Прогулка под луной

— Отличные яблочки у тебя в этом году, — крикнул Прохор, щурясь и отхлёбывая чай из расписного блюдца. Стол стоял прямо в огороде, и даже отдыхая, фермер мог наслаждаться зрелищем стройных рядов капусты, узкими грядками моркови и ползущего по жердям гороха.  — Останутся с продажи, тебе принесу, — сосед, не спеша, дорыхлил последнюю лунку картошки и прислонился к забору.  — Приноси. А самим-то хватит?  — Класть некуда, — отмахнулся Лука, — с прошлого года ещё весь погреб вареньем забит.  — Да… — многозначительно протянул мужчина, вытирая усы. Два муравья тащили хлебную крошку. Фермер перегородил им путь большим шершавым пальцем, заставив сделать крюк возле чайника.  — Душно сегодня. Дождь будет. Сосед снял с головы белую панаму и вытер загорелое лицо, прищурившись, глядя на пыльную дорогу вдали.  — Знать, до вечера никто не вылезет, пока прохлада не накроет.  — Нет. Глянь, кто-то едет. Огородники с минуту рассматривали синюю точку, тающую в пелене перегретого, дрожащего воздуха.  — Куда это они в ту сторону-то? — удивился Лука.  — Чай, опять к замку, — зевнул Прохор, — весь месяц туда ремонтники шастают. Не видел, что ли? Ах, да. Тебя же не было, — вспомнил он. — Замок-то купили ведь.  — Кто? — не поверил сосед, отмахнувшись от высунувшейся в окошко жены. Она потрясла в воздухе телефонной трубкой и снова скрылась в доме.  — Шут его знает. Небось, бизнесмен какой. Он тут такую стройку соорудил! Народу как муравьёв было. С администрацией дело утряс, документы какие-то выправил. Водопровод, канализацию, электричество — всё сделал. Да и снаружи теперь посолидней, подъехать можно.  — Гостиницу откроет, — подумав, решил Лука. — Конечно, все условия.  — Говорят, сам жить будет, — гулко хохотнул Прохор.  — Сам? Да ты что…  — Видимо, мужик с причудами.  — Я б там ни за какие деньги жить не стал, — покачал головой огородник. — Считай, что на кладбище. Прохор невольно покосился вслед скрывшемуся такси и перекрестился.  — Как там нашего Андрейку — сторожа нашли, так мне потом неделю кошмары снились. Но, говорят, всё больше старых покойников было позакопано, нынешних-то всего двое: Андрейка да и ещё мужик. И у обоих башки отрублены! Во как, — сплюнул сосед, — маньяк, говорили.  — Не поймали ведь?  — Не поймали… Кабинет в кофейно-бежевых тонах. Зеркальные поверхности. Минимализм. Князю хотелось воздуха и пространства. Чуть заметные скобы ступенек, поднимающихся вверх по стене. Лаз на крышу. Телескоп. К чертям каноны и привычную геометрию. Нанятый для работы с внутренней отделкой замка дизайнер, наверняка, уверился в отвратительном вкусе владельца. Каждая комната — отдельная история. Отдельная жизнь. Яркий Арт-хаус, спокойный и плавный Модерн, изысканный Рококо или вовсе спартанский аскетизм… Дипломированный специалист положил немало нервов, пытаясь доказать, что так нельзя! Это моветон! Замок — единый организм, где всё должно сочетаться, перекликаться, дополнять друг друга. И вдруг такое… Заказчик безбожно глумился над величием старых стен. Дикс видел, как эстета корёжило и передёргивало от его набросков. Ещё бы, твердыня Вегельвейдов! «Гранитный щит». Но когда живёшь в музее, неизбежно начинаешь чувствовать себя экспонатом… Оторвавшись от монитора компьютера, князь вновь окинул кабинет довольным взглядом: «И никаких пыльных штор. Только жалюзи». Гостей он не ждал и слегка напрягся, прислушиваясь к шуму снаружи. Звук мотора, поворот дверной ручки, шаги на лестнице. Знакомые, широкие шаги… Князь остался на месте, неторопливо набирая текст и насвистывая привязчивую мелодию. Через двадцать минут в кабинет влетел светловолосый парень, чем-то напоминающий бывшего дурашливого ученика. Но что-то поменялось. Он больше не сутулился, да и в плечах как будто стал в полтора раза шире, одежда не висела мешком, имея явную претензию на стиль. Макс смотрелся гораздо лучше, чем в ту ночь, когда они закапывали труп Шакранова. Собственно, с тех пор Вегельвейд его больше и не видел.  — Дикс, ты не поверишь! — гость, похоже, совершенно не ощущал неловкости от внезапного визита, улыбаясь вампиру как родному.  — Поверю, — не мигая, кивнул Вегельвейд на сцепленные в замок пальцы. Вот она, цена поблажки. Пару веков назад «гранитным князем» церковники пугали ленных прихожан аки чёртом, а теперь некоторые, по той же лености незапуганные, врываются в его святая святых без стука да ещё сияют при этом, словно застали второе пришествие.  — У меня радость. Большая! — совершенно несолидно выпалил парень.  — Ну, может быть я слегка поторопился… — вздохнул Вегельвейд.  — Вот у тебя такое бывало? Бывало? — Макс, захлёбываясь словами, заходил по кабинету. — Как будто летишь, а в голове шумит, и мурашки по спине бегают! Наверное, всё-таки надо было рявкнуть для острастки, чтобы гость соизволил хотя бы поздороваться, но на эту детскую непосредственность было грех даже обижаться.  — Бывало, — озадаченно кивнул вампир, — когда с крыши вниз головой навернулся. У меня тогда до-оо-лго в башке шумело, и в дверь не с первого раза попадал.  — Да нет, же! — замотал головой Макс. — Я женюсь. Понимаешь?  — А-а-а… Ну, тогда поздравляю… наверное… Да? — неуверенно уточнил Вегельвейд.  — Да!  — Тебе моего благословения для полного счастья, что ли, не хватает? Дикс снова повернулся к компьютеру и прошёлся пальцами по клавиатуре.  — Ты ведь поедешь к нам на свадьбу? Ну, пожалуйста! — затараторил Макс, не увидев особого энтузиазма в лице вампира. — Я всё спланировал. Вот послушай: самолёт приземлится ночью — проблем никаких не будет, регистрация брака выездная, распишемся с Викой у нас дома. Её родители одобрили. Кстати, они нам дом подарили! Правда, жить мы там вряд ли будем. Глухомань дремучая. В общем, тебе должно понравиться!  — Слушай, я честно за тебя рад, но…  — Ну, Дикс! Я уже всем сказал, что ты будешь. И Вика очень хотела с тобой познакомиться.  — Да ты что? Пришлю ей открытку. Князь, задумчиво потирая подбородок, смотрел в монитор. Макс насупился и замолчал, первый раз окинув взглядом новый интерьер. На лестнице его слегка смутила сине-зелёная подсветка и авангардная роспись стен, но в кабинете всё было вполне приемлемо. Разве что яркий искусственный свет в дневное время вызывал неуютное чувство. После зноя улицы в замке было холодно, хоть и не так мрачно как он запомнил. В поисках хозяина владений гость успел наткнуться на домашний кинотеатр, которому могли позавидовать многие клубы, тренажёрный зал, совмещённый с тиром, обновлённую библиотеку… По непонятным причинам именно её изменения коснулись меньше всего. Осталась даже цитата из библии над входом, а окна и вовсе были распахнуты настежь.  — Никогда бы не подумал, что ты такой домосед, — буркнул Макс, привстав на цыпочки, чтоб рассмотреть полку с затейливыми фигурками танцовщиц. — Что всё? Отгремели канонады? — разочаровано протянул он.  — Макс, тебе никогда в голову не приходило, что у меня тоже могут быть свои дела… проблемы?  — Это важнее дружбы? — привычно засопел ученик, давя то ли на жалость, то ли на чувство долга.  — Дружбы, говоришь? — Вегельвейд окинул его странным взглядом и, что-то прикидывая, забарабанил пальцами по столу. — Ладно, поехали, — неожиданно легко сдался князь.  — Ага! — обрадовался парень. — Вот это дело! Да что ты там всё печатаешь? Макс отлип от полуобнажённых женских фигурок и бесцеремонно заглянул Диксу за плечо. На экране была переписка Вегельвейда с неким «Цветком».  — Шашни по интернету — пустое, — наставительно заметил жених. — Тем более без фотографий.  — Спасибо, что блюдёшь мою нравственность, — съехидничал вампир.  — Ты и именем своим подписался… Можно же было найти что-то поэффектнее.  — Например, «ужас, летящий на крыльях ночи»? К тому же, — отодвинул его князь, — у нас деловая переписка. Она интересуется древнегерманской поэзией. А я помогаю с переводом. Усёк? Макс безразлично пожал плечами.  — Погуляй где-нибудь, пока я закончу, опробуй стереосистему, что ли. Да, и будь другом, покорми скатов в аквариуме… *** Самолёт ненадёжно подрагивал в ночном небе. Вампир занавесил иллюминатор и сделал музыку в наушниках громче. Он не любил летать. Макс что-то упоительно щебетал о своей невесте, не замолкая уже второй час. Вегельвейд почти не слушал. Сквозь пелену собственных мыслей до него долетали лишь несвязные слова: новая жизнь… королева красоты… в институте… три собаки… завидуют… обалдели… два карата… кредит… Дикс поморщился, что-то колыхнулось внутри, словно по водной глади пробежала рябь. Из бездонных глубин памяти на поверхность поднимался труп. Князь осторожно вгляделся в спокойные черты и слегка приоткрытый рот. Стоило протянуть руку, и большие глаза тут же распахнулись, блестящие от воды губы дрогнули. Он отвернулся, замотал головой, но поздно… Она уже стояла на берегу и, звонко смеясь, выжимала гриву своих рыжих волос. Спутанные колечки прилипали к щекам и груди.  — Ты как русалка, — прижался он губами к мокрому лбу. Вода дрожала на ней серебром.  — Лучше, — прошептала она, обвивая руками, — лучше. Я твоя жена.  — Да, — еле слышно выдохнул Дикс.  — Ты не уйдёшь?  — Я не отпущу… Тёмный омут вновь заволновался.  — Теперь кусаться буду только я… — зазвенел её голос уже откуда-то из глубины. Вегельвейд открыл глаза. По встревоженному жениху он догадался, что, видимо, всё-таки сказал последнюю фразу вслух.  — Ты что, уснул, что ли? — возмутился Макс.  — Нет, что ты. Ты же так интересно рассказываешь. Продолжай, — вполне серьёзно заверил его вампир. — Кто там занял первое место на собачьем конкурсе красоты?  — Вика! Только конкурс был не собачий, — покраснел парень, задыхаясь от праведного гнева. — Ты, вообще, меня слушал?  — Конечно. Не кипятись. Внизу показались огни. Самолёт шёл на посадку, пассажиров сильно подбросило в креслах.  — А ещё она лучше всех на курсе по метанию гранаты, — не выдержал Макс.  — Я должен узнать что-то ещё, перед тем как мы разобьёмся? — нервно сжав подлокотники, поинтересовался Вегельвейд.  — Ты в замке вроде про проблемы какие-то говорил, — неожиданно вспомнил парень. — Конечно вряд ли, но если я могу помочь…  — Можешь посочувствовать. Только не мне, а Мэри. Хотя бы её ты знал, имена остальных сожжённых заживо тебе ни о чём не скажут.  — Как? Вот так прямо сожгли? — поморщился парень. Судьба вампирши его не очень обеспокоила, но судя по злому блеску глаз и плотно сжатым губам князя, покойницу всё же лучше было помянуть добрым словом. — А кто так с ней?  — Макс, ну напряги извилины. Кто больше жизни любит греть потные ладошки у большого костерка, заглушая нечестивые крики грешников праведной молитвой?  — Но ведь… — не поверил парень.  — Правильно. Разумеется это не старушка инквизиция. Но уж больно на неё похоже, — хмыкнул вампир. — Какой-то орден. Хрен знает, как они себя величают. Второй раз в жизни о них слышу. Дилетанты. Но трудолюбивые и не в меру любопытные…  — Но ведь тебя никто не выдал? — покосился на него Макс.  — Нет, — бесцветно отозвался Дикс. — Никто.  — Ну, у нас-то спокойно, — выдохнув, принялся заверять его парень. — Говорю тебе, тишайшая деревня. Лес, озеро, грибы… рядом только обсыпавшаяся церквушка. К ней и подойти-то страшно, гляди того обрушится. Поп, правда, на свадьбе будет, — сконфуженно признался жених, — но он точно не по твою душу, это какой-то родственник Вики. *** Среди встречающих в аэропорту трудно было не заметить длинноногую пепельную блондинку. Она вглядывалась в толпу пассажиров и заметно нервничала.  — Ну, слава богу, — засеменила она навстречу. Узкая юбка не позволяла сделать широкий шаг, — когда самолёт задержали, я уж испугалась. Предчувствие какое-то было нехорошее… — Макс снисходительно покачал головой и прижал к себе суеверную невесту. — А вы Дикс? — заулыбалась девушка, тактично ожидающему мужчине. — Максим так много о вас рассказывал!  — Надеюсь, не слишком много, — вежливо засмеялся князь. На стоянке, куда они пришли, было шумно и слишком светло. Как же он отвык от этого всего… Гораздо комфортней было наблюдать людской поток со стороны, уйдя в тень и слившись с нею…  — Вижу, сейчас Максу не удалось преувеличить. Бесспорно, корона ваша, — стряхивая с себя ненужные мысли, парировал Вегельвейд.  — А, вы про конкурс… — отмахнулась Вика, — Максим, ну что ты меня в краску вгоняешь! Вы у нас погостите? — состроила она умильные глазки, переключаясь на князя. Мимика у девушки была притягательно-живой и забавной. За одну только эту рожицу, вмиг преобразившую правильные черты, Дикс присудил бы ей победу. Похоже, парню действительно повезло.  — Я ненадолго.  — Ну, нельзя же так сразу! — всплеснула руками девушка, судя по виду, намереваясь, тут же уговорить князя.  — Поехали уже, — зевнул Макс, — нам до деревни бы до утра добраться. Через час счастливый жених сладко спал, свернувшись калачиком на заднем сиденье. За рулём была Вика. Рядом с ней Вегельвейд угрюмо разглядывал объезжаемые рытвины. Чем дальше от центра, тем глубже и шире они становились. Чернели поля, изредка освещаемые фарами встречных машин. Выныривали заправки, мигали неоном придорожные кафе.  — Как вы познакомились? — глухо кашлянув, спросил Дикс. Достаточно тихо, чтобы не разбудить парня.  — Разве Макс не говорил?  — Наверно, говорил, — наморщил лоб Вегельвейд.  — Он в институте у нас компьютеры чинил. Я его заметила, да и он на меня косился.  — Дай угадаю, — зажмурился вампир, — и однажды после занятий, он всё- таки подошёл. Что подарил? Розы?  — Да вы что? — тихо засмеялась Виктория. — Разве парни сами подходят, когда трезвые? Он бы так поглядел и ушёл, если б я ему в карман бумажку с телефоном не подбросила.  — И только тогда он позвонил?  — Я звонила первой. Нашла адрес обслуживающей фирмы, а потом и его.  — Кошмар, — улыбаясь, протянул князь, картинно сползая по сиденью, — мы вымрем… То, что называлось дорогой, вильнуло вправо. Асфальт кончился. Вика сбавила скорость и некоторое время напряжённо высматривала что-то на обочине. Через пару метров показался съезд, она неторопливо свернула. Через поле шла накатанная колея. По днищу машины зашуршали колоски.  — Народу мало живёт, — словно извиняясь, произнесла девушка. — Пока лето — в основном дачники, разве что за продуктами вылезают да и то по окружной дороге. А так мы угол срезали. Скоро на месте будем. Действительно впереди замаячили тёмные очертания крыш.  — Значит, оставаться в деревне вы не намерены, — уточнил Дикс.  — Нет, конечно. Сейчас здесь хорошо: сосновый бор, озеро. Но… — покачала она головой. Сестра присмотрела нам квартиру в Москве. Цена подходящая. Мы с Максимом уже успели кое-что скопить, кредит взяли, дом этот продадим, и родня поможет. Только бы успеть всю сумму собрать, а то на неделе надо уже с хозяином договариваться.  — Перспективы… карьера, — понимающе вздохнул князь.  — Именно, — подтвердила Виктория, стараясь не задавить с лаем бросающуюся под колёса собачонку. — Приехали, — объявила она. Машина затормозила около небольшого двухэтажного коттеджа. Должно быть, раньше он принадлежал семье невесты и использовался исключительно для отдыха и поправки здоровья. О ремонте и уходе изначально никто не заботился. Дом срублен был давно и уж точно знавал лучшие времена. Впрочем, на фоне некоторых заколоченных, покосившихся избушек, которые встречали их на въезде, он смотрелся вполне солидно. К тому же новый забор вселял некоторый оптимизм.  — Вот эту комнату мы вам приготовили, — устало пробормотала Вика, показывая дом. — Рядом с кухней и окно на север выходит. Вообще-то она самая тёмная. Это Максиму не знаю, что в голову взбрело. Упёрся, что вам понравится. — С сомнением начала девушка. — Я вам на втором этаже постелю. Там солнце с самого утра, да и вид лучше… — решительно двинулась она.  — Макс прав. Мне здесь очень нравится, — остановил её Вегельвейд. — Не люблю рано просыпаться. Через пару минут в доме воцарилась тишина. Дикс, не раздеваясь, лёг на пошатывающуюся кровать и заложил руки за голову. Плотная штора чуть колыхалась над открытой форточкой. «Предрассветные часы самые жирные», — пронеслось у него в голове. Он поймал себя на том, что бессознательно прислушивается к улице. «Я слушаю птичек», — соврал князь самому себе и усмехнулся. Иногда его забавлял тот мысленный диалог, в котором он доказывал, что не испытывает прежней тяги, а потом безжалостно разбивал свои же доводы в пух и прах. «Да уж, какие там птички», — вздохнул он, беспомощно озираясь в поисках вина. Бутылки, конечно же, не было. Вампир извлёк из нагрудного кармана чёрный пузырёк и, страдальчески сморщившись, капнул прямо на язык пять капель. «Невозможно», — передёрнув плечами, кашлянул он. Должно быть, поменялся ветер. Занавеска взвилась парусом под самый потолок. Дикс отодвинул её в сторону. Немного повозившись с засовами, открыл окно и высунулся наружу. Небо светлело, поблёскивая белёсыми пятнышками звёзд. В курятнике через три дома прокричал петух. Зацветала липа. Воздух казался осязаемой дымкой. Князь смерил взглядом деревню. «Красиво… — подумал он. — Примерно, в такой мы навели шороху. Нет, — потёр он висок. — Та была побольше… Мэри всегда желала иметь неограниченный выбор». Сейчас нужно было раскаяться или признать себя чудовищем. Дикс помедлил, прислушиваясь к внутреннему голосу. Под кустом старательно умывалась кошка. Вегельвейд поманил, и она, секунду поколебавшись, легко запрыгнула на подоконник, выгибая спину, требуя ласки. Он задумчиво провёл рукой по серой шёрстке.  — Что скажешь? — обратился к ней мужчина. — Топор по мне плачет? Кошка внимательно смотрела на него жёлтыми глазищами и продолжала мурлыкать. Перед Мэри он был определённо виноват, причём дважды. Заглянув к леди Стайл почти сразу после перерождения, князь не планировал ничего такого. Ну, может пожаловаться на судьбу или поболтать с наречённой невестой… Жаль… начинающие вампиры так плохо себя контролируют… Она ни разу не упрекнула его за это. Никогда. Даже в самых жарких ссорах. Молодые и голодные, вместе они стали одной из самых жутких парочек. «Ещё что ли капнуть?» — Вегельвейд с сомнением сжал в ладони пузырёк с замещающим эликсиром, перебирая воспоминания особо бурных лет. По сути, он её предал. Мэри всё ещё нуждалась в наставнике, когда князь незаметно ушёл в тень, а потом и вовсе пропал из виду. Особо нежных чувств между ними не наблюдалось, поэтому повстречав рыжеволосую дочку мельника, Дикс счёл себя абсолютно свободным. Конечно же, Мэри узнала. Это был слишком болезненный удар по её самолюбию. С холодной вежливостью леди Стайл впредь отклоняла любую его помощь и, не поведя бровью, творила такие зверства, что даже бывший жених в недоумении разводил руками. И всё же он чувствовал, что навсегда за неё в ответе. В ответе за её смерть. «Знала же, — скрипел князь зубами, — не могла не знать, что началась новая охота… и не