Change me

— Что ты хочешь взамен? — С этого и надо было начинать, — вокалист гаденько хихикает и делает первые шаги тебе навстречу, а ты понимаешь, что с этого момента твоя жизнь снова превратится в кромешный Ад. — Как на счёт.. Дать мне то, что я не получил в прошлый раз? Кай подходит всё ближе и одним резким движением притягивает тебя к себе за талию, а тебе даже смешно от его банальности. В его руках сейчас столько власти, а он не придумал ничего получше, чем получить бессмысленный одноразовый секс. Разумеется, даже думать об этом парне в таком ключе неприятно, но если это — всё, что ему нужно, чтобы оставить вас с Чимином в покое и сохранить отношения в тайне, то ты готова пожертвовать своим телом. — Т/И, — Пак с силой хватается за предплечье хубэ и вырывает тебя из его рук, — только не говори мне, что ты всерьёз об этом задумалась. Он ведь лжёт. — Ты же так переживаешь за свою репутацию, — ты разворачиваешься к юноше и с грустью заглядываешь в его глаза. У тебя в груди тепло распространяется от того, что ты видишь нечто собственнические в его словах и поступках, но было бы глупо надеяться на то, что он плюнет на всё ради тебя, а потому ты просто шаг в сторону вокалиста делаешь, стараясь сохранить спокойное выражение лица, — а я устала от травли. В конце концов, просто плыть по течению гораздо проще, чем сопротивляться, ведь так? Твои слова ранят, режут и слух, и сердце, Чимин даже думать не хочет о том, что к тебе будет прикасаться кто-то другой, но прямо сейчас он беспомощно наблюдает, как его хубэ бессовестно хватается за твоё бедро, готовясь увести в более уединённое место. Ты молчишь, поджимаешь губы и сглатываешь подступившее к горлу отвращение, на Чимина даже глаза не поднимаешь и наивно ждёшь от него настоящего сопротивления, потому что в глубине души всё же надеешься, что он не просто так трепал языком всё это время, что ты правда ему нужна и что он не допустит твоего унижения. Но парень продолжает стоять на месте, не произнося больше ни звука, и лишь злобно сжимает кулаки. Кай явно одним разом не ограничится, будет пользоваться тобой до тех пор, пока ему не надоест, а затем просто вышвырнет, как потрёпанную наскучившую игрушку, и всё равно слово нарушит, всему институту растреплет и о ваших с Паком тайных отношениях, и о том, как ты без пререканий принимала в себя его член взамен на молчание. Чимин уверен, что ты это понимаешь, и знает, что ты готова держаться так долго, как только получится, лишь бы спасти одногруппника от всего этого позора, и именно от этого ему хуже всего. Ты готова буквально жизнь свою поставить на кон, ведь стоит этому бреду закончиться, и ты погрязнешь в боли и унижении, а отмыться не сможешь уже никогда. — Я бы пригласил вас присоединиться, хён, но в постели я собственник, — ты слышишь в голосе издёвки так отчётливо, что даже противно становится, тебе даже в лицо этого засранка смотреть не нужно, чтобы понять, что он сейчас самодовольно улыбается. — Да и вам, думаю, будет не очень приятно видеть, как вашу шлюшку трахает кто-то другой. Тебя корёжит от произнесённого в твой адрес слова, ты разрыдаться готова от отвращения и унижения уже сейчас, хотя и знаешь, что это лишь начало. Ты шёпотом просишь прекратить всю эту показуху и покинуть уже людное место, покончить со всем поскорее и разойтись хотя бы на сегодня, и юноша, с силой сжимающий твоё бедро, отвечает согласием, оставляя взбешённого Пака смотреть вам вслед. А ты даже не оборачиваешься, идёшь послушно рядом с Каем, пропуская мимо ушей все те грязные фразочки, которые он хрипло шепчет где-то сбоку, надеясь сломать тебя окончательно. У него, разумеется, не получится. Потому что ты уже полностью разочарована, снова разбита и растоптана. Парень ведёт тебя к спальному району неподалёку, наконец, заткнувшись и раздумывая, в каком же из уже опробованных им отелей снять комнату. Тебя такие мелочи не интересуют, ты пытаешься взять себя