Change me

Репетировать четыре часа подряд одну и ту же сцену — отвратительно. Вся группа уже на пределе, ни у кого уже не осталось эмоциональных ресурсов продолжать всю эту пытку, а ты вообще на грани истерики. Когда ты поступала в этот институт, то и подумать не могла, что будет так тяжело, потому что все школьные сценки и спектакли у вас всегда ставились без особых проблем. Учесть разницу в уровнях ты просто, видимо, не додумалась. Чимин старается помогать, подбадривает тебя и объясняет твои ошибки, а ты всё лажаешь и лажаешь на одних и тех же моментах. То интонация не та, то выражение лица совсем неподходящее, то ты и вовсе вся выглядишь фальшиво и слишком натянуто. У парня тоже постепенно кончаются силы, и вы решаете передохнуть пару минут, чтобы дать мозгу перезагрузиться. Хоть ты и просила Пака не контактировать с тобой больше положенного, он всё равно слушать не стал и теперь вообще ни на шаг не отходит, а ты то и дело чувствуешь пронзающие завистливые и злобные взгляды всем своим телом. Вы сидите с закрытыми глазами на скамье у окна и молчите, стараетесь полностью отключиться и расслабиться, потому что работать в таком ритме просто невыносимо. Ты слышала, что на третьем курсе репетиции занимают почти девяносто процентов учебного времени, но и этого зачастую оказывается студентам недостаточно, и потому они остаются в зале до глубокой ночи, прогоняя сцену за сценой без передышки. Даже представить страшно то, что ждёт тебя буквально через жалких полгода, и раз у тебя уже возникают такие трудности, то стоит ли оно вообще того? Если бы вся сложность обучения заключалась лишь в отсутствии личного времени и сна, ты бы пережила это без проблем, но постоянно держать оборону и озираться по сторонам, боясь подставы, слишком выматывает. Сейчас тебя спасает лишь то, что Чимин всегда рядом и никто просто не осмеливается к тебе подойти, но именно по этой же причине отношение одногруппниц к тебе портится с каждым днём всё больше и больше. Пока что всё можно списать на то, что вы — партнёры по практике, вас вместе поставил преподаватель, но это недолго будет спасать тебя от всеобщего негодования. — Я хочу с тобой выпить, — Пак вдруг подаёт голос и вслепую находит твою руку, сжимая твою ладонь своими пальцами. Ты не любишь пить, всегда вспоминаешь тот самый день, после которого твоя жизнь разделилась на до и после, а потому собираешься отказаться. Его ладонь обхватывает твою и держит крепко, не даёт вырваться, и ты сглатываешь громко, даже с закрытыми глазами отчётливо представляя лица тех, кто уже успел увидеть ваши руки. Чимину явно наплевать на то, что могут сказать остальные, а ты не понимаешь, когда он успел так измениться. Ещё месяц назад он был так зависим от чужого мнения, что и сам тебя старательно избегал в стенах института, а теперь он стал так открыто демонстрировать ваши отношения, что становится даже как-то подозрительно. Твоя паранойя снова путает мысли и рисует странные картинки, где Пак бросает тебя на глазах у всех и оставляет на съедение одногруппникам, стоя во главе злобной толпы и удовлетворённо улыбаясь. Ты глаза открываешь так резко, что даже больно становится, а затем головой мотаешь, свободной рукой прикрывая лицо. — Что такое? — Чимин выпрямляется и щурится, рассматривая твою уставшую позу, но ответ получить не успевает, видя приближающуюся с серьёзным видом одногруппницу. — Чимин-а, можно с тобой поговорить? — она бросает на тебя брезгливый взгляд и усмехается, как только видит, что ты нервно пытаешься вырвать свою руку из хватки Пака. — Конечно, говори, что хотела, — парень улыбается по привычке, хоть и не совсем в тему, но руку твою не отпускает, большим пальцем принимаясь поглаживать тебя по похолодевшей коже. — Может... Лучше отойдём? — Зачем? — Чимин отыгрывает искреннее удивление и вскидывает брови, переставая улыбаться, почувствовав твою дрожь. — Эм... — девушка теряется на пару секунд и бегает взглядом с парня на тебя, затем на ваши руки и снова по кругу. — К-короче, вы что, встречаетесь? И всё. У тебя дыхание спирает и сердце пропускает пару ударов, ты всё же лицо отрываешь от своей ладони и смотришь на Пака с таким ужасом в глазах, что тот даже сам на секунду