Bad boy, просто уже давно взрослый

— Нет, ну нет же! Проверять тесты — это Ад на земле. Каких только глупостей не понапишут, аж волосы встают дыбом. Ты сидишь в учительской уже второй час после окончания своих уроков, потому что тащить всю эту груду бумажек к себе домой смерти подобно, пришлось остаться сверхурочно и проверять все эти шедевры. У Юнги, напротив, уроков не было в первой половине дня, и сейчас он сидит рядом, только-только закончив вести последнее занятие, и смеётся периодически с твоих гневных выкриков и тяжёлого дыхания. — У тебя от злости аж вены все на лице вздулись, и ноздри раздуваются, кошмар какой, — мужчина, в отличие от тебя, проверяет контрольные своего класса совершенно спокойно. — Ты мне объясни, как можно было написать «ореол обитания»? — Прям так и написано? — Мин вдруг оживает и заинтересованно выпрямляется, вытягивая шею и пытаясь заглянуть в твои листы. — Да, прям так, — ты нервно хватаешь тест и пихаешь прямо в лицо коллеги, тараща уставшие и красные глаза со всей силы. — Не могу больше на это смотреть... Ты лицом падаешь прямо в стопку бумаг и глаза прикрываешь ненадолго, нужен отдых и срочно, а работы ещё выше крыши. Юнги вздыхает, сочувственно улыбаясь, и мягко гладит тебя по голове, тоже отложив свою работу на потом, а ты почти мурлыкать начинаешь, подставляясь под чужие прикосновения. Вы с ним встречаетесь уже три недели, а ты всё ещё не привыкла к тому количеству заботы, которое от него получаешь, он оказался таким сахарным, что ты понимать начинаешь, почему его псевдоним в прошлом был именно Шуга. Завуч влетает в учительскую запыхавшаяся, взмокшая и наполовину одетая в верхнюю одежду, Мин едва успевает от тебя руку одернуть, потому что о ваших отношениях никто из коллег не знает и узнать не должен, иначе проблем вы не оберетесь. Женщина пролетает мимо вас во внутренний кабинет, долго шуршит какими-то документами и громко причитает о том, что «всё всегда в этой жизни не вовремя», а тебе приходится голову со стола поднять, чтобы не нарваться на выговор. Вы с Юнги неловко переглядываетесь и улыбаетесь в кулак, потому что так близко к раскрытию отношений вы ещё никогда не были. Это, почему-то, слегка заводит, и ты надеешься, что не тебя одну. — Господин Мин, держите ключи, — завуч возвращается к вам так же спешно и в жутком расположении духа, нервно трясёт звенящей связкой ключей перед носом твоего коллеги и готовится снова убежать, — я не успеваю закрыть учительскую, прошу Вас, закройте, когда закончите, и отнесите ключи охраннику. — А какой из них? — Юнги осматривает связку из пяти-шести железячек и приподнимает в недоумении брови. — Самый короткий с синей шляпкой. Я убежала, спасибо! — Вот те раз... Ты соображаешь долго, понять не можешь сперва, что только что произошло, а когда в голове шестерёнки встают на место, равнодушно плечами пожимаешь — подумаешь, учительскую попросили закрыть, не в первый раз и не в последний. А вот Мин, кажется, с такой просьбой сталкивается впервые. Ты просто объясняешь, что ключ надо провернуть дважды влево и просто на выходе отдать охране, а затем возвращаешься к непроверенным тестам с тихим скулежом. Мужчина какое-то время глядит то на тебя, то на ключи в своей ладони, будто взвешивает до и после, а затем на часы на своем запястье смотрит, понимая, что в школе кроме них учителей не осталось. Опасная, откровенно паршивая идея приходит в его голову, зато ему кажется, что момент просто потрясающе удачный, ведь кто знает, когда ещё судьба подкинет вам такую возможность. Пока ты шепчешь себе под нос ругательства, зачеркивая один неверный ответ за другим, Юнги тихонько поднимается с места и, даже не задумавшись о том, действительно ли стоит так рисковать, закрывает на ключ учительскую. — Ты чего? — щелчок замка вырывает тебя из тяжёлых мыслей, ты даже голову поднимаешь и натыкаешься на хищный оскал. — Я? Ничего. Мужчина подходит впритык, за руки тебя хватает и заставляет подняться, а до тебя потихоньку доходит, что он задумал. Ты рыпаешься и пытаешься