1
19 мая 2020 г., 22:13
Очередной твой урок превращается в цирк с конями, при чём кони — это твои же собственные ученики. В начале учебного года ты была полна энтузиазма, была уверена, что сможешь стать той самой «классной» учительницей, к которой всегда интересно ходить на уроки. Но старшеклассники — уже не дети, их так просто не завлечь и не заинтересовать, и потому чем ближе конец года, тем меньше тебя слушают. Тебе вести этот класс до конца года, а за ним придет новый, и не факт, что подростки в нем окажутся более воспитанными и прилежными.
Смотреть на эти весёлые лица и совершенно пустые, тупые глаза тех, кому твой предмет совсем не интересен, становится все тяжелее. Твои коллеги предупреждали тебя много раз и желали удачи, потому что абсолютно все ученики в классе, который поручили тебе в первый же год работы, лентяи и второгодники. Директор давит на мозг каждодневными речами о том, что если больше пяти человек из двадцати уйдет из школы со справками в этом году, то ты будешь лишена премии и понижена в рейтинге. А ты смотришь в журнал посещаемости и успеваемости и ужасаешься. Разве можно настолько халатно относиться к собственному будущему?
После своего четвёртого и последнего на сегодняшний день урока, ты остаешься со свеженаписанными проверочными в учительской вместе с всегда молчаливым учителем физики. Твоё тяжёлое дыхание и редкие разочарованные «Господи, как можно было это написать» и «А это ещё что такое?» немного смешат мужчину. Он, в отличие от тебя, с совершенно спокойным видом выставляет более чем терпимые оценки своего класса в журнал. Тебе почему-то стыдно за себя, хотя это не ты прогуливаешь уроки и никогда не делаешь домашние задания, это не ты спишь во время занятий и хамишь учителям, но всё равно эти отвратительные результаты абсолютно всех тестов расстраивают тебя больше, чем самих учеников и их родителей. Ощущение, будто они просто смирились с тем, что ничего не знают, и даже не пытаются хоть как-то напрячься.
Уже прозвенел звонок, прошла половина следующего урока, а ты всё сидишь и зачёркиваешь неверные, просто абсурдные ответы, и изредка тихо поскуливаешь от безысходности. Не видать тебе премии в этом году, как и звания лучшей молодой учительницы. Твои наивные мечты разбились вдребезги об отвратительную, жестокую реальность. Лучше бы ты этот год поработала репетитором, надеясь, что хотя бы в следующем тебе дадут вести детей помладше.
— Учитель, можно? — на перемене в дверь вежливо стучится мальчик на два года младше твоих подопечных, а ты уже по обращению понимаешь, что пришли точно не к тебе. Твои монстры никогда не обращаются к тебе так уважительно.
— Да, что хотел? — Мин неторопливо поворачивает голову в сторону двери, а ты впервые слышишь, чтобы он говорил таким низким, но при этом мягким голосом.
— Я болел на прошлой неделе, Вы просили занести справку сюда, вот, — мальчишка обеими руками держит ровный листочек бумаги и протягивает твоему коллеге, а у тебя в груди тепло разливается и даже зависть немного проскакивает. Вот так и должны выглядеть отношения ученика и учителя: уважение с одной стороны и трепетное покровительство с другой.
— Хорошо, спасибо, — мужчина бегло просматривает справку и кивает, вкладывая ее под страницы своего ежедневника, — можешь идти.
Мальчик уходит, попрощавшись с вами обоими, а ты зависаешь на пару минут, потому что переварить не можешь увиденное. «Мин Юнги — потрясающий», — вот что ты думаешь. Он сдержанный, но взгляд у него острый и холодный почти всегда, слово не так скажешь, и заморозит, но с детьми он всегда общается по-доброму, почти ласково, если и они в ответ ведут себя хорошо. А вот у тебя такой быть не получается, ты что только не перепробовала со своими сорванцами, но они тебя с первого дня раскусили, поняли, что вертеть тобой проще простого, вот и отрываются до сих пор. Но меняться никогда не поздно, и раз уж тебе нечего терять, то, может, стоит попросить о помощи?
— Господин Мин, не хотите выпить по чашечке кофе после работы? Или поужинать, что пожелаете.
— С чего это Вы вдруг, Госпожа Чон? — мужчина слегка бровь изгибает, но в целом выражение его лица почти не меняется.
— На самом деле, я хотела бы попросить совета, — ты стыдливо опускаешь взгляд на несчастные проверочные, полностью перечеркнутые красной ручкой, — так что, Вы не против?
— Кажется, разговор будет важным и долгим, — Юнги щурится, всматриваясь в твоё сконфуженное лицо, и кивает в ответ на собственные догадки, — поэтому лучше ужин. Сейчас у меня будет последний урок, и я свободен.
Ты благодарно киваешь и начинаешь нервно собирать свои листы в ровную стопку, пока Мин захлопывает журнал и покидает учительскую. Кажется, разговор и правда будет для тебя тяжёлым.
