Change me

У Чимина жуткая аура. Вокруг него будто воздух становится гуще, плотнее, мешает ровно дышать, а мысли от страха путаются, словно перед твоими глазами не человек вовсе, а разъярённый хищник, готовый наброситься и перегрызть глотку одним движением мощной челюсти. Ты и раньше видела его злым, но не до такой степени, в те моменты он просто выпускал пар, чтобы со спокойной душой снова надеть свою маску добродушного и отзывчивого всеобщего любимчика. Прямо сейчас ты дрожишь от волнения и наваливаешься на грязную кирпичную стену, прижимая пальто Пака к своей груди, лишь бы равновесие удержать и не рухнуть на землю, потому что страшно даже представить, на что этот парень способен в таком состоянии. Прошлая драка с Каем ничем не успела закончиться, потому что была прервана находящимися поблизости студентами, но об искалеченном и покрытом опухшими гематомами лице вокалиста в институте вспоминают до сих пор, тогда как Чимин отделался лишь разбитой губой и парой синяков на рёбрах. Кай нападать не собирается, это видно и по его скованной стойке, и по откровенно напуганному выражению лица, а вот Паку ждать быстро надоедает, и он начинает медленно подступать, держа каждую мышцу в напряжении. — Слушай, давай успокоимся, — у вокалиста челюсти сжимаются и он, действительно, говорит сквозь стиснутые зубы, готовый получить по лицу в любой момент, — ты ведь понимаешь, что ничем хорошим это не кончится. — Для тебя уж точно, дерьма кусок. Старший не останавливается ни на секунду, выбирает подходящий момент и делает выпад, вкладывая силу всего своего тела в удар. Парень бьёт точно по сжатой челюсти и чувствует, как та движется с хрустом вбок под его костяшками, и от этого скалится злобно, ощутив азарт и удовольствие. Он так давно не отпускал себя полностью, было банально не на ком срываться подобным образом, и теперь, когда у него и так не осталось и шанса сохранить своё былое положение в институте, он решает пустить всё на самотёк. Пусть все отвернутся, пусть от былого признания не останется и следа. Чимин слишком устал притворяться, а ещё он нашёл тебя, которая приняла его настоящего, и пусть ты ему не доверяешь до конца, пусть сама ещё не смогла ему открыться, он уверен, что однажды сможет преодолеть все преграды, чтобы добраться до твоего израненного сердца. Он слишком поздно научился расставлять приоритеты, слишком поздно понял, что умеет чего-то хотеть сам, и сейчас единственное, чего он хочет — отомстить за все грязные слова, произнесённые в ваш с ним адрес. Кай почти валится на землю, немного отлетев от первого удара, и даже сообразить ничего не успевает, но уже получает второй — в этот раз в солнечное сплетение — и начинает задыхаться. Всё происходит слишком быстро, а удары слишком сильные для такого невысокого и слабого с виду парня, как Пак, и теперь вокалист начинает понимать, почему же старший был так уверен в себе с самого начала. Эта драка совершенно отличается от первой, она происходит не столько на эмоциях, сколько от накопившейся злости, которую Чимин концентрирует прямо в своей груди, и бьёт наотмашь раз за разом, игнорируя все блоки, которые потерявшийся хубэ пытается поставить. Стоит крупным предплечьям вокалиста скреститься у головы, чтобы прикрыть лицо, и Пак без раздумий ударяет в живот, а затем по очереди в левый и правый бока, туда, где недостаточно натренированные мышцы очень тяжело напрячь. Кай опускается на колени, уже готовый признать поражение и просить о пощаде, но замечает, что старший и сам отходит назад, решив дать себе передышку. Мысль о внезапном нападении приходит в голову вокалиста уже после того, как он подрывается с места, действуя инстинктивно. Чимин просто не в состоянии блокировать подобную атаку, противник в полтора раза крупнее и если схватит — пиши пропало, а потому остаётся лишь уклониться, но и здесь не хватает времени. Младший хватает парня обеими руками за талию и сжимает, словно в тисках, поднимая над землёй и готовясь перекинуть через себя. Пак в последний момент успевает ухватиться за ворот пуховика противника, а потому приземляется, хоть и криво, на ноги, моментально отскакивая в сторону. У вокалиста в глазах теперь ясно читается облегчение и уверенность, ведь он, возможно, нашёл способ победить, но, как и в первый раз, от неожиданности пропускает очередной удар прямо в подбородок. Ты слышишь клацанье зубов, шорох одежды и сбитое дыхание вперемешку с рычанием Чимина, он кажется теперь ещё более злым, чем в начале, набрасывается снова и снова, игнорируя крики боли и долгожданные мольбы о пощаде. Ты видишь, как драка за пару мгновений превращается в избиение, и понимаешь, что больше нельзя вот так стоять в стороне и ждать. Подходить к взбешённому Паку страшно, тебя ноги почти не слушаются, но ты всё равно заставляешь себя делать шаг за шагом в сторону парней и протягиваешь руку вперёд, силясь схватиться за плечо одногруппника. Парень твоего приближения не слышит, принимается уже ногами запинывать скулящего хубэ, и дёргается моментально в твою сторону, стоит только твоим пальцам коснуться его спины. Он явно собирается напасть, совершенно потеряв связь с реальностью, но останавливается в ту же секунду, когда видит твои огромные от страха глаза. — Хватит, п-пожалуйста, — у тебя