словами образумить коллегу, но он и слушать тебя не хочет, подхватывает на руки и усаживает на стол задницей прямо на твои бумаги. Понятно становится, что проще поддаться, иначе Мин не отстанет, главное помнить, что голос нужно контролировать, даже если кажется, что школа уже пустует. Главное, чтобы охранник сам не решил проверить учительскую, увидев время, иначе трудно будет объяснить, что двое преподавателей разного пола делали, заперевшись на ключ в пустом помещении. Это глупо, это опасно, но влажные губы на оголившихся плечах и шее выбивают из головы все ненужные мысли. Ноги не раздвинуть — юбка мешает, и Юнги будто мысли твои читает, помогает тебе забрать плотную, неэластичную ткань, и придвигается ближе с блаженным вздохом. Твои ножки в чёрных колготках сводят его с ума, полупрозрачный капрон хочется взять и порвать в нужном месте, вставить как можно глубже и любоваться выражением твоего лица, и мужчине кажется, что ничто не мешает ему так сделать. Тебе в губы шепчут хриплое «прости» и рвут в районе промежности тонкий материал, ты слышишь треск и вскрикиваешь, вспоминая, сколько эти колготки стоили, но возмутиться просто не успеваешь. Мин целует жадно и грубо, дышит загнанно, расстёгивая ремень и ширинку следом, держаться сил уже нет, итак терпел всю неделю, пока ты зашивалась с бесконечными отчётами, заполнениями журналов и составлением проверочных работ. У тебя самой внутри всё пылает, и ноги трясутся, даже равновесие держать едва получается, и потому ты просто на стол валишься спиной, шипишь от тупой боли в лопатках и позвоночнике, пока бледные пальцы отодвигают вбок край твоих трусиков. Признаться честно, ты думала пару раз о таком развитии событий, и дело не в том, что тебе хотелось разнообразия — с этим в вашей паре проблем нет, просто когда рядом с тобой на работе сидит твой мужчина, расстегивающий от жары верхние пуговицы рубашки и демонстрирующий острые ключицы, думать о чем-то другом просто не получается. Но тебе казалось, что ни у кого из вас смелости не хватит сотворить такое в реальности, и, видимо, ты просто недооценила Юнги, потому что его член прямо сейчас начинает погружаться в тебя, скользя по уже полностью мокрым стеночкам. Его имя с твоих губ неконтролируемо срывается, приходится руками зажать свой рот, иначе на твой голос сбегутся все, кто до сих пор остался в здании. Мин смотрит на тебя с сожалением, ему твой голос нравится до дрожи в коленках и до цветных пятен перед глазами, ради твоих стонов он готов не выпускать тебя из постели сутками, если бы это было возможно. Его толчки ощущаются сильнее, чем обычно, а лицо сейчас такое сосредоточенное и красивое, брови наверх заламываются, и рот приоткрыт. Юнги стонет редко, в такие моменты тебя всю трясти начинает, потому что его низкий голос звучит просто волшебно, а сейчас он не просто стонет, он рычит и матерится, чувствуя, что не продержится долго. В его руках тебя уносит в другое измерение, он долбится остервенело и жёстко, за ягодицы тебя хватает и сжимает до красных отметин, пока ты поджимаешь пальчики на ногах и стараешься не кричать. Стол под вами ходуном ходит, скрипит и грозит развалиться, но вы упрямо все посторонние звуки игнорируете, сосредотачиваетесь лишь друг на друге и сливаетесь в поцелуе, когда ты чувствуешь пульсацию набухшего члена внутри. Мин едва заставляет своё тело остановиться вовремя, на тебя валится и направляет головку вниз, пачкая семенем пол, а ты дышишь через раз, с хлюпающим звуком отпуская длинный шершавый язык из своего рта. — Дома ты от меня не отделаешься. — Сначала надо прибраться и отнести ключи охраннику. А потом делай всё, что угодно. У Мина в груди каждый раз всё заполняется тёплым чувством счастья, когда он произносит слово «дом», потому что под ним он подразумевает твою квартиру, которая совсем недавно стала вашей общей. Ты сама настояла на его переезде и больше всех ему рада, потому что теперь дома по-настоящему живо и уютно, а главное — есть, о ком позаботиться, и есть тот, кто заботится о тебе.