Прогулка под луной

Пять лет спустя… Ливень гулко барабанил в окна однокомнатной холостяцкой квартирки на третьем этаже. В белом мягком кресле напротив телевизора развалился худощавый мужчина лет сорока. Палец на кнопке пульта машинально переключал бесчисленные каналы, но мысли его были далеки от происходящего на экране. Добропорядочные соседи уже досматривали первый сон, а постель Александра Ивановича даже не была разобрана. Мужчина встал и подошёл к окну. Отодвинув тяжёлую штору, он долго с надеждой всматривался в тёмное небо. Никакого просвета. На журнальном столике пылились незаконченные рефераты и курсовые. Продольные желобки морщин собирали его лоб каждый раз, когда взгляд случайно натыкался на увесистую стопку. Привычку морщиться и сдвигать брови он приобрёл ещё, будучи преподавателем. Студенты хорошо знали, если лицо Александра Ивановича Шакранова принимало подобное выражение, сессия провалена окончательно и бесповоротно. «Не приемлемо», — сухо подмечал он, поджимая тонкие губы, и ни мольбы родителей, ни отчаянное рвение самого виновника не могли повлиять на его решение. Без маленьких невинных подарков, бескорыстной помощи в благоустройстве дачи, разъездов по срочным поручениям на хорошую оценку могли рассчитывать только те редкие везунчики, которые пришлись ему по душе. А так как весь род человеческий профессору был в принципе ненавистен, то их количество ежегодно колебалось между нулём и единицей. Таким сочувствовали. Где обычный студент мог отделаться часом другим добровольно-принудительных работ, любимчик отдувался за успеваемость всего курса. Он просто обязан был знать наизусть темы трёх-четырёх будущих лекций, при необходимости заменять преподавателя, свободно цитировать дополнительный материал и отвечать всё и на каждом занятии. Шакранова тихо ненавидели, но в конфронтацию вступать не решались. Поэтому валентинки с угрозами и неприличными картинками он получал исключительно анонимно. Таким образом, перерождение Александра Ивановича в качественно новую вампирскую форму казалось лишь логическим продолжением его жизни. Уволившись из института, он лишился стабильного заработка и был вынужден найти новое применение своим талантам. Срок сдачи заказов приходился на завтра, но до того ли ему сейчас было… Телевизор неистово верещал голосом какой-то девки из фильма ужасов. На экране лысый саблезубый старикашка с оттопыренными ушами вгрызался в запертую дверь. Длинноногая блондинка в бикини наматывала уже десятый круг по комнате, не забывая молитвенно скрещивать руки на груди и периодически встряхивать волосами. Александр Иванович презрительно фыркнул и выключил телевизор. Нехотя накинул дождевик и спустился на улицу. Он терпеть не мог сырость. Ну ладно, день, два, три, пусть даже неделю, но месяц дождей — это перебор. Лужи давно вышли из берегов и наводнили тротуары, а там, где кончался асфальт, начиналась непролазная грязь. Город словно вымер. И всё же Шакранов с удивительной настойчивостью обследовал улицу за улицей, остановки, подъезды, дворы — все те уголки, где мог бы встретиться какой-нибудь припозднившийся прохожий. Удача не спешила выказывать своё расположение. Начинался хмурый рассвет. Александр промочил ноги, замёрз, устал, но так и не наткнулся ни на кого подходящего. Последнее время он всё чаще стал жалеть, что рано отказался от помощи наставника. Но три года назад Александр Иванович и слушать об этом не хотел. Как же его, уважаемого профессора, будет учить какая-то клуша с хозяйственной сумкой наперевес. И вот результат. Последняя трапеза состоялась более пяти недель назад. Он хорошо помнил вкус хмельной крови того подвыпившего мужичка, настойчиво приглашавшего его в собутыльники. В многоэтажках начали зажигаться окна. Люди просыпались, собирались по делам, завтракали… Войдя в прихожую, он раздражённо скомкал мокрый целлофан и запнул его в угол. Шакранову панически не везло. Ещё на прошлой неделе профессор не воспринимал угрозу голодной смерти всерьёз, а теперь… Теперь силы были на исходе. Его начинало лихорадить, тело покрыл липкий пот. Оставалось последнее — смиренно просить Клавдию Васильевну вернуться и помочь своему спесивому ученику. Но Александр не сомневался: она крепко на него обиделась за сравнение с дизентерийной амёбой, хотя вряд ли знала, что это такое. Шакранова возмущала вселенская несправедливость. Почему его не обратил какой-нибудь достойный академик? Учёный муж эпохи Возрождения, современник Коперника и Парацельса. Тот, с кем можно было бы обсудить классическую латынь, расспросить о нюансах подписания Вестфальского мира… За какие грехи профессору досталась безграмотная курица?! Необъятная, крикливая бабища напористая как танк, без признаков интеллекта на одутловатом лице. Читала по слогам, считала на пальцах и суеверно перепрыгивала через порог, «чтоб гномики не разозлились». Александр Иванович рвал на себе волосы: где она и где гномики?! Да если бы они её хоть раз увидели, то, вообще, забыли бы как злиться! Разве мог он терпеть поучения дремучей тётки?! Да и несла-то она какую-то чушь про важность гигиены и регулярное питание. Ради справедливости стоит отметить, советы по охоте там тоже были, но где-то через месяц терпение Шакранова лопнуло, и он бесцеремонно выставил свою благодетельницу за дверь. Жажда мучила так, что темнело в глазах и сводило зубы. Александр чувствовал, завтра он не сможет даже выползти на улицу. «Люди… Они не понимают своего счастья, — неожиданно подумал он. — Для них еда повсюду, только руку протяни: магазины, рынки… Прилавки ломятся от всякой всячины. Можно сходить в ресторан, можно стащить из супермаркета. Еду даже могут доставить на дом…» «Еда на дом», — задумчиво протянул Шакранов, вскакивая с места. Достав бумажник, профессор в сильном волнении вытряхнул на стол всё его содержимое. Он уже и не помнил, где и когда ему в руки сунули эту визитку. Маленький клочок бумаги гласил: «Сила мысли» — ремонт и обслуживание компьютерной техники. Тел.: 8… Возможен выезд специалиста на дом. Круглосуточно. Александр подчеркнул ногтем последнюю фразу. Набрав указанный номер, он услышал в трубке мелодичный женский голос:  — Здравствуйте, вы позвонили в фирму «Сила мысли». Слушаю вас.  — Доброе утро, — у меня проблемы с операционной системой. Вы не могли бы прислать мастера? Пусть посмотрит.  — К обеду, вас устроит?  — А пораньше? — взмолился профессор. — За срочность я заплачу. Очень нужно.  — Сделаем всё возможное. Диктуйте адрес. Прошло полтора часа, а мастера всё не было. Состояние заметно ухудшилось. Жестокая судорога свела тело, не давая возможности вздохнуть. Но на этот раз организм справился.  — Хотели пораньше, но там льёт как из ведра, дорога такая… — начали оправдываться двое прибывших.  — Лучше поздно, чем никогда, — заулыбался Шакранов, пряча за спину подрагивающие руки. — Вот, пожалуйста, верните к жизни это чудо техники, — кивком указал он на компьютер. — Не загружается до конца. Вы моя последняя надежда. Вперёд выступил молодой человек небольшого роста, коренастый с зарождающимся пивным брюшком.  — Сейчас разберёмся… — компьютерщик хрипло кашлянул, болезненно потирая рукой горло. Взгляд профессора на секунду стал откровенно хищным и намертво приклеился к вожделенной части тела, но потом смягчился и потеплел.  — Простудились? Ай-яй-яй, — участливо покачал он головой, — сделать вам чая горячего с лимоном? Мастер слегка оторопел от неожиданной заботы. Обычно клиенты не проявляли столь трогательное радушие да ещё с утра пораньше.  — Вообще-то… не откажусь. Улыбка Шакранова стала ещё приветливее и шире.  — Тогда может быть на кухню? — вкрадчиво предложил Александр Иванович. — Ваш напарник один справится?  — Конечно, — махнул рукой мастер, — Макс, посмотри, что там… «Вот так всегда, — скрипнул зубами оставшийся без чая напарник, — как деньги получать, так он самый первый, а как работать: посмотри, Макс». Парень всего год работал в этой фирме, но уже порядком недолюбливал старшего мастера. Влад был ещё тем павлином. В начале Макс проходил испытательный срок под его руководством, мечтая, чтоб быстрее прошли эти невыносимо долгие три месяца ежечасных пробежек за кофе для мастера и мелких поручений, от которых нельзя было отказаться. Работа была, ну, очень нужна. После переезда в город на съёмную квартиру особо привередничать не приходилось. Испытательный срок закончился, но Влад по-прежнему считал себя вправе распоряжаться чужим временем. Так вышло и сегодня. У Максима Тимофеева был заслуженный выходной, он, вообще, не собирался покидать постель в течение этих суток. Но на мобильнике кончились деньги, и парень решил сбегать до ближайшего терминала. Весело сигналя, к нему подкатил «старший» и, подленько усмехаясь, предложил вместе съездить на вызов. «Мол, ты в прошлую пятницу пораньше домой ушёл? Ушёл. Вот теперь руки в ноги и…» Макс пытался отмазаться, неся какую-то околесицу про не выключенный чайник и собирающихся гостей, но Влад был непреклонен, а духу послать его на три заветные буквы у парня не хватило. Мысленно выговаривая напарнику, всё что накопилось, Макс задумчиво рассматривал светлеющий экран. Компьютер благополучно загрузился и, ещё с минуту пощёлкав мышкой, парень пошёл на кухню.  — Влад, там вроде всё… — осёкся он, заворачивая за угол.  — В порядке, — подсказал ему вампир, отрываясь от шеи мастера.  — Не может быть, — запричитал Макс, — второй раз не может быть! Безвольное тело напарника тряпичной куклой сложилось на полу. К парню метнулась еле различимая тень.  — Обычно мне хватает одного, — пояснил приободрившийся профессор, — но я слишком долго ждал. Так что ты — на десерт.  — Не надо! Послушайте… — спохватился Макс, пятясь. — Давайте договоримся? Хозяин квартиры покачал головой, бесцеремонно хватая его за ворот футболки. Парень дёрнулся назад, налетел на шкаф. Полка с посудой обломилась, и на пол с грохотом покатились тарелки, кастрюли, чашки — все та бутафория, которая напоминала о прошлой жизни и иногда ещё вызывала ностальгию. Шакранов скривился, глядя на осколки подарочного сервиза, пнул попавшую под ноги кастрюлю и по привычке сухо поджал губы:  — Ай-яй-яй, молодой человек. Это неприемлемо. Хук справа взбесил. Сопляк имел наглость сопротивляться! Пустоголовое, бесполезное создание! Вампир врезал наотмашь. Даже не кулаком, ладонью. Его новой силы хватало, чтоб одним небрежным движением проломить череп, но размазывать кровь по стенам было излишним. Обмякшее тело со сведёнными в кучу глазами его вполне устраивало. Плюхнув слабо передвигающего ногами парня на стул, он плотней захлопнул дверь на кухню. Под ногой что-то звякнуло, профессор опустил взгляд и, радостно крякнув, поставил на стол тёмно-синюю посудину с затейливой ручкой.  — Надо же, цел! Мой любимый бокал. Десертный… Макс впал в странное оцепенение. Наверное, ещё можно было что-то предпринять. Заорать, заболтать, да хоть напоследок запустить этому маньяку в башку его же ненаглядной посудиной… Но парень отчего-то просто тупо смотрел, как вампир стелет на стол безукоризненно белую салфетку, тщательно протирает десертную ёмкость, выбирает нож… Глаза сами закрылись, когда сердобольный клиент сильным рывком запрокинул его голову, и к коже прижалось омерзительно холодное, давно не точеное лезвие. Парень вздрогнул. Нож замер, жёстко давя на горло. В дверь позвонили во второй раз. Шакранов выругался сквозь зубы, поминая что-то про личное пространство и неприкосновенность жилья. Новый рывок за волосы и жертва затрепыхалась от накрывающей болевой волны. Серия пронзительных хаотичных трелей звонка взорвала тишину жилища. Александр Иванович, нервно сопя, спрятал разделочный инструмент и размашистым шагом направился к источнику звука, намереваясь прекратить адскую какофонию и оборвать кому-то руки. Снаружи скрипнул шпингалет, запирая парня на кухне. Дрожь волной прокатилась по телу, выводя мозг из липкого оцепенения. Жив! Пока ещё… Зажимая рукой неглубокий порез, Макс отодвинул шторы и высунулся в окно. Третий этаж… Ё-моё…  — Я же вам говорю, Валентина Андреевна, никаких танцев у меня нет, — доказывал профессор пожилой даме, стоящей у порога.  — Вы шумите, а у меня давление! — брюзжала пенсионерка, — сколько можно! Там музыка, тут грохот — только прилегла. Совести у вас нет!  — Понимаете, полка упала… — успокаивал он разбушевавшуюся бабулю.  — Нет, ну можно же вести себя тише! — стучала она клюкой.  — Я стараюсь! — честно возмутился вампир. Расшаркиваться пришлось довольно долго. Бабка, как заезженная пластинка, брюзжала на одной ноте, лишь немного меняя очерёдность претензий. Шакранов выслушал всё! И про трубы, которые проржавели, и про надписи в подъезде, и про перегоревшую лампочку… Смертельный голод отступил, но профессор только что не облизывался, поглядывая в сторону кухни. Его прервали. Александр Иванович этого не любил. Терпеть не мог, когда перебивали, а уж тем более отвлекали от небольших радостей жизни, которые способен подарить бокал горячей молодой крови, неторопливо распитый хмурым утром, завернувшись в плед. Деликатно кивая и божась самолично разобраться с подтекающим краном, хулиганами и коррупцией, вампир всё-таки выпихнул пенсионерку со своей территории. Пришлось всерьёз взять себя в руки, чтоб сходу не оторвать заедающий шпингалет. На смену нетерпению пришло замешательство, а потом тихое, крошащее зубы бешенство. Пустая кухня, оборванные занавески и мелкие синие осколки под столом…  — Что у вас там случилось? — в телефонной трубке раздался недовольный голос начальника. Макс попытался унять бешеный ритм сердца, зашедшийся от звонка. После акробатических этюдов на карнизе и прыжка в клумбу с чьего-то балкона, меньше всего хотелось общаться с руководством. На любые темы. Всё произошедшее этим утром помнилось как в бреду. Скомканная фигура напарника на полу. Нож на нереально белой салфетке. Тупая боль над кадыком. Шероховатая поверхность стены, в которую впиваются пальцы, и пляшущая пропасть под ногами.  — На вас клиент жалуется…  — Какой клиент? — заторможено переспросил парень.  — Хватит придуриваться! Тот, к которому вы сегодня ездили, как его… Шакранов, что ли? Макс забыл, как дышать.  — Что молчишь? — рявкнул шеф. — Он говорит, мало того что нагрубили, так ещё ничего не сделали! Но если вернётесь и извинитесь, клиент готов замять дело. Даже адрес твой спросил. Сказал, что готов сам приехать, пообщаться. Парень чуть не выронил трубку.  — Вы дали ему мой адрес?!  — Да, а ты думал? Сами вляпались, сами и разбирайтесь теперь. Кстати, где Влад? Мобильный не отвечает. Если опять в запой ушёл, может считать себя уволенным… Макс положил трубку, не дослушав. Осенью дни короче. Парень, наконец, выпал из режима медитации и, робко взглянув в окно на сползающиеся сумерки, ощутил в желудке неприятный холодок. Вот почему всё так?! Казалось, жизнь начала налаживаться: другой город, перспективная работа, отдельная от родителей, пусть и съёмная, квартира. И вдруг снова…  — Ему сюда не попасть. Пятый этаж. Дверь крепкая, соседи подозрительные. Да и на что я ему сдался! Ещё кого-нибудь найдёт… — нервно бубнил Макс, нарезая круги возле разобранной постели. Надо же, как подрагивают руки. Да и не только руки, парня начинало мелко трясти. Какой уж тут сон… Про первую встречу с кровожадной нечистью Макс старался не вспоминать. Мало ли чего со страху могло померещиться? Клыки, глаза… это всё способно было дорисовать бурное воображение. А психопатов, их везде хватает. По нынешним временам явление вполне обыденное. Несмотря на взвинченное состояние, тело требовало отдыха. Третий час ночи — не самое лучшее время для гениальных идей. Не удержавшись от соблазна, парень на цыпочках подкрался к двери. Посмотрел в глазок. Замер, прислушиваясь к шорохам в подъезде. Где-то этажом ниже истошно завыла невыгуленая собака. Макс нервно рассмеялся и потёр лицо руками. Так и до дурки недалеко… Нет там никого, и никому он не нужен.  — Всё, пора спать, — твёрдо произнёс он, отгоняя от себя вновь приобретённый страх темноты. В самом деле, не маленький, чтоб как девочка, с ночником…  — Вот и я говорю, давно пора, — раздался из-за двери до жути знакомый менторский тон. Значит, осада… Для современного человека — термин из исторических книжек. А если в условиях малосемейки с перебоями воды, электричества и картонной дверью — мысль самоубийственная. Но другого плана у Макса не было. Вампир решил взять его измором, не ленясь, каждый вечер занимать свой пост. Поначалу, парень пытался действовать так, как принято в цивилизованном обществе: вызвал полицию, сославшись на угрозу жизни и странного мужика под дверью. Но приехавший наряд никого не обнаружил ни в первый, ни во второй, ни даже в третий раз. На очередной вызов ему настоятельно посоветовали проверить нервы и не путать больше телефон стражей правопорядка с психиатрической помощью. Воззвания к соседям тоже ничего не дали. Подъезд спал отлично. Никто, кроме него, не слышал удушливый шепоток на лестничной клетке, предлагающий открыть дверь и решить всё «по-хорошему». Никто не затыкал уши от скребущего стука, то замолкающего, то вновь прорывающегося из темноты. На работу Макс благополучно забил. Выходить до рассвета он больше не мог. Спал урывками, на улицу бегал трусцой и только за продуктами. Всё чаще посещали невесёлые мысли, что долго так продолжаться не может. Он скоро либо рехнётся в своём затворничестве от недосыпа и ночных бдений, либо банально закончатся средства к существованию. Возвращаясь из магазина с очередным кулём провианта, парень встретил на лестничной площадке соседку.  — Максим, здравствуй, — обрадовалась Татьяна Алексеевна, — а я всё никак тебя застать не могу. Ты ведь в компьютерной фирме работаешь?  — Работал, — невесело хмыкнул парень.  — Ты не мог бы у нас компьютер посмотреть? Мы заплатим, а то сын уже неделю просит. Заняться делом было неожиданно приятно. Макс с упоением нырнул в привычный мир командных строк и прожорливых антивирусников. Расщедрившись, кроме переустановки Windows, бесплатно накидал ещё кучу полезного софта. Восторгу соседей не было предела. Чудо-мастера обещали рекомендовать всем знакомым и против силы напоили чаем, хотя он и говорил, что уже поздно…  — А из-за работы ты не расстраивайся, — подбадривал парня глава семьи.  — И то правда, — подхватила жена, — наливая Максу вторую чашку чая, — ты специалист хороший, да тебя куда хочешь, возьмут. Только выбирай.  — К работе должна душа лежать, — значительно протянул муж. — Вот я — водитель, а душа тянет в горы. Снаряжение альпинистское купил. Может, всё же выберемся когда-нибудь, — подмигнул он жене. Максу нравились эти люди, спокойные, весёлые. В доме теплота и уют, вроде даже легче стало… Однако стемнело. Парень с досадой глянул на загорающиеся за окном фонари. Как это он пропустил момент? Попрощавшись, Макс прильнул к двери, на всякий случай заглядывая в глазок. Татьяна Алексеевна удивлённо моргнула: только что улыбавшийся парень вдруг осунулся и стал похожим на труп.  — Максим, тебе плохо, что ли? Сердце? — забеспокоилась она.  — Да нет, так… — судорожно выдохнул компьютерщик.  — Подожди, я тебе корвалола накапаю, — покачала головой женщина, скрываясь на кухне. Макс слабо кивнул и вновь уставился в дверной глазок. Лестничная площадка была пуста. Сейчас. А всего лишь пару секунд назад там стоял сухощавый мужчина лет сорока и методично подбирал ключи к замку его квартиры.  — А можно испытать ваше снаряжение? — спросил парень, вернувшись в комнату.  — Что прямо сейчас? — растерялся глава семьи. Макс утвердительно кивнул, отхлебнув из принесённого ему стакана.  — А я вот так и не собрался с духом, — восхищённый порывом, произнёс сосед, помогая закрепить верёвку. «На что только не пойдёт человек, когда не хочет стать десертом», — подумал парень, под его руководством вникая в основы альпинизма. Без паспорта и денег, в одной футболке и джинсах, в десять часов вечера выбор у начинающего скалолаза был небогатый. Тётя Марта — седьмая вода на киселе. Какая-то дальняя родня по отцовской линии. Жила на самой окраине в собственном домике среди разросшихся кустов сирени. Макс пёхом добирался до неё почти два часа, путаясь и вспоминая дорогу. Побывать у неё в гостях довелось только однажды, когда передавал гостинец от семьи.  — Максим, что случилось? — всполошилась родственница.  — Ничего, всё хорошо. Я просто соскучился, — постарался поубедительнее соврать парень. — Можно я у вас сегодня переночую? С утра пораньше, когда опасность миновала, Макс вернулся в свою квартиру. Собрал вещи, документы, вытащил отложенную на чёрный день заначку. Если бы знал, насколько чёрным будет этот день, отложил бы больше. К вечеру он уже сидел в одноместном номере гостиницы. Удовольствие это было не из дешёвых. Подобных заведений в городе насчитывалось штук пять. Жили они за счёт путешествующих по Золотому кольцу туристов и таких вот неприкаянных, как он сам. Поэтому брали много, щедро восполняя огрехи сервиса самобытностью и историческим колоритом. В номере холодно? А вы представьте, каково было зимовать монахам в каменных стенах! Нет воды? Так при Иване Грозном её тоже здесь не было! Зато неподалёку есть действующий колодец, и если поутру умыться этой водой, то… Дальше начинался вдохновенный пересказ местных легенд, которые парню в данный момент были не особо интересны. Чтобы хоть как-то расслабиться, Макс включил телевизор. Передача как раз подходила издёрганным нервам. На экране медленно проплывали завораживающие пейзажи, замки, тихий быт окрестных деревень. Очень захотелось туда, лечь под куст и уснуть, не шарахаясь от каждого звука. Мелодичный голос ведущей успокаивал: «Ядро замка относится к тринадцатому веку, но большинство построек возникло многим позже. Под руководством Огюста фон Вегельвейда был достроен внутренний двор с аркадой, а также мощная, круглая защитная башня. В основе новой схемы замка лежало просторное внутреннее подворье, окруженное жилыми крыльями, вплотную примыкающими к крепостной стене. Донжон можно было защищать независимо от остальных укреплений. Архитектор стремился прежде всего к независимости всех