Несущая свет

Мир раскрашен в яркие краски. Тейлор прижималась к спине Оружейника, наблюдая за окружающим миром. После возрождения её восприятие изменилось. Она видела всех людей такими, какими они есть. Некоторая часть из них была тенями, совершенно разными по плотности темноты и цвета. Одни из теней были светло-серыми, дневными, теми, которые появляются, когда на людей обычно устремлены солнечные лучи. Другие, намного более редкие, единицы по сути, были плотными и непроглядно чёрными, как тени в ослепляющей темноте. Были даже тени, по которым рябью проходил свет. Они были хаотичными, склонными к совершенно разным поступкам. Оружейник, с которым Тейлор ехала на мотоцикле, был тенью хаотичной, монохромной. Иногда в нём, подобно искрам, резвились белые вспышки. Тейлор давно уже разучилась видеть людей так, как раньше. Она видела всё, а ещё ощущала это на вкус. У каждой тени есть свой неповторимый запах, свои сладкие, как черешни, эмоции. Тейлор умеет играть с эмоциями, как музыкант, достигший высшего уровня мастерства. Она бы могла прямо сейчас сделать так, чтобы все тени вокруг вдруг захотели выйти из теней. Осанка Оружейника была прямой, а его спина — напряжённой. Тейлор сразу его приметила. Сначала её поместили жить к солнечным бликам. С ними, она знала, слишком неинтересно, хотя Тейлор вполне могла поменять правила игры. Когда она ушла от бликов, ей предложили пару, как инь и янь — парень был тенью плотной, тёмно-серой, с белым трепещущим сердцем внутри. Девушка была лучиком светлым, но вся она пронизана теневыми венами, и чем ближе они были к сердцу, тем темнее. Тейлор видела их ошибки. Видела их суть. Но больше всего её заинтересовал он… Они не могли противиться её решению. Не могли сказать кейпу, о силе которого знают слишком мало, слово «нет» на простую, невинную просьбу. Тейлор иногда представляла, как срывает сердце Оружейника, словно плод с дерева. Она представляла, насколько оно сладкое, вкусное, подобно самому изысканному лакомству. Оружейник был тенью чёрной, его темнота густая, плотная, а вспышки, постоянно загорающиеся в его тьме, завораживали. Тейлор помнила его вкус. Его эмоции, даже без особого усилия с её стороны, оставались яркими и насыщенными. И когда она немножко сгустила краски… Случился взрыв. Тогда Тейлор ощутила экстаз. Узнала, что он представляет из себя. Возможно, подсознательно Оружейник ощущал, что что-то не так, и именно поэтому он всегда был напряжён… Возможно дело было в том, что Тейлор прижималась к нему всё сильнее. Она старалась оказаться к нему как можно ближе, слиться с ним, чтобы усилить ощущения. Все лучики окрашены в светлые тона, как в пастельные, невозможно нежные, так и яркие. Сердца некоторых лучиков были белыми, а вся их оболочка — ярко-жёлтая. Многие лучики обладали сердцами с вкраплениями серого, иногда даже чёрного. Но все они всё равно светлее даже самой бледной тени. Она видела всех этих людей, любовалась их обёртками, а после вглядывалась внутрь. Все они были вкусными, каждый из них был разновидностью какой-либо черешни, но тени аппетитнее всего. Спустя несколько минут они остановились около красивого здания, являющегося оплотом кейпов. По его виду нельзя было сказать, что там скрываются одни из самых опасных людей в городе. Наоборот — живущие внутри него были оплотом надежд и стремлений. С помощью них в сердцах людей разгоралась надежда, сладкая, болезненная, но надежда. Тейлор нравился прикус боли. Боль — пикантный акцент, завершающий восхитительную картину. Тейлор улыбалась уголками губ, проследив за тем, как Оружейник уезжает от здания Протектората в своём обычном, человеческом виде. Постояв так несколько минут, она зашла в здание с входа, предназначенного специально для героев. Внутри гнездилась тишина. Все люди в здании были заняты делами, кто-то важными, а кто-то — не очень. Тейлор прошла в общую комнату, заменяющую живущим в здании Протектората кейпам гостиную. Там сидела Виста, белый раскалённый лучик с серой паутиной, опутывающей её сердце, как колыбель. Виста старалась быть к Тейлор как можно ближе, она наверняка видела в ней подругу, которую так долго ждала. — Как поездка? — Виста знала, куда она ездила. Виста была одной из тех, кто хотел сопровождать Тейлор на кладбище, быть поддержкой и опорой. Виста пахла свежо и нежно, Тейлор было легко не обращать внимания на лёгкую горчинку, поселившуюся в запахе девочки. Та была гармонично вплетена в основной букет, ненавязчиво, она даже чуточку будоражила. — Отлично, — Тейлор улыбнулась, втянув носом воздух. Виста, как и большинство Стражей, слишком рано повзрослела. — Я принесла им розмарин и маки, спасибо за совет. — Не за что, — она широко улыбнулась, хотя Тейлор видела в глазах Висты грусть. — Я рада, что ты нашла, как выразить свои чувства, — и правда, Тейлор сидела около могил родителей, не говоря ни слова. Она лишь думала, вспоминала, скорбела. Ей часто снились сны после того, как папа ушёл. Она постоянно видела