в руки и успеть снова закрыться от внешнего мира ещё до того, как вы перешагнёте порог съёмного помещения. У тебя нет желания страдать всё то время, пока будут измываются над твоим телом, тебе будет намного проще всё пережить, если сможешь абстрагироваться. Вот только, как назло, выходит из рук вон плохо. Слишком глубоко Чимин успел проникнуть, слишком большую яму он вырыл, стараясь вывернуть тебя наизнанку, поэтому зарыться обратно так быстро просто невозможно. Ситуация настолько безнадёжная, что хочется, как страус, головой пробить землю и сделать вид, что тебя просто нет. Очередной поворот в безлюдный переулок, а тебя уже немного потряхивает от того водоворота эмоций, с которым ты так и не смогла совладать за всё время вашего пути. Асфальт под ногами влажный, грязный и весь измазанный в чём-то неопределимом, ты нос морщишь от резкой вони, которая внезапно ударяет в нос, а вокалист продолжает нетерпеливо тянуть тебя за собой, причитая себе под нос о том, как люди умудрились засрать всё вокруг. Тебе его голос уже слышать противно, а от ощущения его ладони на талии холод расходится по всему телу, слишком сильная неприязнь сидит у тебя внутри по отношению к нему, ты теперь откровенно боишься того, что ждёт тебя буквально через несколько минут, потому что терпеть его присутствие рядом с собой с каждым мгновением всё невыносимее. — Т/И. Ты думаешь сначала, что обращается к тебе снова Кай, вот только голос не похож совсем, да и раздаётся где-то позади. Вы оба оборачиваетесь неверующе, и ты слышишь раздражённое цоканье языком справа от себя, а сама слезящиеся глаза распахиваешь и поджимаешь дрожащие губы. — Иди ко мне, — Чимин выглядит уверенно и грозно, он дышит ровно, и ты понимаешь, что он за вами не бежал, а просто шёл следом всё это время, дожидаясь момента, когда вы окажетесь подальше от любопытных глаз. — Серьёзно? — вокалист тебя не удерживает, лишь наблюдает недовольно, как ты спешно убегаешь от него. — Я думал, что мы друг друга поняли, Пак Чимин. — Уже не "хён"? — Пак громко хмыкает, расставляя в стороны руки и принимая тебя в свои объятья. — Как неуважительно. — А тебя и уважать-то не за что, — младший начинает злиться по-настоящему, но потом замечает, как ты зарываешься лицом в крепкую грудь Чимина, как дрожишь и доверяешься вся без остатка. — Вы друг друга стоите, два куска мусора. Подобное притягивает подобное, да? Ты чувствуешь, насколько сильно напряглось у Пака всё тело, и понимаешь, что нужно уходить поскорее, пока он не сорвался, но не успеваешь даже слова из себя выдавить, потому что Чимин мягко отодвигает тебя от себя и начинает стягивать с себя своё пальто. — Я долго терпел всю эту хуйню, — вокалист от неожиданности делает шаг назад, впервые видя искажённое яростью лицо старшего, — но, знаешь, сейчас я отплачу тебе сполна, сукин ты сын. — Не будь так самоуверен только потому, что занимался боевыми искусствами, — Кай пытается отвечать дерзко, не теряя лица, но его дёрганные движения и неуклюжие попытки застегнуть карманы пуховика выдают с потрохами. — Я больше тебя и сильнее. — Ну, возможно, — Пак пожимает плечами, уверенно разминая кисти и плечи, — вот только я быстрее. И, поверь, злее в разы. Ты успеваешь поймать верхнюю одежду Чимина до того, как та валится на отвратительный грязный асфальт, и шёпотом умоляешь юношу остановиться, пытаешься достучаться и вразумить, но сбоку видишь напряжённую мужскую челюсть и оскаленные по-звериному зубы и понимаешь, что уже слишком поздно. Кай неуверенно принимает боевую стойку, а ты оторваться от Пака не можешь, потому что впервые его видишь таким. Он в бешенстве, но при этом не кидается первым, выжидает, над противником будто издевается, подтягивает к груди сжатые кулаки и улыбается безумно, демонстрируя клыки. Сейчас он и правда похож на настоящее животное, и тебе это отчего-то безумно нравится, хоть и страшно за него до дрожи в коленях. — Стисни зубы покрепче.