Ядовитый и прекрасный

       Холод. Холод, который пронизывает тебя насквозь. Замораживает кровь в твоих венах, сжигая попытки сопротивления. Каждый день, час за часом, минута за минутой сжирая твою последнюю надежду.       Хотя, есть ли она? Или умерла точно так же, как бесплодные попытки избавиться от этого проклятия.       Я не был уверен, что готов жить дальше. Не был уверен, что хочу влачить это жалкое существование. Раб. Слуга. Верный подданный тьмы. Убийца.        Кобальтовый еж в длинном плаще мимолетно взглянул в рубиновые глаза, пронизанные по всей поверхности радужки тонкими прожилками цвета вишни.       Доля секунды. Безысходность. Серость. Безжизненность…        Я не помню, когда последний раз видел его другим. Кажется, никогда?        Когда —то мы были героями и он мог улыбаться. Где это всё сейчас? Персиковая рука едва коснулась моих пальцев в момент, когда эти многогранные изумрудные глаза, наполненные отрешенностью взглянули на меня. Сердце, разбитое на миллион острейших осколков, снова и снова заставляющее меня ненавидеть себя, ненавидеть все это, ненавидеть этот лес и эту тьму, в которой мы утонули, даже не осознавая этого, замерло.        Я не хочу делать это, Шэдоу. Я медленно закрыл глаза и опустил голову. Почти незаметно. Сомнения уже почти перестали грызть меня изнутри. Бессмысленно. Я больше не хозяин себе. Больше нет. Тихий шелест его плаща по траве был единственным звуком, нарушающим тишину этого отвратительного леса. Мерзкий, но такой прекрасный с виду, цветок, покосился в светлой руке, спрятанной под белой перчаткой.       Сапфировые иглы мягко смещались из-за дуновения ласкового ветра, но вся эта радужная атмосфера была слишком обманчива. Слишком слащава.       Слишком приторна. Я опустил взгляд, когда Соник протянул лису ядовитый подарок. Удар сердца гулко ухнул по вискам, словно топор палача. Он должен был умереть. Хотели ли мы этого? Нас никто не спрашивал. Мы просто слуги. Каждый из нас прекрасно знал, что будет дальше. Со счастливой улыбкой Тэйлз вдохнул этот манящий отравленный дар. Я поднял взгляд снова. Когда мы стали нести смерть вместо спасения жизней? Синие веки плавно опустились, а потом снова распахнулись, словно в замедленной съемке, когда Соник отвернулся от лиса и пошел ко мне медленными, размеренными шагами. Как будто он просто прогуливался. Ничего не произошло. Только за его спиной замертво упал его лучших друг. А он просто шел. Шел, словно не верил в то, что он делает.       Но он твердо знал. Изумрудные глаза глядели куда-то в пустоту рядом со мной, когда он проходил мимо, даже не останавливаясь. Никто никогда не узнает, что было под этой маской равнодушия, тщательно подобранной, чтобы скрыть всё, что раздирает его изнутри.        Ядовитые кривые когти, медленно расцарапывающие его жизнь, его душу… Уничтожающие его здравомыслие и тягу ко всему, что он так любил. Всему, что когда-то приносило ему радость. Раньше, я никогда не позволил бы ему сделать что-то настолько ужасное и бессердечное, но сейчас…       Я просто стоял. И смотрел, как совсем юное существо умирает.       Хаос, Соник, кем мы стали?! Я снова накинул капюшон на голову и уверенно пошел за этим, некогда, не представляющим свою жизнь без свободы, изящным созданием, танцующим с ветром. Сейчас, он стал монстром. Как и я.       Бездушные зомби. Слишком мягкое определение. Мои пальцы почти ласково коснулись его, когда я поравнялся с ним, отчего он, на долю секунды скосил взгляд, пристально глядя прямо в мои глаза. Апатия и желание покончить с собой. Если бы не я, он бы… Вот, что я вижу в них каждый гребаный день. И почему этот яд не погубил нас обоих?!       Так было бы проще.        Подол плаща низко прижимал к земле траву. Такую же безвольную, как и мы.        Горящие изумрудные и рубиновые глаза светились во мраке леса. Я одернул мантию, чтобы ткань, скрывающая силуэт, лежала ровнее — жалкие попытки оставаться правильным…       Это бесполезно. Мы никогда не выберемся отсюда… А если это когда-нибудь случится… Мы больше никогда не будем прежними…