не понимает, в чём дело, вы договорились встретиться на вашем месте за парковкой института, и он дал тебе первой уйти, чтобы не вызывать подозрений, а теперь видит твоё бледное, перекошенное лицо и бешеные глаза. Пак за твою спину заглядывает, видит знакомого запыхавшегося парня с факультета вокала и в его голове вдруг всё встаёт на свои места. Он твоё лицо обхватывает ладонями и заставляет посмотреть ему в глаза, а у тебя сердце в ненормальном ритме бьётся, будто взорвётся сейчас от переизбытка адреналина в крови. Тебе вдруг снова становится гадко, прямо как в ваш последний с Чимином раз, и как в тот чёртов вечер много лет назад, появляется внезапное желание одногруппника отпихнуть, потому что он ничем от остальных не отличается, пользуется точно так же, не считаясь с чувствами. И если раньше тебя это не особо волновало, то сейчас, с разошедшейся заново и кровящей раной на сердце, выносить присутствие таких ублюдков рядом с собой становится слишком тяжело. Вот только юноша тебя первый выпускает из рук, едва не задевает плечом, проносясь мимо, и последнее, что ты слышишь перед тем, как начинается драка, заставляет тебя к земле прирасти и замереть. — Урою. Его голос звучит громко, низко и гортанно, словно львиный рык, и ты буквально всем телом чувствуешь всю ту злость, с которой Пак произносит это слово. Ты слышишь шуршание, возню, крики студентов, что оказались поблизости и кинулись разнимать озверевших парней, а перед глазами всё меркнет, ты видишь лишь разъярённое лицо Чимина и пытаешься понять, что с ним произошло. Он сорвался, гневу поддался прямо на глазах у огромной толпы, он теперь от этого всего не отмоется, не оправдается никак, потому что раньше сам тебя травил больше остальных, а теперь и на занятиях спокойно танцует, крепко прижимая к себе, и драку начинает с тем, кто посмел тебя коснуться. Ты поверить не можешь в происходящее и один и тот же вопрос в голове задаёшь сама себе: как так вышло? Это неправильно в корне, он не должен был так поступать, ты хотела лишь, чтобы он помог от несостоявшегося насильника отвязаться, чтобы на себя отвлёк и дал уйти, но всё пошло наперекосяк уже в тот момент, когда Пак поймал тебя, не дав твоему лицу встретиться с грязным асфальтом. Парней разнимают спустя пару минут, вразумить пытаются, а Чимин лишь из чужих рук вырывается, сплёвывает под ноги оппоненту собравшуюся во рту из разбитой губы кровь и быстро уходит прочь, пока его не поймали освободившиеся преподаватели и не потащили разбираться к ректору. Тебе нужно убираться поскорее, потому что ты знаешь, что все к тебе прицепятся с вопросами и обвинениями сразу же, как только начнут разбираться в случившемся. Ты буквально сбегаешь на ближайшую остановку и молишься, чтобы автобус приехал как можно скорее, и почти пугаешься, замечая рядом с собой Пака. У него губа всё ещё кровоточит и на скуле красуется яркий отпечаток от кулака, но больше всего на его лице выделяются угрюмые, опустошённые глаза. Парень смотрит на тебя, а ты на него, и вы оба понимаете, что думаете об одном и том же, но друг к другу всё равно не подходите до тех пор, пока не вылезаете из транспорта на нужной остановке. Чимин идёт в двух шагах от тебя, изредка шмыгая замёрзшим носом, а ты в кармане куртки нащупываешь тяжёлую связку ключей. Они так привычно ложатся в твою ладонь, почему-то это тебя успокаивает, возникает непонятное чувство защищённости при мысли, что ты вот-вот будешь дома. Ты одногруппника впускаешь в квартиру первым, но раздеваешься намеренно быстрее, сбегая в ванную за аптечкой. — Забудь об этом, — юноша подходить отказывается, когда видит в твоих руках перекись и вату, но ты смотришь сурово, одним этим взглядом заставляя заткнуться и послушно сесть в кресло. Пак вздыхает тяжело и всё же позволяет небольшую рану на губе обработать, правда дёргается и шипит от боли, а ты на него смотришь, словно на капризное дитя, и просишь сидеть смирно. У него половина нижней губы теперь рыжая из-за йода, выглядит нелепо и болезненно одновременно, и тебе в очередной раз не по себе становится, когда ты вспоминаешь выражение этого миловидного лица во время той драки. Чимин на спинку кресла откидывается и смотрит устало, знает, что у тебя много вопросов, которые ты не хочешь произносить вслух, и понимает, что объясниться придётся самому. — Я идиот и козлина, ты единственная об этом знаешь, — он глаза прикрывает и хмурится, пытаясь распутать клубок своих тревожных мыслей, — а ещё агрессивный, и вот об этом теперь будет знать весь универ. Все мои старания коту под хвост. — Я не просила тебя с ним драться, — ты зачем-то оправдываешься, говоришь и без того очевидные вещи. — Только не говори мне, будто бы не хотела, чтобы он получил по ебальнику за то, что сделал, — Чимину идёт мат, он им умело пользуется, не пихает его куда попало, и звучит он из его уст так, будто именно для него и был создан. — Как далеко он зашёл? — С чего ты вообще взял, что он что-то сделал? — ты не пытаешься дурочкой прикинуться, тебе просто самой интересно, что Пак сумел увидеть на твоём лице. — Если бы ты тогда увидела себя со стороны, не задавала бы сейчас таких тупых вопросов. Чимину даже вспоминать то твоё выражение не хочется, уж слишком оно похоже на то, что было на твоём лице в тот день, когда между вами была последняя близость. Парень понимает теперь, что сказал тогда что-то, что сорвало все твои внутренние печати, заставило снова погрузиться в пучину человеческих чувств, с которыми ты с непривычки сейчас не можешь справиться. На данный момент вы двое стали слишком похожи, хотя совсем недавно были будто на разных полюсах. Юноша скользит по тебе взглядом, замечая привычный задумчивый вид, и решается прикоснуться, заправляет одинокую прядь за твоё ухо, пристально следя за реакцией. Тебе всё ещё неприятно вспоминать обо всём, что он натворил, потому что он твою жизнь буквально перевернул с ног на голову, тебя саму наизнанку вывернул и теперь каждый раз при приближении бьёт прямо по обнажённым внутренностям. Но его руки касаются слишком бережно, эти касания совсем не похожи на прикосновения человека, который хочет навредить. Ты судишь не по словам, а по поступкам. Сегодня за тебя впервые заступились, и почему-то это крохотное воспоминание перечёркивает всё, что было между вами до этого. Ты вспоминаешь вдруг ваш первый полноценный разговор, тогда на балконе, когда парень наплёл чепухи про то, как хочет быть настоящим, и поцеловал перед уходом. У него сейчас такое же лицо, как и в ту ночь — уставшее, но настоящее. — Тебе бы в душ. — А ты со мной пойдёшь? Он шутит, ты понимаешь это по вялой улыбке и тихому смешку. У парня из-за этого едва заметного жеста губа снова кровоточит, и он шипит, отвлекаясь от тебя и вытирая пальцем густую тёмную струйку с подбородка. А ты поднимаешься со своего места и медленно стягиваешь с себя блузку. Чимин замирает шокировано и задерживает дыхание, молча наблюдая за тем, как ты расстёгиваешь свои джинсы. Тебе самой непонятно, зачем ты творишь всё это, но Пак сейчас кажется тем, кому можно довериться. Да и смыть с себя недавние грубые прикосновения того парня с факультета вокала хочется слишком сильно.