маму, которая читала ей книги с ласковой улыбкой. Мама перебирала в снах ей волосы, обнимала, говорила что-то, но она не понимала и не помнила сути этих слов. Но папа почему-то не появлялся в этих снах. Образ матери Тейлор был ярким, в то время как отец выцветал из её памяти подобно чёрно-белой фотографии, слишком долго лежащей под беспощадным солнечным светом. Тейлор постоянно исправляла эту оплошность, просматривая альбомы с фотографиями, которые забрала из дома. — Я тоже рада, Мисси, — Тейлор села около Висты, держащей в руках телефон. — Я тоже рад тебя видеть, Тей-Тей, — язвительно вклинился в разговор Стояк, беззвучно пришедший следом за Тейлор. — Только не делай вид, что не заметила меня. — Не делаю, — Тейлор пожала плечами, равнодушно посмотрев на парня, опутанного голубоватыми венами. — Вы такие забавные, — Виста громко фыркнула. — Ты всё чаще пробуешь её уколоть, в то время как Тейлор не обращает на это никакого внимания. Признавайся, что в твоей головушке, а, Дэннис? — Таким маленьким девочкам как ты, Мисси, знать об этом не следует, — протянул он елейным голоском, не сводя взгляда с Тейлор. Своим появлением она взволновала весь Броктон Бей. Кейп, равный по силе Александрии. Гордость города, взорвавшая из-за триггера морг вместе с несколькими живыми людьми. — Конечно, не просто же так ты назвался Стояком, — Виста тонко улыбнулась, отзеркалив тон парня, на что он стремительно запустил в неё одной из подушек, лежавшей до этого на диване. — Ты играешь с огнём, деточка, — Виста невозмутимо приняла подушку на руки, сократив расстояние между ними и швырнув подушку прямо в лицо Стояку. — Наоборот, — хмыкнула она, уклонившись от очередной подушки. — Я, конечно, не умею читать мысли, но твоё поведение говорит за себя, — Виста ехидно ухмыльнулась, в то время как Тейлор прикрыла глаза, абстрагировавшись от перепалки двух лучиков. Они постоянно спорили, и она всегда оказывалась причиной этих споров. Возможно, Тейлор понимала, в чём дело, но не собиралась признавать этого. Вместо того чтобы анализировать поведение Стояка она обратилась к своему отражению, без особого усилия материализовавшись прямо у кладбища кораблей. Раздвоение сначала проходило сложно, ей надо было сильно сосредотачиваться на этом действии, контролировать себя в двух местах, и именно поэтому Тейлор выбирала для вылазок ночное время. В мире появилось две Тейлор, одна из которых была Светоносной, а вторая — Горгоной. Она доросла до того уровня, когда могла одновременно действовать в двух местах. Тейлор могла спокойно общаться с Вистой, обмениваться колкостями со Стояком, тренироваться, читать, учиться, смотреть фильмы, и одновременно с этим бродить по городу, привлекая падких на молоденьких девочек теней. Она меняла свою обёртку каждый раз, когда шла гулять в доки. С интересом и любопытством смотрела по сторонам, разглядывая проходящих мимо теней, бликов, лучей и миражей. Тейлор прислушивалась к своим ощущениям. Держала в узде потребность, которая, вместе с приходом темноты, яростно пробивалась наружу. В обычное время она давала о себе знать, мягко нашёптывая, как бы было хорошо сгустить краски, раздавить, разобрать на части, пронаблюдав за тем, как льётся алый сок, а после сорвать последний механизм, самую желанную частичку. Она остановилась около одного из обветшалых зданий, которое, кажется, вот-вот упадёт, если на него дунет ветер. Тейлор слышала много голосов, и все они были мужскими. Она чуяла запахи, яркие, дразнящие… Она спокойно прошла дальше, дабы увидеть больше, с жадностью втягивая в себя воздух, наполненный жестокостью. Целая толпа обёрток, среди которых было аж две непроницаемо-чёрные тени. Одна из них, высокая, раздетая до пояса и татуированная, имела багровое сердце, а другая, маленькая, с искусной малиново-зелёной, яркой маской, была чёрным миражом. Тейлор видела, даже представляла, как именно действует сила миража. Так же она знала, что багровое сердце тени, разгоняя по венам кровь, так же может разогнать и силу, взвить её, как пламя. Тейлор стояла на месте и ждала, наблюдала, выжидала действий теней. Они разговаривали. Голос тени с багровым сердцем был низким и раскатистым, приказным. Тень давала указания, подробно описывала и смаковала, что будет, если вдруг кто-то из приспешников ослушается приказа. Тейлор слышала, о чём говорит эта тень. Она знала, что та не хочет, чтобы её приспешники попались к Тейлор в руки. — Она — змэя, вы нэ должны стоять у нэё на пути, — Тейлор наслаждалась. — Все вы ей — на один укус. Помните, что означаэт дракон и змэя. Да, всем следует понимать, к чему могут привести необдуманные поступки. Тень поставила себя с ней на один уровень. Тейлор отвернулась от толпы, спокойно последовав в противоположную от неё сторону. Она не обращала внимания на взгляды теней, увидевших, наконец, наблюдательницу. Тейлор решила, что прибережёт тень с багровым сердцем на десерт, и как Оружейника, будет пить её словно нектар, растягивая удовольствие.