пугается. Он не понимает, чего ты так сильно боишься, ведь самый простой вариант избавиться от нападок — открыто заявить об отношениях. Именно это юноша и собирается сделать, хоть и знает, что ты ещё к такому не готова. Но если он даст тебе возможность подготовиться, то это затянется на целую вечность. А потому Чимин уверенно подсаживается ближе и обнимает тебя за плечи, игнорируя твой рваный вздох. Ты явно будешь злиться, но он делает это для твоего же блага. — Сама же видишь, что да, — он непринуждённо пожимает плечами и улыбается снова. — Ты ещё что-то хотела? Если нет, то мы, пожалуй, продолжим репе... — Да ты ведь сам говорил, что она предлагает себя всем, кому ни попадя! — одногруппница не выдерживает и голос повышает, но осекается тут же, видя, как резко хмурится Пак в ответ на её слова. — Это бессмыслица какая-то. — А ещё я говорил, что и сам услышал это от ненадёжного человека. И это оказалось ложью, — он пальцами сильнее сжимает твоё плечо, явно злясь, а ты и сама уже закипаешь, потому что всю эту хрень начал именно он, а теперь же пытается просто скинуть вину на несуществующего человека, — поэтому хватит вспоминать об этих слухах. И не лезь в чужую личную жизнь. — Ты изменился, — девушка поджимает губы и злобно косится на тебя, — и всё из-за этой... — Наын, — Чимин строго зовёт девушку по имени, и та от неожиданности прикусывает язык, смотря на него во все глаза, — не забывай, что говоришь о моей девушке. Если я услышу хоть одно грубое слово в её адрес или, не дай бог, узнаю, что её кто-то достаёт, — одногруппница сжимается от страха, впервые видя истинное лицо Пака, и боится шевельнуться, — я это просто так не оставлю. Ты не выдерживаешь и вырываешься из его рук, сбегаешь впервые в жизни с занятия и пытаешься унять пожар в груди. Вся эта ситуация со стороны выглядела, как сцена из дорамы, и это, конечно, круто, что Чимин решил погеройствовать, но не обязательно было заходить так далеко. Ты, и правда, совсем не была к такому готова. Парень догоняет тебя почти сразу, но молчит, даёт тебе подумать и помогает одеться, прежде чем уводит на парковку и вызывает такси. Ты думаешь сразу, что он собирается увезти тебя к себе, и очень сильно удивляешься, когда Пак называет водителю твой адрес. Юноша сидит к тебе впритык, ни на секунду не отлипает, но продолжает молчать, и ты сейчас ему безмерно благодарна, потому что, если он раскроет рот и произнесёт хоть слово, ты сразу начнёшь на него кричать. Всю поездку ты стараешься дышать глубоко и даже по-идиотски считаешь в уме до ста, и это, как ни странно, помогает остыть, и теперь произошедшее не кажется такой уж катастрофой. Ты успеваешь разуться и снять пуховик, но ничего больше, потому что Чимин хватает тебя за лицо ладонями и пристально смотрит тебе в глаза. — Прости меня, — он начинает едва слышно, но потом прочищает горло и смотрит потерянно, будто и сам шокирован от своего поведения не меньше тебя, — я, честно, сам в ахуе. Тебе смешно становится с этой фразы, а ещё с этого лица испуганного оленёнка, и ты правда смеёшься, только вот больше нервно. Пак тебя такую впервые видит, но ему нравится до одури. Пусть это и не совсем тот смех, который он хотел слышать, пусть улыбка у тебя кривая, ломанная, но она всё равно остаётся первой настоящей улыбкой, которую ты ему показала. Пак не выдерживает, целует настойчиво, а ты слёзы смаргиваешь, потому что в груди будто цветы распускаются. Тебя признали, открыто заявили об этом при всех, и всё это, вроде как, по-настоящему. Тебе во всё это верить страшно, но ты так устала убегать и прятаться, сил больше нет отталкивать и сомневаться, поэтому ты впервые за долгие годы решаешь отпустить себя и открыть своё сердце не только себе самой, но и другому человеку. — Сейчас мы идём в душ и приводим себя в порядок, — парень нетерпеливо расстёгивает пуговицы на твоей блузке и облизывает влажные после поцелуя губы, — а потом едем ко мне за одеждой. — Зачем? — ты не шевелишься, наблюдаешь за уверенными шустрыми пальцами и за тем, как он с блузки спускается к молнии джинс. — Сегодня я отвезу тебя в одно место, — Чимин стягивает с тебя верх одежды и начинает расстёгивать уже собственную рубашку, — и ты со мной напьёшься, Т/И.