частей ансамбля: каждое помещение имеет отдельную лестницу, что вполне изолирует его. Эта независимость, в соединении с известной сложностью плана, служила гарантией против заговоров и неожиданных нападений. Со временем потомки князя всё чаще делали выбор в пользу комфорта, украшая и перестраивая свои владения в угоду моде. Последними обитателями родового замка были сыновья Виктора и Славки фон Вегельвейд. После несчастного случая на охоте, унёсшего жизнь старшего наследника и загадочного исчезновения среднего, надеждой Вегельвейдов на продолжение рода был брак младшего сына Милоша с юной горянкой Радой Селич, но, к сожалению, и этот союз не был благословлён небесами. Супруги прожили до глубокой старости, так и не родив ребёнка. Род Вегельвейдов оборвался. Впоследствии замок опустел, обветшал и был частично растащен на материалы для постройки других, более мелких домишек. Около ста лет назад закончилась его реконструкция, замок-музей вновь заиграл цветными стёклами витражей. К радости туристов, крепость сделали «жилой». По задумке организаторов у каждого посетителя должно было сложиться впечатление, что он пришёл в гости: столы накрыты, из кухни тянет ароматными пирогами, а в камине весело трещат поленья. Словно хозяева отлучились на пару минут, давая возможность любопытным гостям рассмотреть обширную библиотеку, сунуть нос в шкафы с парадной одеждой, полюбоваться картинами, попробовать на зуб столовое серебро и даже спуститься в винный погреб. Задумка многим пришлась по вкусу, но удалённость и труднодоступность этого места в силу естественного рельефа значительно снижала его посещаемость. К сожалению, после нескольких несчастных случаев и не вполне поддающихся объяснению событий музей был законсервирован до окончания следствия. Местные жители же утверждают, что в замке завелась нечистая сила, и обходят его стороной». Макс, забыв про усталость, во все глаза таращился на экран, пытаясь воскресить в памяти обрывки благополучно забытого знакомства. «А что, если это ОН? Пропавший сын вернулся…» Оставшихся денег как раз хватало на дорогу. С загранпаспортом удачно к отпуску подгадал… А дальше такси, автобус, зал ожидания и спустя семь часов самолёт уже мягко баюкал парня на воздушных ямах. Макс наконец-то полноценно вырубился на целых три часа без мыслей, снов и, кажется, даже первичных рефлексов, чем немало напугал пытавшихся растормошить его бортпроводников. *** Город встретил чудесной погодой и яркими красками. Что там писали в путеводителе? Более двухсот солнечных дней в году, купальный сезон до ноября… Парень оторвался от изучения рекламного буклета и огляделся: горная цепь свилась кольцом словно змея. Живая, зелёная, она цепляла на свой хребет небо совершенно нереального оттенка лазури. Косые лучи солнца, стелились причудливыми тенями на выложенную камнем площадь, на улыбающихся прохожих. Морской ветер наполнял лёгкие. И это было… здорово. Макс плюхнулся на свободную лавочку у фонтана и задумчиво хмыкнул. Вся эта авантюра с поездкой, с пятнадцатью минутными сборами, без подготовки, планирования… Это так глупо, нерационально. Он бы так никогда не сделал, если бы не обстоятельства. Если бы не упырь с ножом… Узнав подробный маршрут к интересующему строению, парень бодро зашагал по пыльной дороге. Денег хватило только на то, чтоб выбраться загород. Уцелевшая часть капитала не располагала ни к транспорту, ни к номеру в гостинице. Так что его недавняя мечта уснуть под кустом имела возможность сбыться. «Вдруг ошибся? — запоздалые сомнения активно зашевелились с приближением сумерек. — Мало ли на свете однофамильцев. Да и вообще… есть ли там хоть что-нибудь? Может просто суеверия или замануха для туристов». Но и это было не самым худшим предположением. А вот если это незнакомая нечисть?! Что тогда?! Получается, отдал последние деньги, чтоб быть съеденным заграницей? Пару лет назад Макс искренне потешался над упорной верой тётушки во всевозможные амулеты, обереги и заговоры, а сейчас бы даже не рискнул оспаривать существование Бабы-Яги. Мало ли, вот так пойдёшь за грибами, а на поляне гуси-лебеди пасутся, и печка уже растоплена… Ночь оседала на горы невесомой дымкой. Подъём на ощупь по краю пропасти отнял много сил и нервов, но впереди, слава всем богам, замаячил ярко оформленный указатель. Пришлось преодолеть очередную извилистую тропу. Чёрный силуэт крепости возник словно из ниоткуда. Скорее всего, это произошло из-за того, что припозднившийся турист смотрел в основном под ноги, пытаясь не убиться. Главные ворота пропустили без труда, к его удивлению, они, вообще, были небрежно приоткрыты. Парень просочился между створками и завис: тёмная площадь, строения. Немного потоптавшись, Макс выбрал самую большую башню и решительно направился к входу, но у двери всё-таки замялся. Вообще-то, он был хорошо воспитан и знал, что по ночам в гости ходить не принято. Хотя, конечно, смотря к кому… И всё же было жутковато. Для приличия он постучал, как бы глупо не выглядел этот жест в гробовом молчании заброшенного замка. Внутри не раздалось ни звука. Собравшись с духом, парень дёрнул на себя массивное кольцо, и дверь поддалась. Темнота приняла его охотно и вязко, разве что, не хлюпнув позади как старое болото. Макс, чиркая зажигалкой, безуспешно пытался рассмотреть хоть что-то вокруг себя. Осторожно двинулся вперёд. Эхо гулко подхватило его шаги, срываясь с высоких сводов. Сначала еле слышно, а потом всё отчётливей и ближе, оттуда из глубины замка, до Макса донеслось зловещее шипение и голос, от которого запросто можно было впасть в кому:  — Кто посмел нарушить мой покой?! Смерть нечестивцам!  — Я, я, я, я…мимо…тут…дв-дв-ве-рь-рь-рь стучать! Она открылся… — с внезапно появившимся заиканием затараторил Макс. Его бойкую тираду прервал заливистый хохот.  — Я, я, я, я… — передразнил его Дикс, зажигая факел.  — Очень смешно, — зло заметил поседевший Макс, корчащемуся от смеха вампиру.  — Ты здесь с какой радости нарисовался? — немного успокоившись, поинтересовался упырь. — Соскучился, что ли?  — Да нет, — начал гость, — я слышал про нечисть в замке…  — И решил поискать приключений на свою шею, — закончил за него бывший сокамерник.  — Я надеялся, что это именно ты, ведь…  — Странно, — опять прервал его хозяин владений, — на свете найдётся не слишком много людей, которые были бы рады тому, что это именно я. И у них на это есть объективные причины… «А и правда, чего это я вздумал, спасаясь от одного вампира, наведаться в гости к другому?» — запоздало щёлкнуло в голове.  — Проходи, — сделал приглашающий жест князь, — раз уж сам пришёл, теперь нечего на дверь коситься. Всё равно не успеешь. От такого гостеприимства было сложно отказаться, и Макс нехотя поплёлся за провожатым.  — Электричества нет, водопровода тоже, хорошо хоть колодец остался, — на ходу пояснял хозяин. — Живу скромно в самой дальней комнате. Вон, видишь, — указывал он факелом, — картины, мебель, скатерти, посуда — всё с музея осталось. Впереди блеснула тонкая полоска подрагивающего света, и они вошли в просторную комнату. В камине горел живой огонь, потрескивали поленья. На застеленном цветастой скатертью столе стояла откупоренная бутылка вина. Широкая дубовая кровать в углу, открытая книга на комоде, плотная ткань на окнах — вот и весь шик княжеских апартаментов.  — Ну, рассказывай, чего застыл? — подвинул ему второй стул вампир. *** После краткого изложения последних событий Макс вопросительно посмотрел на собеседника.  — А ты оказывается везучий парень, — наконец, изрёк хозяин, — другого бы уж десять раз съели, а ты всё бегаешь… Но в покое он тебя не оставит, зачем ему свидетели?  — Да кому я скажу-то? Кто поверит? — простонал гость.  — А вдруг кто и поверит? В газете статейку наклепают, разбирательства, шумиха поднимется. Живёт открыто, с документами. Значит лишнее внимание ему ни к чему, — спокойно объяснил Вегельвейд. — Как, говоришь, его зовут?  — Шакранов, — отозвался парень.  — Ша-аа-краа-нов, — задумчиво протянул князь, — нет, не знаю такого. Не встречал. Может быть из новых… Ну, а от меня-то ты чего хочешь?  — Помощи, — признался гость, осмелев.  — Помощи или защиты?  — А какая разница?  — Если тебе нужен телохранитель то, извини, ты не по адресу. У меня на этот век немного другие планы. А вот если ты хочешь выжить, то могу подсказать тебе, как это сделать, — налив себе вина, произнёс вампир.  — Тогда научи! — парень прикусил язык. — Ой… то есть научите, Ваше… Превосходительство? — неуверенно попробовал Макс. Вегельвейд отрицательно покачал головой.  — Ваше Благородие? — сделал ещё одну попытку гость. — Высокородие? Титулованная особа явно развлекалась, давя смешки на дне стакана.  — Преосвященство? Вампир хрюкнул, захлебнувшись багряной жидкостью.  — Не заморачивайся, — посоветовал он, обиженно сопящему парню, — моя Светлость здесь уже все дымоходы облазила. Когда я сюда вернулся, камины только в приёмной зале топились. Не замок, а игрушка. Пришлось отложить княжеский титул на полку и поиграть в трубочиста, слесаря и сантехника.  — Неужели здесь никого не бывает? И охраны нет? — не поверил Макс, украдкой поглядывая на быстро пустеющую бутыль.  — После описи пару раз комиссия какая-то заглядывала, — наморщив лоб, припомнил Вегельвейд, — а потом только сторож.  — И где он сейчас? — напрягся парень. — Надеюсь, далеко?  — Да не очень. Сзади тебя. Гость нервно обернулся, быстро пробежав глазами по пустой комнате.  — Под кроватью, — уточнил мужчина. Парень, не побрезговав внушительным слоем пыли, заглянул и туда.  — Макс, ты такой наивный. Ну, кто хранит трупы под кроватью? — лениво поигрывал стаканом князь.  — Ты пошутил? — с надеждой переспросил гость.  — Конечно. Я уже давно его закопал. Макс вгляделся в спокойное лицо вампира. Тот был непривычно серьёзен.  — Мне он не мешал. Вечно торчал на первом этаже, молитвы читал по ночам. Я уж вроде привык к его бубнёжке вместо радио, — усмехнулся Дикс. — Голову ему оторвали, — бросил он на вопросительный взгляд гостя.  — Кто ж его так? — еле слышно выдохнул парень. Вегельвейд неопределённо повёл плечом.  — Возможно, я здесь не единственный приживала или кто-то заходил в гости… После таких рассказов сон у Макса был не глубоким и не сладким. Поначалу он дико замёрз. Потом отправился на поиски туалета и уже через сорок минут, снимая паутину с ушей в какой-то кладовке, понял, что заблудился. Под ложечкой засосало. Решил идти прямо, никуда не сворачивая. Упёрся в тупик. С минуту прикидывал своё местонахождение относительно входа, потом плюнул и пошёл по наитию. Зло скрипя зубами, вынул левую ногу из крысоловки. Услышал хриплый кашель впереди и бодро захромал в противоположном направлении. По-хозяйски, с грохотом ввалился на кухню. Вспомнил, что не ужинал и принялся обыскивать чугунки и крынки в поисках съестного. Под столом наткнулся на яблочный огрызок, поймав укоризненно-сочувствующий взгляд крысы. Решил уснуть, во что бы то ни стало. Зашёл в первое попавшееся помещение — это был туалет.  — Давай уточним, что тебе известно о вампирах? — спросил князь, не вдаваясь в подробности прошлой ночи.  — Ну… — растерялся Макс, — вампиры — это живые мертвецы. Питаются кровью и могут превращаться в летучих мышей, а днём спят в гробах.  — Негусто, — усмехнулся Дикс, — ты сам понял, что сказал? Если, по-твоему, я мертвец, то зачем мне питаться? Абсурд?  — Абсурд, — согласился парень.  — Пошли дальше. Раз уж мы выяснили, что я живой: из плоти и крови, то каким образом я могу в кого-то превратиться? Ты видел когда-нибудь летучую мышь? Что «ну»? Во мне восемьдесят килограммов. Представь себе такую мышь! Да и перспектива спать в гробу не прельщает, — закончил лекцию вампир. — Возьми деньги, съезди в город. Купи всё, что считаешь для себя полезным. Макс с радостью прогулялся. По дороге пересчитал: сумма вышла не малая. А та легкость, с которой Дикс её отсчитывал, говорила о том, что вампир не бедствует. «Мог бы купить отличную квартиру с ванной, отоплением, освещением. Ведь даже фонарика нет! Видите ли, он ему не нужен, а гостю полезно освоиться в темноте. На кой, вообще, ему сдался этот замок? — недоумевал парень. — И какое же это должно быть наследство, чтоб его хватило на пол тысячелетия?» В том, что Дикс давно не работал, парень не сомневался. Дневной график был явно не для него, а представить князя кем-то вроде охранника никак не получалось. Да и не разбрасываются так своими, кровными. Побродив по магазинам и многочисленным лавкам, Макс набрал целый рюкзак всевозможных вещей, от которых, по его мнению, хозяин замка просто обязан был прийти в ужас и прекратить свои издевательские шуточки. Вернувшись, он застал интересную картину, которая с лихвой объясняла щедрость вампира. Красивейшая фреска одной из зал была безжалостно разбита. В стене зияла приличная дыра. В воздухе ещё клубилась пыль. Неподалёку от места вандализма сидел Вегельвейд, и как ни в чём не бывало, раскладывал по кучкам монеты, золотые и серебряные украшения, драгоценные камни и прочие безделушки, извлечённые из маленького, но очень симпатичного сундучка.  — Это что?! — оторопел Макс.  — Заначка на чёрный день, — отмахнулся вампир. Закончив инвентаризацию, они занялись разбором рюкзака.  — Сейчас посмотрим, на что пошла брошь двоюродной сестры, — потирая руки, произнёс Дикс. — Ага, крест! Увы и ах, — усмехнулся он, откладывая распятие в сторону. — Святая вода. Как видишь, тоже ничего, — отрапортовал вампир, проглотив содержимое пузырька. — Что там ещё? Какие-то косточки, земля, бусинки, верёвочки — туфта одним словом.  — Там ещё церковное масло, — с надеждой встрепенулся Макс, — мне сказали, что от одного его прикосновения любая нечисть испускает дух. Дикс повертел в руке прозрачную склянку.  — Ну, от одного прикосновения — это вряд ли, — наконец, изрёк он. — А вот если этим облить, а потом поджечь, эффект будет заметней. Хотя, я думаю, для этого сгодился бы и бензин. Парень сильно приуныл.  — Ага! — оживился князь, — вынимая очередной предмет. — Осиновый кол. Уже лучше! А кувалда где?  — Какая кувалда? — растерялся Макс.  — Как ты его в сердце внедрять собираешься? Методом трения, что ли? Истребитель вампиров обречённо вздохнул.  — И, конечно же, чеснок! — торжествующе провозгласил хозяин. — Я очень рассчитывал на то, что ты его купишь. Пойдёт на подливку к мясу. Скоро Макс понял, что с лёгкостью подписавшись на домашние курсы по выживанию, он очень многое не учёл. Наступили долгие дни тренировок. Дикс от широкой души постарался охватить как можно больше аспектов прожитой им жизни. Парень благодарил бога, что помимо стрельбы, метания ножей, основ восточных единоборств и упражнений князю не вздумалось добавить в этот перечень ещё и владение шпагой или рапирой, ну так, для общего развития. Вегельвейд явно предпочитал практику любой теории. Без долгих объяснений, считая, что новобранец сам способен сориентироваться, и метод «если не утонет, то поплывёт», куда как эффективнее прочих сюсюканий. Против здравого смысла, он будто бы и не признавал разницы в физических возможностях. Макс протестовал. Напоминал о слабостях человеческой сущности и тихо мечтал об армии. Одним из замечательных качеств вампира была колоссальная выносливость и живучесть. Он хотя и предпочитал спать днём, но всё же мог без последствий перенести свой отдых на любое время суток. Обычную пищу ел крайне редко и то больше для удовольствия и за компанию. Практически не уставал. Лёгкие повреждения проходили в течение пяти минут, а уж про реакцию нечего было и говорить. Гость, не обладая ни одним из этих талантов, еле дотягивал до конца дня. Всё тело ныло как один большой синяк, и он не хуже сказочной принцессы мог определить, что лежит у него под матрасом.  — Дикс, может, прервёмся хотя бы на сегодня? — умоляюще попросил парень, — я на последнем издыхании, голова как чугунная.  — Ничего, — дружески хлопнул его по плечу вампир, — сейчас я дам тебе один волшебный порошочек, и ты сразу почувствуешь себя лучше.  — Ты имеешь в виду тот самый, с которого меня вчера так чудесно пронесло? — кисло поинтересовался ученик.  — Надо же, — растерянно произнёс князь, — неужели я что-то напутал? Подожди, — погрузился он в размышления, — с синим крестиком — это снотворное, с жёлтым — от чахотки, с зелёным — от крыс. Или нет? Нет. С жёлтым — это от крыс, а с зелёным — от несварения желудка. А тебе нужен с красным — от головной боли. Ну да, всё правильно! — разобрался хозяин в найденных порошках. — Или красный — это глистогонное? — Неуверенно заметил он. Несмотря на все свои познания, Дикс не слишком хорошо разбирался в снадобьях. К тому же их возраст и состав были вряд ли одобрены и рекомендованы Минздравом к употреблению. Вампир не переживал по этому поводу. Ему они теперь были ни к чему и, следовательно, не могли навредить. А вот Макс, испытал все прелести замковых удобств. Хотя, и правда, надолго забыл про голову и про усталость. К концу третьей недели стало немного легче. Что-то вроде бы даже получалось. Погода радовала, и Шакранов не напоминал о себе.  — Ты куда это собрался? — окликнул парня Вегельвейд уже около выхода.  — Пройдусь, по городу погуляю, — пожал плечами Макс, закидывая за плечи бессменный рюкзак.  — Сейчас тренировка, а потом, пожалуйста, хоть на весь день.  — Потом? — переспросил Макс, — Да я потом, еле на ногах стою. Я не могу так, я не Рембо. Но основы понял. Главное — уверенность и импровизация. Ещё наверстаем, — пообещал он, потянув на себя массивную дверь. Сделать шаг он так и не успел. Что-то тёмное, размытое мелькнуло совсем рядом, и ноги беспомощно заболтались в воздухе. Перед глазами поплыли радужные пятна.  — Главное — не моргать, — прошипел Дикс. Его клыки вблизи производили сильное впечатление. — Разве можно поворачиваться к вампиру спиной? Можно, чтоб тебя вот так хватали за горло, заламывали руки, били башкой об стену? — продолжал он, демонстрируя всё выше сказанное. — Я смотрю, ты расслабился. Как думаешь, не этого ли он ждёт?! Макс мотался в руках князя как тряпичная кукла. Все навыки прошлых занятий разом вылетели из головы.  — Знаешь, что бывает после того как тебя зажали? — спросил вампир, явно не рассчитывая на ответ. — Да, вот именно так, делает большинство из нас. Когда уже теряешь сознание? Нет? Ученик продолжал синеть, тщетно пытаясь оторвать руку Вегельвейда от горла.  — Потом — дело вкуса. Можно дожать, чтоб ты не дёргался. А можно прямо сейчас повернуть твою шейку и разорвать клыками вену. Вон она как бьётся под кожей. При умелом подходе ты будешь жив ещё очень долго. Максу казалось, что сердце гигантским молотом стучит в висках, а картина мира съёживается до одного единственного оскаленного лица и начинает потихоньку уплывать…  — Многие из моих знакомых настаивают, что ошалелый страх придаёт крови пикантную горчинку и мягкое послевкусие. Я считаю, что он всё портит. Нет ничего вкусней глотка, сделанного за миг до удивления. Рука разжалась. Макс глухо шлёпнулся на пол, судорожно хватая ртом воздух и держась за шею. Не стоило большого труда представить, чьи синие отпечатки будут долго её украшать.  — Понял, — прохрипел парень, сам пугаясь своего изменившегося голоса. — Тренировка. Она важна. Пятнадцать минут — и я в зале.  — Хватит с тебя на сегодня. И с меня тоже, — помассировал виски князь. — Знаешь, где сундучок стоит?  — Принести?  — Нет. Там есть хороший нож. Возьми и таскай с собой повсюду! К трусам прицепи, спать с ним будешь! Пока не дойдёт! Старинные канделябры, пыльные шторы на окнах, не пропускающие солнечный свет, извилистые коридоры, плесень в углах и сквозняки скоро перестали быть для Макса чем-то диковинным. Он досконально облазил левое крыло и подвал. Особенно по душе ему пришёлся большой оружейный зал. Ну, где ещё можно было так запросто без ограждений и суровых окриков контролёров пощупать настоящие рыцарские доспехи, померить шлем и, размахивая мечом, бросить суровый взгляд через узкую щёлку забрала на потенциальных железных врагов. Вегельвейд как-то застал парня за этим занятием и, задумчиво хмыкнув, всерьёз принялся исправлять его стойку и объяснять механику удара.  — Ого! Вот это вещь! — восторженно выдохнул Макс, взвешивая в руке подобранный для него меч. — Этот легче.  — Двуручные не по твоей комплекции, — подтвердил князь. — Ноги чуть согни в коленях, вес — на пятки. Рука идёт вправо, локоть выше…  — Мы и это будем изучать? — примерился к оружию парень, приглядывая подходящий для изничтожения манекен.  — Нет. Это побаловаться. Оно, конечно, эффектно, но не по нашим реалиям, — разочаровал его наставник. — Да, и мечи здесь все тупые. Только в главной зале есть парочка, от скуки наточил… К полумраку и чаду факелов тоже можно было привыкнуть, но Дикс откуда-то достал свечи, и парень с радостью отказался от коптящей головешки в пользу прогресса. Князь каждый день читал свежие газеты, в его гардеробе появлялись чистые рубашки, и вообще, он где-то мылся! Студёная колодезная водичка никак не располагала к водным процедурам, да и просто мыться в замке было негде, не в чем и нечем. Макса он кормил байками о том, что принимать тёплую ванну чаще чем раз в год крайне вредно для здоровья, а сам благоухал как одуванчик. Из чего ученик сделал два вывода: во-первых, на нём экономили дрова; и во-вторых, Дикс частенько отлучался из замка по ночам, о чём не спешил докладывать. Вероятно, он уже успел обменять часть своих сокровищ на наличные, иначе чем ещё можно объяснить найденный на кухне чек из супермаркета и гарантийный талон на новые ботинки. К тому же Вегельвейд обожал готовить, каждый раз делая из блюда маленький шедевр. А для этого требовались порой экзотические продукты и специи. Сам князь объяснял страсть к кулинарии тёплыми детскими воспоминаниями о кухарках, среди которых он тёрся до семи лет, подкармливавших его втайне от отца чем-нибудь вкусненьким, а также любовью к искусству. Максу же думалось, что готовка просто отвлекает от мыслей о более подходящем для вампира наполнении желудка. Шёл второй час ночи. Вдоволь набродившись и чувствуя приятную тяжесть в животе от сытного ужина, парень направился к себе. Комната его находилась на втором этаже и, надо сказать, что даже Дикс одобрил этот выбор: большой жаркий камин, уютная обстановка, искусно написанные портреты неизвестных ему дам и прекрасный вид из окна, густо оплетённого плющом, стелющегося зелёным ковром до самого подножия замка. Правда, сначала Макс был невысокого мнения об удобстве кровати и считал, что с балдахином спят только принцессы. Но после предположения князя, что гость, вообще, может спать в сундуке, успокоился и больше не возникал. Главным преимуществом своих хором Макс видел в общей стене с комнатой Вегельвейда, что было далеко не лишней предосторожностью. Поставив на столик золочёный подсвечник, парень разложил постель, аккуратно повесил на спинку стула джинсы, майку, посетовал на погасший камин и задул свечи. Честно говоря, первые минут пять, пока глаза ещё не привыкли к темноте, ему всегда было не по себе. Шуршащий сквозняк и собственная ночная жизнь замка давали широкий простор воображению. Иногда забредя в один из мрачных закутков, он холодел при звуке чужих шагов за спиной. Оборачивался и понимал, что это всего лишь эхо. Порой ему чудилось, что у портретов слишком живой взгляд или, вот как сейчас, чудилось лёгкое движение воздуха, хотя ночь была тихой. Макс перевернулся на другой бок, отгоняя тревожные мысли. Движение повторилось. Вопреки здравому смыслу, сердце стало набирать обороты. Парень поднялся, досадуя на то, что нельзя щёлкнуть выключателем и осмотреться. Отдёрнул шторы, но это ему помогло мало. Зажигалка была где-то в кармане джинсов, приблизительно рядом с ней находился и нож. Макс принялся вытрясать всё содержимое карманов, до конца не решив, верить ли себе на этот раз. В это время тень, отделившись от угла, бесшумно скользнула к нему. Парень отскочил, запустив подсвечником в темноту.  — Дикс! — срывающимся голосом заорал он. — Если это одна из твоих дурацких проверок, то сейчас не подходящее время!  — О чём ты? — дверь приоткрылась, и на пороге вырисовалась высокая фигура хозяина замка. Пламя трёх свечей выхватило из темноты воистину необычную сцену.  — Радость моя, стой! Подожди, — горячо обратился князь к молодой женщине, словно сошедшей с одной из картин. Её стройную фигуру облегало лёгкое белое платье, оттеняющее бледность кожи. Светло-каштановые волосы волнами падали на плечи. Большие карие глаза горели жаждой крови. Казалось, она ничего не слышала, как хищная птица, вцепившись ногтями в плечо парня.  — Мэри, сокровище моё, не трогай его, — не сдавался Вегельвейд. Этот голос, по-видимому, несколько отрезвил вампиршу. Лихорадочный блеск глаз пропал, и взгляд стал более осмысленным.  — Ну что ты так переживаешь? — мягко упрекнула она. — Я бы тебе оставила.  — Ты не понимаешь. Он не для еды… — начал объяснять князь.  — А для чего? — искренне удивилась вампирша.  — Он мой гость, — сконфуженно признался Дикс. Мэри посмотрела на парня с глубоким сожалением, как на безнадёжно испорченное блюдо. Макса слегка передёрнуло от этого «ласкового» взора. Он уже начал мёрзнуть, но так и не решался делать резких движений.  — Ты всё такой же. Собираешь у себя убогих и обездоленных, — прижалась она к вампиру, — хотя этот на убогого как раз не похож. — Женщина бросила на гостя оценивающий взгляд.  — А ты прекрасна, как всегда, — грустно улыбнулся Вегельвейд, осторожно взяв в свои ладони её маленькую, словно прозрачную ручку. — Всё ещё носишь этот медальон? На фарфоровой шее вампирши поблёскивала золотая звёздочка. Женщина медленно подошла к окну. Тусклый ночной свет едва пробивался в комнату.  — Помнишь, — задумчиво произнесла она, — когда ты его дарил, была такая же луна.  — Не хотите ли прогуляться, леди Стайл? — официально обратился к ней Вегельвейд.  — Я не могу отказать вам, князь, — подхватывая игру, ответила Мэри. Макса естественно никто не приглашал, но он решил не обращать внимания на подобную бестактность и, одевшись, рванул следом. Парочка чинно прогуливалась по саду, болтая о чём-то своём. Парень деликатно шёл позади, и до него долетали лишь обрывки разговора.  — …А ведь у нас с тобой всё могло бы получиться, — с лёгкой досадой вздохнула Мэри.  — Нет. Не могло, — покачал головой Дикс, — мы были слишком похожи.  — Она, конечно же, была другой, — недовольно отметила спутница, — ты, правда, любил её?  — И сейчас тоже, — нехотя признался вампир.  — Что?! Двести лет прошло! — изумилась леди Стайл. — От неё остались только кости.  — Ружица осталась со мной, — после минутного молчания произнёс Вегельвейд. — Она здесь, — постучал он пальцем по лбу, — и здесь. Ладонь вампира скользнула по сердцу.  — В кого она тебя превратила?! — презрительно вскрикнула леди. — Где тот самый князь, которого я знала? Отчаянный, неуловимый, беспощадный? Который охотился каждую ночь, просто ради удовольствия. Чьё имя произносили только шёпотом и сразу же крестились. С ней ты даже не пил кровь! Дикс молча потупился.  — Как? — растерялась вампирша. — Ты и сейчас не охотишься?  — Нет.  — Ты ей обещал?  — Да. Мэри издала отчаянный стон.  — Ты же себя губишь! Тело изнашивается, а ты не даёшь ему подпитки!  — Я и не собирался жить вечно, — спокойно подтвердил вампир. — Ну, сколько, я так протяну? Лет сто? Меня это вполне устраивает. Давай сменим тему. Ты ведь не могла знать, что я здесь?  — Я и не знала, — подтвердила его догадку Мэри, — если бы не сладкий запах молодой крови, я бы даже к тебе не заглянула. Замок так долго пустовал. Потом пришли люди. Они вторглись в твой дом! Всё переделали. Они топтались по нашему саду. Их нужно убить, — закономерно вывела она.  — Не горячитесь, леди, — усмехнулся князь, — от них было больше пользы, чем вреда. А то сейчас мы бы гуляли по помойке вокруг моих фамильных развалин.  — Может быть, — согласилась вампирша, — пару раз мне посчастливилось поймать здесь отбившихся туристов… Ты помнишь, чей завтра день рождения?  — Ведь не твой? — неуверенно предположил Дикс.  — Позор, — шутливо оттолкнула его Мэри, — завтра великий день. День рождения Офелии Ведич.  — Разве она не в Испании? — удивился мужчина.  — Местный климат не пришёлся ей по вкусу. Восемьсот двадцать — приличная дата. Говорят, меланхолия замучила. Хочет вернуться к своим корням.  — Кто будет? — равнодушно спросил князь. — Разговор о жене всё ещё не шёл у него из головы.  — Все кого успели оповестить, — поспешно ответила наследница Стайлов, — и ты должен прийти. Слышишь? — повелительно взглянула она.  — Ладно, — усмехнулся Вегельвейд, поймав знакомые с детства нотки. Точно таким же голосом его маленькая подружка с розовой лентой в кудрях требовала от него достать птенца из гнезда, покатать на лодке или, тыкая тонким пальчиком в сторону обидчика, требовала мести. Её род не был столь богатым и знатным как у Вегельвейдов, но так как обе семьи были переселенцами, дети быстро сдружились и проводили много времени вместе. Мэрии с пяти лет держала себя гордо, как подобает приличной даме, и лишь Диксу лучше других было известно, какая страсть скрывается за этой надменной улыбкой. Семьи не сомневались, что это будет крепкий достойный союз.  — А… мне можно прийти? — тихонько встрял Макс, воспользовавшись молчанием. Мэри недовольно сдвинула брови, словно сам голос смертного оскорблял её.  — Ты больной? — растерянно произнёс вампир.  — Подожди, — дотронулась до его плеча спутница, — каждый приведёт с собой новичка. Тебе нельзя быть одному. Парень радостно закивал.  — Ну, не знаю, — скептически осмотрел его князь, — ты же сразу уловила живую кровь.  — Ванна из полыни, побольше одеколона, — задумчиво протянула вампирша, — к тому же будут ещё люди… Обойдя сад, они вернулись в замок. Вопреки ожиданиям Макса, гостья не отказалась от бокала вина и даже откусила кусочек пирожного, дабы не обидеть хозяина.  — Это и есть те самые капли? — осведомилась она, наблюдая, как Дикс что-то добавил в свой бокал.  — Они самые. Подавляют жажду на шесть дней, но такая гадость, только с бургундским и могу пить. Тёмная жидкость без следа растворилась в вине. Языки пламени кружились в диком танце под треск сухих дров в старинном камине. Давние друзья молча смотрели на огонь. Макс чувствовал себя неловко, но не хотел мешать. Кто знает, какие события и эпохи проносились сейчас перед их глазами… Внезапно опомнившись, Мэри начала прощаться.  — Погости денёк, — уговаривал её Вегельвейд, — скоро завтрак, я сделаю отличную рыбу.  — Рыбу? — грустно улыбнулась Мэри. — Я предпочитаю что-то менее калорийное.  — Куда ты сейчас? — смирился князь.  — На мост, там всегда есть, кем поживиться, — уходя, ответила она. — А может… и ты со мной? — с внезапной надеждой обернулась Мэри.  — Удачной охоты, радость моя, — махнул ей вслед Вегельвейд.  — Ну, наконец-то, — облегчённо вздохнул парень.  — Разве она тебе не понравилась? — удивился вампир. — Вот если бы ты узнал её получше, то потом…  — Если бы я узнал её получше, то «потом» бы вряд ли было, — усомнился Макс. — Держу пари, предложи ты ей вместо рыбы меня, она, пожалуй бы, осталась.  — Мне не в чем её упрекнуть, — пожал плечами князь, — каждому своё. Графиня Офелия была известной личностью. В кругу избранных, посвящённых, в кругу вампиров она почиталась практически так же как шестирукая богиня-мать. Конечно, в её честь не возносились молитвы, графиня была далека от образца для подражания. Зато каждый третий вампир в этих краях мог назвать её причиной своего перерождения. За долгую, насыщенную событиями жизнь Офелия Ведич наплодила целую армию упырей, а те в свою очередь не остались в долгу и со всем рвением продолжили её благородное дело по повышению вампирской демографии. Кем она была до своего звёздного часа, уверенно не мог сказать никто. Ходили слухи, что графиня незаконная дочь кого-то из европейских монархов; другие утверждали, что её семья жила на этой земле с самого образования государства и довольно успешно вела торговлю. Третьи только усмехались, полагая её родство с приблудной монахиней. Сама «графиня» ничем не выдавала тайну своего происхождения. А так как ни один местный вампир не мог похвастаться более чем пятисотлетним существованием, то и присвоенный ей самой титул решено было не ставить под сомнение. Пока в самом большом и шикарном ресторане города, снятом под праздник, шли последние приготовления, и съезжались первые гости, в замке Вегельвейдов был выпотрошен последний шкаф с одеждой. Среди груды музейного тряпья и собственного гардероба хозяина имелись золочёные кафтаны, суконные жилеты и выбеленные рубахи, пара современных костюмов-троек, прогулочные лёгкие брюки, футболки-поло и майки с легкомысленными надписями… Вся загвоздка была лишь в том, что почти все они шились по единой мерке для Звена Вольфганга Дикса. Макс же имел несколько иные пропорции, и одолженный костюм смотрелся на нём до безобразия глупо. Весь день парень отказывался верить в то, что придётся идти в своих старых джинсах, и упрямо прочёсывал магазины одежды. Но вот надо было такому случиться, чтоб день рождения главной вампирши пришёлся сразу и на местный праздник, и на воскресенье! Ученик, подклеивая кроссовки, хмуро косился на щегольски одетого вампира.  — Ничему не удивляйся, не отходи далеко от меня, не встревай в споры. Большинство старших вампиров свободно общаются на двух-трёх языках. Графиня принимает бомонд со всего света. Со стороны общий гул напоминает Вавилонское столпотворение. Новичкам не обязательно всё понимать. Если что-то от тебя понадобится — я переведу. А вот сам лучше, вообще, не открывай рот без надобности, — завязывая галстук, наставлял его Дикс.  — А, ну, понятно, — согласился Макс, — у меня же нет клыков. Ты думаешь, это могут заметить?  — И поэтому тоже, — подумав, решил князь. — Ты должен хорошо понимать, куда идёшь, — серьёзно добавил он, — по сути, это просто дружеская вечеринка… для меня. Всю ночь вокруг тебя будут вампиры, и ты должен чувствовать себя одним из них… одним из нас. Если ты лопухнёшься, я не смогу, да и просто не стану ничего делать.  — Но Мэри и так знает про меня, — слегка побледнев, возразил Макс.  — Мэри, — усмехнулся Вегельвейд, — Мэри — другое дело. Она никогда не выдаст меня, а значит и тебя. Не передумал идти? — спросил он, глядя на нерешительность парня. Макс комкал в руке тюбик с клеем и выдавил его почти весь. Ворс ковра отказывался впитывать густую массу, и она застывала на нём бесформенным жёлтым пятном.  — Я хочу пойти, — почти уверенно произнёс Макс, — тем более что тебе ведь нужен новообращённый. Тебе надо кого-то представить.  — О-о-о, нет, — махнул рукой вампир, — не вали с больной головы на здоровую. Я за твою смерть ответственности не несу и в случае провала потеряю гораздо больше.  — Значит, буду молчать как рыба. Стоять в сторонке. Меня и не заметит никто, — упрашивал Макс, — ну, кто ещё из смертных сможет похвастаться тем, что был на балу вампиров?! -Тогда пошли, — как ни в чём не бывало, улыбнулся князь. — Праздник начинается… *** Офелия с явным удовольствием наблюдала за тем, как заполняется зал. Для неё было лучшим подарком видеть своих «деток» всех вместе в добром здравии. Как рачительная хозяйка она сама следила за тем, чтобы музыканты не фальшивили, официанты не халтурили, салфетки с золотой каймой стояли на всех столах, гости были сыты, а кровь подавалась только лучшего качества.  — Мэри! Здравствуй, деточка! — искренне обрадовалась именинница, заметив пробиравшуюся к ней наследницу Стайлов. — Как тебе нравится наш банкет? Не слишком много цветов? Ты же знаешь, это моя слабость.  — Нет. Всё очень демократично, — огляделась Мэри.  — Не хотелось устраивать маскарад. С этими пышными платьями такая морока, — призналась Офелия, поправляя янтарную брошь на пиджаке своего белоснежного брючного костюма. — Неужели, это Вегельвейд? — воскликнула она, рассматривая вновь прибывших.  — Он самый, — спокойно заметила леди Стайл. — Позвать его? А то он что-то не торопится.  — Ну, что ты. Он просто нас не видит, — укоризненно отмахнулась графиня. — Я сама подойду. Знакомить Макса со всей вампирской знатью не входило в планы князя. Он как раз собирался занять дальний столик, когда услышал за спиной радостный возглас Офелии.  — Я всегда говорил, что в белом вам нет равных, — слегка наклонив голову, поприветствовал он хозяйку.  — Не забыл старушку, — прослезилась графиня, по-родительски обняв смущённого мужчину.  — Зачем на себя наговаривать? Какая же вы старушка? — подбодрил её Дикс. — Я успел поболтать с Властиславом. Признайтесь, в Испании не смогут забыть Офелию Ведич. Но… Жерона, коррида, горячие мачо… за что вы их бросили?  — Возраст, — покачала головой именинница, — после восьми ста лет прежние развлечения теряют свою остроту. Поверь мне, даже молодая кровь не так пьянит и играет. Хочется чего-то большего, чего-то другого… Ну вот! — спохватилась она. — Хороша хозяйка! Нагоняю на тебя тоску. Звен Вольфганг, ты ещё так молод, что тебе преступно задумываться о подобной чепухе. Лучше выпей за моё здоровье, а то ты очень похудел с нашей последней встречи. Одни глаза остались! Макс не мог оторвать взгляд от бокала в руках хозяйки, заполнявшегося густой тёмно-красной жидкостью. Он в точности следовал полученным инструкциям, и пока тактика «тише воды, ниже травы» его не подводила. Рядом с ним мило общались, пили, смеялись настоящие упыри, и никого из них не интересовала его персона. Пару раз показалась Мэри, но сделала вид, что не заметила. Парень, вообще, подумал, что после неудачной попытки употребления в пищу, гордая красавица смотрела на него как на пустое место. В целом, Макс был разочарован. При входе в ресторан, воображение рисовало готические картины: кружащихся в вальсе бледных дам с кроваво-красными губами и глубокими декольте, подсвечники в виде черепов и почему-то обязательно висящих под потолком летучих мышей. Пред ним же была обыкновенная светская вечеринка. Лица гостей не светились чем-то потусторонним и загадочным. И Максу верилось с трудом, что все эти вполне заурядные юристы, банкиры, учителя воплощают в себе древний ужас всего человечества. Плодовитость и нестандартные вкусовые пристрастия Офелии Ведич, казалось, не знали границ. Было далеко за полночь, а народ всё прибывал. Новички теснились, с ещё человеческой опаской посматривая на раскованных мэтров, но уже гордо приосанивались и не упускали момента блеснуть клыками друг перед другом. Пока наставники знакомили их с будущим окружением, обеспечивая тем самым полезные связи, они мысленно прикидывали распределение авторитетов и делали выводы. Впрочем, многие приезжали лишь для того, чтобы засвидетельствовать своё почтение имениннице и, выполнив долг, вновь отправлялись по своим делам. Между вампирами мастерски лавировали официанты с небольшими графинчиками на подносах. Вряд ли они догадывались, что разливают по бокалам человеческую кровь. И за отсутствие любопытства им очень хорошо платили.  — Вы ещё совсем дети, — рассуждала Офелия, глядя на сидящих рядом Дикса и Мэри. — Идеальная пара! Всегда так было. Какая кошка между вами пробежала? — недоумевала она. Леди Стайл искоса поглядывала на молчавшего князя. Казалось, ей не меньше хозяйки хотелось услышать ответ.  — У всех пар бывают трудности, — сетовала именинница. — Я верю, что мы все ещё погуляем на вашей свадьбе. А этот парень с тобой? — отвлеклась она, выцепив взглядом Макса из толпы.  — Почему вы так решили? — чертыхаясь про себя, спросил Вегельвейд.  — Он смотрит так, словно от тебя зависит его жизнь, — весело рассмеялась Офелия. — Идите сюда, молодой человек, — приветливо поманила она. Парень почувствовал на себе завистливые взгляды новичков.  — Графиня Офелия Ведич — Максим Тимофеев. Программист. — Подумав, добавил Дикс, представляя их друг другу.  — Я всегда знала, что Антуан — подлый сплетник! — торжествующе заявила графиня, окидывая Макса быстрым взглядом. — Антуан Сенклер! — Немедленно оторви свою задницу от стула! — крикнула она на весь ресторан. Многие вздрогнули от неожиданности, два официанта не удержали подносы, залив форму и вдребезги расколотив посуду. От гостей отделился ухоженный мужчина лет тридцати — тридцати пяти и неуверенной походкой, под шёпоток собравшихся направился к столику, за которым расположилась хозяйка торжества.  — Не ты ли пытался убедить меня, что Вегельвейд больше не охотится? — строго спросила она.  — Э-э-э… — замялся Антуан. — Ходили слухи… Мне рассказывали…  — И?  — Как я мог поверить?! — почти натурально возмутился мужчина. — Князь, надеюсь, вы не в обиде? — слабо засмеялся он, нервно оглядываясь на притихший бомонд. — Такая оказия…  — Нет, — медленно произнёс Вегельвейд. — Я всем сердцем верю, что это просто недоразумение, — впился он колючим взглядом в Сенклера.  — Ранки зажили идеально. Как давно парнишка переродился? — поинтересовалась Офелия, когда инцидент был исчерпан.  — Неделю назад, — на голубом глазу выдал князь.  — Поздравляю, молодой человек, — улыбнулась именинница. — Теперь все здесь собравшиеся — ваша большая семья. Поверьте, те двадцать минут боли — плата за вечность. Хотя, я думаю, Вегельвейд сделал это ещё быстрее.  — Он большой специалист, — выдавил из себя Макс.  — Я вспоминаю, как сама впервые очнулась вампиром, — мечтательно вздохнула графиня. — Не правда ли это восхитительное чувство?  — Это незабываемо! — сымпровизировал парень. — Холод. Лёгкое окоченение. Озноб. А потом море красок! Звуков! Я слышу, как растёт трава, как копошатся суслики… Именинница слушала, раскрыв рот. Приободрившись, Макс собирался выдать ещё несколько поразительных фактов, но взглянув на окаменевшего Вегельвейда, понял, что этого делать не стоит.  — Человеческий запах, — отметила графиня, — он долго не выветривается.  — У меня он держался около месяца, — подтвердил Дикс, небрежно поведя плечами. — Офелия, было безумно приятно вас снова увидеть. Но ночи так коротки…  — Ну что же, — понимающе кивнула хозяйка, — спасибо, что нашли время. Князь помог ей встать из-за стола.  — Максим, вы так с нами и не выпили. Не стесняйтесь. Парень с удивлением заметил, стоящий перед ним бокал, вероятно отодвинутый Вегельвейдом.  — Спасибо, я не…  — Пейте, — потребовала графиня. Макс беспомощно повернулся к «наставнику», но лицо вампира ничего не выражало. Леди Стайл замерла в предвкушении. Парень поднёс бокал к губам и осушил его быстрыми глотками, надеясь, что вылезшие из орбит глаза будут приняты за горячий энтузиазм. Князь тихонько выдохнул и, откланявшись, поволок ошалевшего дегустатора к выходу. Тошнота волнами подкатывала к горлу и по необычной, меняющейся окраске парня Вегельвейд сообразил, что нужно торопиться.  — Вот как бывает в жизни. Дружишь с человеком, беспокоишься. А он потом в упор тебя не замечает, — путь им преградила степенная супружеская пара.  — Артур, я сейчас, — извинился князь. — Видишь, новичок перебрал. Посажу его в такси и вернусь.  — Молодо-зелено, — добродушно хмыкнул мужчина. — Ну, хоть бы ты его предупредил, — упрекнул он Дикса, что больше полулитра за раз употреблять не стоит.  — Это точно, — вежливо улыбнулся Вегельвейд. — Анжелика, Артур — пять минут, и я весь ваш. — Сделал он ещё одну попытку пропихнуть Макса к двери.  — Дикс, оставь мальчика в покое. Ничего страшного, быстрее войдёт во вкус. Ему уже лучше. Правда ведь? — блондинка наклонилась к сине-зелёному Максу.  — Конечно. Я здесь посижу, — пробулькал парень. Супруги весело подхватили и увлекли князя вглубь зала. По началу Макс ещё пытался разглядеть его среди танцующих, но потом плюнул на это гиблое дело. Состояние было препаршивое, и выпитая кровь просилась на пол. Дело было даже не в брезгливости.  — Мне за это лет триста в аду гореть, — повторял про себя парень. — Пропала душа. Совсем пропала.  — Глупо, — подсела к нему молодая дама в воздушно-кремовом коктейльном платьице.  — Что вы имеете в виду? — Макс покосился на открытые плечи девушки.  — Глупо сидеть здесь, когда на улице такая луна…  — Это же праздник Офелии Ведич! — парень постарался вложить в слова побольше восторга, которым фонили здесь все новички.  — Офелия, — нетрезво хмыкнула незнакомка, — и что все с ней так носятся? Лично я ей ничем не обязана. Полухолодная кровь на разлив, и повсюду белые розы! У меня скоро голова лопнет от их запаха! Представляешь, она запретила трогать официантов, — заразительно рассмеялась вампирша.  — И поэтому поводу ты так набралась? — холодно констатировал невесть откуда взявшийся Дикс.  — Вегельвейд, у тебя дурная привычка встревать в разговор, — отмахнулась девушка. — Мы уже собрались с этим парнишкой на охоту.  — Этот парнишка ещё не знает, что охота с тобой — это поход по сточным канавам в поисках бомжа. Оставив баронессу одну заливать свою желчь, они отошли к балкону.  — Оказывается, ты пользуешься успехом у женщин, — усмехнулся князь, отвечая на приветственные кивки знакомых и малознакомых вампиров.  — Неужели? — встрепенулся Макс.  — Вон та дама в лиловом очень хотела с тобой познакомиться.  — Я бы тоже хотел, — закивал парень, уставившись на кокетливо подмигнувшую ему бизнес-леди.  — А вот я бы не советовал, — вздохнул Вегельвейд. — Нет, конечно, если ты решишься на ошейник, плети с шипами и калёное железо, то я не буду мешать вашему счастью.  — Как-то не вдохновляет, — поспешно отказался Макс. — А кто та, женщина? Ну, вон та, что танцует с лысым пузырём.  — Поосторожней в выражениях. Этот лысый дядечка очень авторитетный судья, — предупредил Дикс. — Лет сто пятьдесят назад он отошёл от дел. А раньше преступники боялись его как огня. Ещё бы, он безошибочно чуял ложь и сам приводил приговор в исполнение. Судья — вампир. Ты знаешь, как тогда снизилось число убийств и ограблений?! Его партнёрша — вдова Гимбельц. Спустя два столетия также хороша, как в день своей казни.  — Её хотели казнить?! За что?  — Видишь ли, жила она в малюсенькой деревеньке у чёрта на рогах. А там сплетни и домыслы быстро завладевают умами. Её обвинили в колдовстве и убийстве своего мужа. Якобы она выпила из него всю кровь.  — Ужас. Она уже тогда была вампиршей?  — Нет. Обвинение — ложь. Почтенный Гимбельц, насколько мне известно, по своей же глупости сыграл в ящик. Переродилась вдова от укуса палача накануне казни. Он был тайно влюблён и пытался с ней сбежать. Их поймали, и крестьяне, устроив самосуд, забили неудавшуюся парочку насмерть. Ну, как они думали… Правда, для верности тела решили сжечь. Глубокая предусмотрительность. Пока возились с палачом, вдова сумела сбежать. Теперь всегда носит одежду с глухим воротом и старательно запудривает лицо. Шрамы от вил и лопат так до конца и не исчезли. Слушая рассказ, Макс почувствовал на себе горячий взгляд двух обворожительно-зелёных глазок. Ещё секунда и к ним уже пробиралась рыжая бестия в коротком чёрном платье. Обвив цепкими пальчиками шею Вегельвейда, вампирша что-то зашептала ему на ухо, не отрываясь от Макса.  — У-у-у, — улыбнулся князь, — как жаль, что ты не понимаешь по-венгерски. Ванесса о тебе очень высокого мнения. Вампирша, закусив губку, потянула парня за собой. -Я? А-а-а, скажи ей, что она очень красивая, и мне она очень нравится! — попросил Макс, позволяя девушке себя увести.  — Это и без перевода ясно, — усмехнулся Дикс, провожая парочку взглядом. *** Макс объявился только к утру. Вынырнув из тёплого гнёздышка Ванессы ещё до восхода солнца, он успел прогуляться по извилистым каменистым улочкам, поразмышлять над превратностями судьбы и искупаться в фонтане. Мог ли сейчас какой-то облезлый профессор вытеснить из его головы события прошлой ночи? Максу льстило, что она выбрала его, именно его. Развесив одежду сушиться, парень свалился в кровать и как убитый продрых добрых пять часов. По грохоту посуды было несложно отыскать Дикса. Хозяин замка самозабвенно что-то жарил, парил и нещадно поливал вином. Макса давно озадачивала эта маленькая странность потомственного князя. В поле его зрения всегда была откупоренная бутылка бургундского, но, сколько бы тот не выпил, всегда оставался трезв. Видимо, не шуткой была невзначай брошенная фраза, что вампиров пьянит только кровь.  — Хорошо повеселились? — повернул голову Вегельвейд, непрерывно помешивая что-то на сковороде.  — Да мы просто болтали, — постарался отвертеться парень. Обсуждать вчерашнее, ему не хотелось.  — Болтали? — удивился вампир. — Я и не знал, что ты бегло говоришь на венгерском. Макс прикусил язык.  — И вообще, Ванесса вряд ли способна поддерживать беседу дольше пяти минут, — продолжил Вегельвейд.  — Ладно. Только не говори, что она Наполеону в прабабки годится.  — Нет. Что ты, — успокоил его Дикс. — Ванесса ещё молода. Ей всего восемьдесят шесть. Вечно молода и красива. В её ремесле — это главное.  — В смысле? — не понял Макс.  — Она проститутка, — запросто объяснил князь, снимая с огня кулинарные шедевры. — Есть здесь будем или в зале? Макс онемел.  — А я думал, что понравился ей, — шлёпнулся он на стул.  — Значит здесь, — констатировал Вегельвейд, доставая тарелки. — Ну, если она не придёт требовать с меня деньги, то это действительно так.  — Почему с тебя?  — Требовать что-то с твоих заклеенных кроссовок посовестилась даже Ванесса. А ты мой гость и формально — ученик. Шафрана маловато, — подскочил Дикс, сняв пробу.- Покупал же, — пробормотал он, перетрясая баночки со специями. — Внизу оставил, — хлопнул он себя по лбу. Аппетит пропал пару минут назад. Макс вяло пошевелил вилкой свою порцию. Среди креветок и овощей неприглядно катались продолговатые гранулы. Что-то похожее у себя в тарелке он видел только один раз, в общаге. Когда в забытых на ночь макаронах покопались мыши.  — Ты уже всё съел? — опешил вампир, запыхавшись.  — Да-да. Очень вкусно, — заверил парень, хватаясь за баранью отбивную.  — Выбросил, — догадался князь. — Чем тебе не понравился чёрный рис прямиком из Канады?  — Рис значит, — сконфуженно пробормотал Макс.  — Проехали, — вздохнул князь, — у нас осталось жаркое и соусы, до которых ты ещё не добрался. *** День как всегда начался с двухчасовой пробежки, которую Вегельвейд небрежно называл «разминкой». Дикс, меж тем, не сильно напрягался, вальяжно развалившись в кресле и, время от времени, поглядывая поверх томика Данте на наматывающего круги ученика.  — Не хотите ли присоединиться, Ваша Светлость? — съязвил парень, по достоинству оценив площадь залы.  — Не-а, — не отрываясь от книги, мотнул головой князь.  — Если ты решил избавиться от меня таким способом, то это довольно жестоко, — пожаловался Макс.  — Ладно, не ной, — сморщился вампир, захлопывая томик, — вместо оставшихся семи кругов — короткий спарринг, и можешь идти завтракать.  — Уж лучше я побегаю, — истерично хохотнул Макс, продолжая движение. Надолго отсрочить неизбежное всё равно не удалось. Дикс упрямо настаивал на том, что его подопечный должен выстоять против вампира хотя бы пять минут и по возможности остаться в живых. Якобы он даже знал таких людей, чья подготовка и выдержка составляли серьёзную конкуренцию врождённым талантам бессмертных… Макс таких людей не знал. Как и не знал, сколько ещё ударов об импровизированный мат гарантируют ему сотрясение. Сильнее всего бесило то, что князь, в свойственной ему манере, не упускал случая прокомментировать «очередной блестящий ход» улетевшего мимо цели ученика.  — Чего же ты молчишь? — торжествующе сопел парень, наконец-то вцепившись в неуловимую тень.  — Да вот, думаю, — озадаченно признался вампир, — ты пытаешься сделать захват, подсечку или пристаёшь, противный?  — Поймал! — сам не понимая причину своей радости, заявил ученик.  — Поймал, — согласился Дикс, — а дальше? Рассматривая с пола особенности архитектуры, взгляд Макса снова зацепился за распростёртую на щите фигуру с хищно растопыренными птичьими лапами и женской головой. Он часто видел этот символ в старых замковых коридорах. В том или ином виде тот присутствовал на гобеленах, витых ручках, музейной одежде, доспехах, посуде и прочей достоверной утвари.  — Эта медуза-Горгона ведь имеет какой-то геральдический смысл? — спросил парень, поудобней расположившись на мате.  — Ух ты, какие мы слова то знаем, — усмехнулся Вегельвейд. — Только это гарпия. Главная фигура моего фамильного герба. Над парадным входом висит. Не обращал внимание? Макс что-то такое действительно припоминал. На резном щите под тремя коронованными, разукрашенными перьями рыцарскими шлемами, на щитке поменьше красовалась та же птичка. Она была центром пересечения двух серебряных полос, деливших червлёное поле на четыре части. В левом верхнем углу изображалась подушка с лежащей на ней короной, в правом — охотничий рожок, в нижнем — башня соседствовала с чем-то смахивающим на обломок стрелы.  — Правда, что читая герб, можно узнать историю рода?  — Редко. Кто выставит на всеобщее обозрение свой позор и троекратно не приукрасит победу? — парировал князь. — Герб Вегельвейдов, как и многие другие: немного прошлого, чуть-чуть о настоящем и тьма амбиций.  — В этом замке наверняка происходили какие-нибудь грандиозные события, а ты никогда ничего не рассказываешь!  — Я тебя умоляю. Нас ни разу не захватывали, осады не в счёт. Заблудившиеся короли не останавливались на обед, прекрасные дамы не просили убежища. Здесь просто жили. Хватит загорать. Поднимайся, продолжим.  — Расскажи о своей семье, — не унимался Макс, осторожно ощупывая позвоночник.  — Сдаётся мне, ты тянешь время, — вздохнул вампир. — Интересует средневековый быт? Возьми книжку в библиотеке.  — Как ты стал вампиром?  — Это слишком личное.  — Что у вас с Мэри?  — А это тебя, вообще, не касается, — коротко отрезал Дикс.  — Ладно, — обиженно буркнул парень. — Сразу бы сказал, что с едой не разговариваешь.  — Что ты как маленький, — сконфуженно произнёс князь. — В моей жизни не так много чудес, как ты думаешь. Прадед переселился сюда из Германии во время волнений. Земли и титул обеспечили безбедное существование. Отец был типичный дворянин, помешанный на охоте. Правда, семью любил. Мать, как бы сейчас сказали, домохозяйка. Прислуги держала не много, не терпела суеты. Гордилась тем, что удалось породниться с таким древним родом. Часто рассказывала нам с братьями о подвигах, семейных трофеях… Она умела рассказывать, заинтересовывать, вдохновлять. Боялась, только чтоб мы не забыли: в нас половина и её крови. Я не только Вегельвейд, но ещё и Дикс, как она. Уже после её смерти, многие знали меня только под этим именем. Когда трёшься меж неграмотных солдат не до фамильярности, к тому же в 1714 было глупо афишировать происхождение… Формально Звен Вольфганг фон Вегельвейд давно мёртв. А Дикс… Впрочем, я отвлёкся. Картину беззаботного детства подпортили турецкие набеги и домашнее образование. Потом служба. Ранение. По возвращении имел глупость зайти к своему старому учителю литературы. Устал с дороги. Его не было дома, мне предложили подождать в гостиной. Уснул. Не помню, что снилось, но уж точно не бессмертная жизнь, о которой мне поведали при пробуждении.  — Тебя укусил учитель литературы?! — поперхнулся Макс.  — Его сын. Такая милая крошка лет десяти.  — Офигеть.  — Вот я тоже так подумал. Вся семья — вампиры. Подобное в их планы не входило, но дети — что с них взять, — буднично продолжил князь. — Домашние, конечно же, сразу поняли в чём дело, когда я стал дымиться на свету и получать от солнца такие ожоги, что даже братьям становилось плохо. Да я по дурости ничего и не скрывал. Благо кожа нарастала за пару часов, а по округе шаталось достаточно всякого сброду. И семейство, озаботившись спасением моей души, стало навязчиво предлагать свою помощь по переходу в лучший мир. Пришлось переселиться к наставнику. Представь, только приляжешь отдохнуть в своей комнате, как братья тут же начинают замуровывать дверь, а двоюродная сестра вместо «доброе утро, дорогой кузен» норовит припечатать крестом.  — А Мэри? — исподволь поинтересовался парень.  — Вот это тебя действительно не касается. Или, знаешь, спроси её об этом сам, — довольно улыбнулся вампир. *** Макс всё острее чувствовал слабость. Нехорошее ощущение нарастало по мере того, как Вегельвейд, пробегая глазами от строчки к строчке, ухмылялся потирая подбородок.  — Занятный тип твой Шакранов, — произнёс он, протягивая найденное у дверей письмо. Макс, сделав над собой усилие, вгляделся в каллиграфически ровный почерк и снова поднял бессмысленно-испуганные глаза на вампира. Так бывало на экзамене: лихорадочно вчитываясь в измятый клочок шпаргалки, одновременно косясь на отвернувшегося преподавателя, он не мог разобрать ни слова. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Князь понимающе положил тяжёлую руку ему на плечо, заставив сесть в кресло у камина.  — Твой знакомый хочет заглянуть на огонёк сегодня около полуночи. Заранее извиняется за доставленные неудобства. Вежливый какой. Макс машинально взглянул на часы и побледнел ещё больше.  — Ещё есть… полчаса! Можно запереть ворота! Забаррикадироваться! Дикс, ты же знаешь, как это делается?! — взвыл парень, не зная, за что взяться в первую очередь.  — Это делается не так. И не в таком состоянии. Сядь, — рявкнул Вегельвейд, приводя его в чувства. Макс послушно сел.  — Он хочет меня убить, — рассеянно промямлил парень.  — Это что, новость? Или месяц назад вы с ним в шахматы играли?  — Тогда я сбежал. Теперь ещё хуже, он, наверное, разозлился, — простонал Макс. — Какой из меня воин? Господи, надо что-то делать. Надо прятаться! — беспокойно огляделся он. — У тебя же есть подвал! — просиял парень. — Такой чудесный сухой подвальчик, с большим замком и тяжёлой дверью.  — Отличная идея! Посадить тебя туда и ключ выбросить, — с напускным восторгом поддержал Дикс. На лестнице скрипнули перила, зашуршали пуговицы на плаще. Гость явно не хотел быть незваным.  — Приветствую вас, князь. Поджарый, немолодой мужчина с перекинутым через руку плащом направился прямиком к Вегельвейду.  — Можно к вам так обращаться? — уточнил он, усаживаясь с позволения хозяина за длинный дубовый стол, на котором красовалась полупустая бутылка вина. Дикс привычным жестом наполнил бокал и подвинул его гостю.  — Знаю, что не будете, но ничем больше угостить не могу, — произнёс он неторопливо.  — Понимаю. Надеюсь, я не слишком рано?  — Нет, что вы. Чему обязан визитом? — мирно поинтересовался князь. — Я был удивлён, что письмо адресовано мне.  — Да-да, — провёл рукой по седоватым волосам Шакранов. — Уж не обижайтесь, где-то с неделю я слежу за замком, по известным вам причинам. — Профессор кашлянул, мельком взглянул на хозяина и снова принялся рассматривать свои ногти. — Наведя о вас справки, я был сражён. Это просто непостижимо!  — Мне льстит внимание к моей скромной персоне, — располагающе улыбнулся Дикс.  — В истории вашего рода довольно белых пятен, а между тем Вегельвейды принимали участие во многих эпохальных событиях. Вы не могли бы перевести, как в точности следует понимать ваш девиз?  — Кто не спрятался — я не виноват.  — Это девиз вашего рода? — удивлённо откинулся назад профессор.  — Это мой девиз, — невозмутимо произнёс князь, начиная скучать.  — Я бы хотел написать диссертацию о вашем славном прапрадеде. Уверен, что вы знаете о нём гораздо больше, чем кто-либо из ныне живущих. Но, — запнулся Шакранов, — сначала необходимо уладить одно недоразумение.  — Между нами есть недоразумения? — поднял брови Дикс. В зале становилось душно. Безбожно чадили факелы. Ратные трофеи на стенах тускло рассеивали их свет.  — Одно, — гость обернулся на приросшего к креслу Макса. — Видите ли, князь, я узнавал, вы пользуетесь большим уважением. Сообразительны, честолюбивы, понятливы, — выделил он последнее слово. — Вас нельзя обвинить в слепой вере туманным идеалам рыцарства и уж ни в коей мере заподозрить в милосердии и человеколюбии. Количество оставленных за вами трупов потрясает не меньше, чем родословная. Вегельвейд усмехнулся. В голосе Шакранова читалась завистливая нотка.  — Следовательно, если вы держите у себя этого парня, значит, на него есть какие-то планы. Нет-нет. Я не собираюсь лезть не в своё дело. Но поймите и меня. Боюсь показаться параноиком, но я не терплю незаконченных дел. Пока он жив, мне не спокойно.  — Как раз это мне понятно, — кивнул Дикс.  — Тогда вы согласны, что нам нечего делить?  — Абсолютно. Александр Иванович расцветал на глазах.  — Вы отдаёте его мне? Вегельвейд впервые изменил царственной позе, слегка повернув голову к камину.  — Макс, ты ничего не хочешь сказать нашему гостю? Повисла долгая пауза.  — Помилуйте, князь, — недоверчиво улыбнулся профессор. — Вас действительно интересует, что он думает?  — Почему бы и нет? Я капризный самодур, как выяснилось, с очень интересной наследственностью, — закидывая ноги на стол, сообщил хозяин. Шакранов растерянно наблюдал, как выплеснутое из бокала вино тонкой струйкой стекает ему на новые брюки.  — Вы же разумная личность…  — Тебе-то откуда это знать, крыса канцелярская? — насмешливо бросил князь. — Тебя и в проекте не было, когда я второй институт закончил.  — Я… я не понимаю, — вытаращился Шакранов.  — Ещё бы, накупят дипломов в переходах, а потом туда же — в профессора. Вегельвейд невозмутимо постукивал ботинком в образовавшейся на столе винной лужице, добавляя голубой жилетке гостя новых красок.  — Вы переходите все границы! — задыхаясь, взвизгнул Шакранов, размазывая по щекам красные крапины. — У меня учёная степень, магистратура, награды, грамоты!  — Чхал я на твои бумажки, — оскалился хозяин замка, — знаешь, куда с бумажками ходят, когда приспичит? А тебе, я смотрю, приспичило…  — Да вы… да я, — заикался доведённый до невменяемости профессор, — я не позволю так с собой обращаться!  — Что-о-о? Ты мне смеешь указывать? В моём доме? — резко вскочил Дикс, опершись о стол и зло поблёскивая глазами. Он казался невинно оскорблённым до глубины души. — Так-то ты платишь за гостеприимство?  — Сумасшедший, — пробормотал гость, окончательно сбитый с толку подобными перепадами. — Как есть сумасшедший.  — Выметайтесь, — потребовал князь холодно. — Оглохли? Эти двери для вас навсегда закрыты. Впрочем, как и все другие. Вы не умеете себя вести в приличном обществе. Отупевшее от злобы лицо Александра Ивановича свело набок. Издав утробное урчание, он с неожиданным проворством двинул на Дикса тяжёлый стол, придавив к стене. Не теряя времени, сбил с ног убегавшего парня. Падения никогда не давались Максу легко, и этот раз не стал исключением. Протаранив головой стоящие у дверей доспехи, он потерял сознание. Подоспевший Дикс одним рывком стащил с него Шакранова и отшвырнул в сторону. Профессор поморщился, налетев спиной на угол. Из-под развалившегося железа выглядывал увесистый топор. Схватившись обеими руками, учёный муж принялся им потрясать, рубая воздух и нечленораздельно мыча. Выглядело это довольно глупо.  — Александр Иванович, индейские ритуальные танцы — это определённо не ваше. Поранитесь, — заботливо заметил князь, чуть не поплатившись за невнимательность. Топор глухо ухнул у самого виска.  — Хотите послушать про прапрадедушку? — невинно поинтересовался Вегельвейд, успев, схватить табурет и закрыться от нового мощного удара. Полетели щепки. Отступать было некуда. Ловко уклонившись, хозяин не глядя запрыгнул на длинный обеденный стол. Сделал пару шагов в сторону вдоль гладко ошкуренных досок. Шакранов метнулся вперёд, ненависть придавала ему сил, но напрочь убивала осторожность. Размахнувшись по широкой дуге, он рубанул на уровне голени. Князь легко перепрыгнул засвистевшее в воздухе остриё и пнул в челюсть снизу вверх. Зубы соперника звонко лязгнули, раздался неприятный хруст. Профессор покачнулся, взмахнув в воздухе руками, заваливаясь назад, но, упрямо не выпуская своё оружие. Дикс спрыгнул вниз, перехватывая древко топора. На мгновение они столкнулись лбами. Бледные губы Шакранова беззвучно шевелились, незаметные ранее морщинки врезались в кожу багровыми жгутами. Князь ударил в живот свободной рукой. Профессор охнул и выпустил древко, согнувшись пополам. Приходя в себя, застонал Макс. Вегельвейду было хорошо видно, как он судорожно ощупывает шею. Грохнул выстрел. Князь удивлённо перевёл взгляд на маленький дымящийся пистолет в руке Шакранова. Грохнуло во второй раз. Теперь на рубахе стремительно расползалось два красных пятна. Дикс пошатнулся и облокотился о стену.  — Зря… зря вы так, князь, — тяжело засопел профессор, целясь в голову. — Ну, уж теперь всё равно. Сперва вы, а потом и этот сопляк, если вам так угодно, — прошепелявил он, держась за челюсть.  — Не знаешь, — скривив губы, процедил Вегельвейд.  — Что?  — Суд вампиров.  — Что за бред? — нервно вытер вспотевший лоб Шакранов. — Нет такого суда.  — Не знаешь, — повторил князь, сползая на пол. — Самый быстрый и страшный. Без судьи… без адвокатов… без языка, — сплюнул он кровью и, ухмыляясь, глянул на встревоженного гостя. — Десять палачей и три ночи. Двое из них — страх и свет, как масло в огонь. Безумие и тлен — проклятье вечности. Червь бессилия, пожирающий изнутри, несущий заразу паранойи. Могильный мрак, выворачивающий запястья, забивающий глотку мёрзлой землёй. Последним будет твоё смердение, оно уйдёт вправо, локоть выше… Свистнул воздух. Голова Шакранова на полуобороте слетела под стол. Макс, с ужасом глядя на окровавленный меч, пол, затихающее в конвульсиях тело, был страшнее мертвеца.  — «Скорую» надо… я позову, — несвязно пробормотал он.  — Тебе нужна «скорая»? — стараясь приподняться, спросил князь, шипя от боли.  — Мне? — Макс поднял растерянные глаза. — Нет. С лезвия на пол, лениво сползали последние капли. Парень, наконец, осознал, что до сих пор держится за испачканную железяку. Пальцы брезгливо разжались, выпуская налившуюся непомерной тяжестью рукоять.  — Господи, господи, господи! Боже мой! — закружился Макс, проводя по лицу руками. От стоявшего запаха мутило. — Он мёртв! Я чуть не умер! Да и ты… Тебе весело?! Парень уставился на заливисто хохочущего вампира.  — Знаешь, что она сказала? Что сказала Мэри? — Дикс глухо закашлялся, прижимая руку к простреленному боку. Кровавая лужа под ним расползалась с пугающей быстротой, но рот по-прежнему кривился в болезненном веселье. — Скорее я увижу, как она перекрасит волосы в зелёный цвет и пойдёт в паломничество по святым местам, чем ты убьёшь вампира. Бедняжка… Думаю, мы теперь её долго не увидим.