дрожит голос так же сильно, как и всё тело, ты неуверенно парню протягиваешь пальто и смотришь на его руки, перепачканные в крови, — от-ткуда столько? Чимин оглядывает свои разбитые костяшки и дрожащие ладони, покрытые кровью Кая, и понимает, что не просто палку перегнул, а буквально совершил преступление, избил человека до полуобморока и даже не заметил. У него самого в распахнутых глазах читается чётко страх, но он кулаки сжимает вновь и опускается на корточки рядом со стонущим и откашливающимся хубэ. — Больничный счёт я оплачу. И не советую идти в полицию, — он хватает почти не соображающего юношу за грудки и в глаза заглядывает, — поверь, только себе сделаешь хуже. Пак поднимается резко и выхватывает у тебя пальто, сразу же утаскивая за руку по направлению к станции метро, а ты пытаешься переварить всё, что произошло, и хоть немного успокоиться. Ты не знаешь, благодарить тебе парня или ругать, потому что хоть ты и рада, что он заступился, Чимин всё равно слишком сильно переборщил, и когда об этом узнают в институте, вопрос о его исключении поднимут незамедлительно. Ты чувствуешь скользкую кровь на ваших ладонях и едва сдерживаешься, чтобы не вырвать руку, а юноша с уставшим видом останавливается на парковке такси и выбирает машину, параллельно обтирая руки об свои чёрные штаны. Половина крови все равно остаётся на коже, засыхает быстро и лишь сильнее размазывается от подобных манипуляций, и ты просишь просто руки спрятать в карманы и не высовывать. Ехать в такси в полной тишине после такого невыносимо, ты пытаешься дрожь в теле унять и вжимаешься всем телом в сиденье. Ты на грани нервного срыва, губы искусываешь в кровь и проклинаешь Пака за его чёртову вспыльчивость и неумение себя контролировать, но уже в следующую минуту думаешь о том, что разозлился так сильно он лишь из-за тебя, и от этого становится немного теплее в груди. Парень хочет тебя обнять и утешить, но решает до дома дотерпеть, дать тебе время отдышаться и самому немного прийти в себя. Его твой вид пугает немного, у тебя лицо очень быстро становится каким-то серо-зеленым, будто тебя вот-вот стошнит, а потом ты вдруг тяжело вздыхаешь и зарываешься пальцами рук в свои волосы, шепча себе что-то под нос. Квартира Чимина больше твоей, но не намного, она внезапно ухоженная и уютная, и это слишком странно для дома одинокого студента. Здесь много света, который мягко проникает с улицы сквозь чистые окна, и пахнет чем-то цитрусовым. Вы раздеваетесь оба молча и сразу идёте в ванную, чтобы смыть с себя все следы недавно произошедшего кошмара. Пак морщится, смывая кровь со своих ладоней, выглядит ужасно подавленно, и тебе становится интересно, жалеет ли он уже о содеянном или же просто хотел бы зайти не так далеко. — Жалеешь? — на него не смотришь, сосредоточенно смываешь пену со своих пальцев, стараясь игнорировать её цвет. — Нет. Ответ немного неожиданный и слишком уверенный, у Пака даже голос звучит твёрже обычного, вот только выражение его лица в отражении зеркала всё равно не даёт тебе покоя. Ты на ладонь выдавливаешь новую порцию жидкого мыла и принимаешься отмывать ладони парня, чувствуя, как он резко напрягается весь и замирает. Он позволяет тебе смывать кровь с его рук, а ты от этого чувствуешь себя близким ему человеком, между вами снова никаких стен и преград, вы снова доверяете и оба хотите быть ближе. — Спасибо. Тебе хочется сказать намного больше убогого "спасибо", но пока в мыслях сплошной сумбур и непонятно, что вам делать с вашими жизнями дальше, а потому в голову банально не приходит абсолютно ничего подходящего к ситуации. Чимин смеётся коротко и тихо тебе на ухо, а затем наклоняется и целует за ушком, после утыкаясь лбом в твоё плечо. Ты до конца смываешь мыло с его ладоней и шепчешь, что закончила, а он не реагирует почти полминуты, стоит неподвижно, вдыхая запах шампуня с твоих волос, и пытается придумать, как озвучить то, что крутится у него в голове. — Доверишься мне? — он повторяет вопрос, который уже задавал когда-то, и мокрыми руками обвивает твою талию, стараясь прижаться плотнее. В прошлый раз ты точно могла сказать, что не готова ему доверять, слишком уж много было тех мешающих "но", а теперь ты просто не уверена, понимает ли он вообще, о чём тебя просит. — Что ты будешь делать, когда все узнают? — ты кладёшь свои ладони поверх мужских рук и поджимаешь губы, пытаясь уйти от ответа. — Я не знаю, — юноша отвечает честно, и ты убеждаешься, что не зря продолжаешь бояться. Нет ничего более жуткого, чем шагать в неизвестность, доверившись человеку, который точно так же запутался и не знает, как быть дальше. — Насчёт института я сейчас вообще ничего не знаю. — А насчёт чего знаешь? — ты к словам цепляешься, потому что хочешь хоть немного определённости. — Насчёт тебя, — Пак голову поднимает с твоего плеча и тянется губами к твоей щеке, одну руку убирая с твоей талии и поворачивая твоё лицо себе навстречу. Ты в его глаза смотришь, видишь в них волнение и губы размыкаешь, сама того не замечая. — Странно это от меня слышать, ещё и после всего, что я натворил, но... Пожалуйста, будь со мной. — В каком смысле? — ты бровь изгибаешь и дышишь прямо в пухлые губы Чимина, не прерывая зрительного контакта и стараясь даже не моргать. — Будь моей.