пришла». Он слишком поздно начал искать. Нашёл, ворвался на склад, но обнаружил лишь изуродованный труп с золотым медальончиком на шее. Наверное, только с головой уйдя в обустройство замка, Дикс не натворил глупостей. «А если б я успел? Поймал хоть одного из этих святош? — чувствуя всполохи злого азарта, неожиданно подумал вампир. — Чтоб я с ним сделал?» Припечатав рукой рассохшуюся раму, мужчина закрыл окно. Начинался рассвет. Вегельвейд по привычке зевнул, глядя на розовеющие облака. Тщательно занавесил восходящее светило и, завернувшись в плед, как мог, устроился на узкой кровати. День бесполезен, значит надо просто спать… Он отпустил мысли, и они поплыли сами по себе, медленно, тягуче, рассыпаясь на десятки мелких ручейков и вновь собираясь единым слепым потоком. Сознание таяло как туман за окном, по каплям стекая в сонное небытие. Благостное и умиротворяющее… Из которого его вырвали достаточно быстро. Старый дом обладал не только отменной звукопроницаемостью, но позволял без труда ловить как запахи, так и вибрации, настойчиво терроризируя все органы чувств. Князь сглотнул вязкую оскомину эликсира и упрямо сунул голову под подушку, заранее понимая всю бесполезность этого действа. Дом гудел как огромный улей, принимая ранних гостей. С этажа на этаж бегали какие-то люди, что-то переставляли, роняли и спорили. Сигналили подъезжающие автомобили, бесконечно хлопали двери. Приглашённые повара звенели посудой на кухне. Наливалась вода, настраивалась музыка. Из стороны в сторону с топотом носились подружки невесты. Ароматы мясных подливок, коктейлей, салатов безбожно мешались со стойким запахом духов, лака для волос, сапожным гуталином и, наконец, самими подружками, поварами, водителями и прочим народом.  — Как ты можешь спать в такой день?! — дверь с силой грохнула об косяк, не выдержав молодецкого напора. Макс выглядел до неприличия счастливым. Он был уже в парадном костюме и, кажется, даже насильно причёсан.  — Вот и мне интересно. Как я могу спать в такой день? Вегельвейд с сожалением расстался с нагретым пледом и даже перетёк в вертикаль. Но совершать насилие над организмом до такой степени не хотелось, что он не удержался и, поддавшись мелочной слабости, запустил в сияющего жениха подушкой.  — До церемонии час остался, а ты не собран! — парень среагировал довольно сносно, уклонившись от летящего в лоб предмета. — Я знаю, что позже хотели, но пришлось переиграть. Это всё тётки из ЗАГСа, это не я! — Оправдывался жених, честными глазами отслеживая очередной снаряд. — Надо как-то поторопиться, а то они ждать не будут, — маневрировал парень в сторону двери. — Насчёт солнца я уже подсуетился. Будет как бы сценка из пьесы, как бы ночь… ну, в общем быстрее! Выходи к лестнице или сразу к столам.  — А не затопчут? — выразил сомнение князь, со вздохом ныряя в чемодан с одеждой. Макс суетливо махнул рукой, вспомнив ещё о каком-то неотложном деле.  — Да подожди ты, — притормозил его Вегельвейд, — подарки на свадьбу дарить ещё принято или это такой же архаизм, как и я? Макс, решительно протестуя, замотал головой.  — Перестань, ничего нам не надо. А то можно подумать, я тебя только ради выгоды сюда вытащил!  — На квартиру успеваете собрать? — князь проигнорировал его возмущённое сопение и ещё раз перетасовал в руках платёжные карты.  — Я ж тебе говорил, возьмём новый кредит, и тогда хватит, — с лёгким недоумением повторил Макс, разглядывая разноцветный банковский «веер». — Причём здесь…  — Съездишь завтра и снимешь сколько нужно, — вампир сдал одну из своих «козырных» карт и резко пресёк новые доводы жениха. — Ты что обидеть меня хочешь? Так я обижусь… Вслед за Максом, задом открыв дверь, появилась средних лет тётя, таща за собой столик, сплошь уставленный разноцветными мисочками. Дикс довольно долго с недоумением смотрел, как она деловито и шустро принялась что-то размешивать, оценивающе поглядывая на его физиономию.  — Вы кто? — наконец, робко поинтересовался он.  — Я косметолог, Полина Сергеевна, — почти пропела женщина. Голос у неё был такой, словно, она обращалась к ребёнку ясельной группы. — Сейчас мы будем делать вам тонизирующую масочку.  — Почему мне? Вас, наверняка, к дамам приглашали, — забеспокоился Вегельвейд.  — Нет-нет, — широко улыбнулась Полина Сергеевна с ласковым видом серийного убийцы. — Это же свадьба. Все должны быть красивыми. Мы ведь не хотим испортить коллективный снимок тусклыми минами?  — Не хотим, — криво усмехнулся вампир, сдаваясь на её милость. Через полчаса, распространяя амбре из водорослей, он, наконец, выбрался к остальным гостям. Народу собралось действительно много. Высказывалось общее мнение, что гораздо удобней было бы провести празднование на улице.  — Спасибо! — у Дикса на шее неожиданно повисла счастливая невеста.  — Ну… — растерялся князь, — сначала мне пришла в голову мысль отправить вас в свадебное путешествие, и это было бы правильней. Дарить деньги — не очень красиво. Но раз такое дело… Под взглядом родителей Вика поспешила разомкнуть объятия. Вошёл недовольный жизнью работник ЗАГСа, устало покосился на затемнённые окна, потом на прижавшуюся к Вегельвейду невесту, и церемония началась. Горели свечи, звучали клятвы, и всё действительно было стилизовано под некое представление то ли из «Ромео и Джульетты», толи из «Сбежавшей невесты», но уж как-то очень скомкано. Когда зажегся верхний свет, в дальних углах уже жевали. Виктория, подзадорив подружек хулиганистым взглядом, демонстративно подбросила в руке затейливый букетик из лилий. Толпа разновозрастных незамужних женщин во главе с косметологом замерла, как стая собак в ожидании кости. Дикс поспешил отойти подальше, не желая быть втоптанным в паркет. Проходя мимо входа, он с удивлением услышал загадочный свист. Оглянуться князь не успел. Его догнал свадебный букет, впечатавшись в затылок с такой силой, что Вегельвейд от неожиданности сходу налетел на открывающуюся дверь. Снаружи что-то пискнуло и упало. Со второй попытки в дом вошла темноволосая девушка, одной рукой держась за лоб, другой за перепуганную даму в сиреневой широкополой шляпе с атласным бантом.  — Извините, — растерянно пробормотал Дикс, когда взгляд потерпевшей, шаря в поисках обидчика, остановился на нём. Дама в сиреневом укоризненно фыркнула, торопливо усадив свою спутницу за стол, и в срочном порядке потребовала аптечку. С кухни принесли йод, бинты и перетянутую резинкой пачку всевозможных таблеток, кто-то сбегал в машину за своими запасами, переполошившиеся родители Макса чуть не вызвали скорую помощь. Но девушка решительно отказалась от госпитализации и занялась увещеванием перенервничавшей родственницы. Оправившиеся от стресса гости с охотой налегли на угощения. И только потом ошарашенному князю объяснили, что накануне один из весёлых родственников жениха, чтоб счастья было больше, предложил привязать к цветочкам настоящую лошадиную подкову…  — В последнюю минуту собрались, — рассказывала дама в сиреневом своей знакомой, удобно примостившись между тазиками салатов, — у меня так давление с вечера поднялось, прям расстроилась даже, что на Викиного мужа не погляжу. Племяшка без меня ехать не хотела. Проснулась утром, так вроде и ничего, полегчало. Слава богу, нам тут близко. Попутку поймали — полчаса и здесь.  — А я думала, вы на своей, — кивнула мать Виктории.  — Мой запорожец уж лет пять, как сгнил, — отмахнулась тётя, — да и зачем мне? Разве что племяшка на права сдаст. Она вообще девчонка толковая, — с грустью начала женщина, — только в жизни ничего ещё не понимает. Говорила же ей: «Иди в бухгалтера». Всегда и работа есть, и зарплата приличная. И что? Поступила на исторический факультет. В следующем году заканчивает. Где работать будет? Не знаю…  — Мало ли, — успокоила новоявленная тёща, чинно разрезая на кусочки телячий язык и стараясь не замечать маячащих перед самым носом широких полей экстравагантной шляпы.  — Наша, вон, тоже, — подхватил отец невесты, — дизайнер по интерьеру. Сначала за голову схватились. А глядишь, и нужны кому-то эти дизайнеры, — опрокинул он очередную стопку под недовольным взглядом жены.  — А вы, молодой человек, кем работаете? — женщина удивлённо посмотрела на отодвинувшихся соседей по столу, со вздохом отложила в сторону праздничный головной убор и ни с того ни с сего перешла к Диксу.  — Я в поиске, — поперхнулся вишнёвой наливкой Вегельвейд, не ожидая внимания к своей скромной персоне.  — Уж не мальчик, пора бы определиться, — заявила тётя. Ей очень хотелось поквитаться с этим неуклюжим беспардонным типом за свою «кровиночку». Встречать его раньше не приходилось. Не имел он никакого отношения ни к родне невесты, ни к самой интеллигентной, воспитанной Виктории. Так что этот бездельник, скорее всего, точно был со стороны Тимофеевых. Видела она таких, вальяжных… у ларьков с пивом. Костюмов местные тунеядцы, правда, не носили, но так ведь по случаю можно и расстараться. Пустит пыль в глаза размечтавшимся о свадьбах девкам, да и перепортит дурёх…  — Манер у вас никаких. С ловкостью тоже проблемы. Боюсь, приличного места в офисе вам получить не удастся. Хорошо, если в грузчики возьмут или улицы мести.  — Учту, — смущённо кивнул вампир, с интересом изучая содержимое салатных тазиков.  — Сбил девчонку с ног и сидит, как ни в чём не бывало, — небрежно бросила дама, обращаясь теперь к соседке. — Хорошо, что она добрая душа, уж и забыла всё. Сидевшая напротив девушка неприязненно поглядывала на него исподлобья и, потирая огромную шишку, никак не напоминала икону всепрощения. Когда на тарелках уже мало чего оставалось, за дело взялась тамада. Живая розовощёкая бабулька в полупрозрачной кофточке за руку вытаскивала объевшихся гостей водить хороводы, заставляла бегать вокруг стульчиков, ловить орешки зубами на спор и отгадывать похабные загадки. Часа два длилась разудалая дискотека, во время которой Игорь Матвеевич, человек, по-видимому, южный и горячий, сорвал спину, и принесённые медикаменты не пропали зря. Пластырь разошёлся на лопнувшие мозоли любительниц шпилек. Оголодавшим танцорам, долго торгуясь, всё-таки распродали свадебный торт. Некоторые обиделись, признав действия тамады, вымогательством даже с учётом растущих цен на нефть. Гостей помирили дружные поиски украденной невесты. Удручённый жених с подачи Анастасии Валерьевны пообещал нашедшему полцарства и бутылку водки. Награждать пришлось курьера с телеграммой, который ввиду дальней дороги попросился в туалет. Ещё несколько раз поздравили новобрачных, выпили, обсудили последние космические достижения, и когда отдохнувшая, разгоревшаяся задором тамада объявила новый конкурс, многие пожалели, что не догадались покинуть застолье вовремя. Дикс догадался. Он шёл прямо, через деревню, по полю. Небо затянулось тучами, обещая непогоду. Вампир снял кузнечика с рукава и глянул на мохнатый бок луны. «Дождя не будет», — подумал он, слегка пожалев костюм, обвешанный репьями и цепкими семенами диких трав. Брошенная церквушка уныло взирала на его приближение. Князь, не останавливаясь, прошел внутрь. Сколотые стены, занесённый землёй пол, корни берёз, проросшие сквозь сгнившую крышу. Зря он пришёл. Это место умерло, даже для фанатиков. Вегельвейд свистнул, спугнув воркующих на окнах голубей, и вылез в провал в стене. Ни одной тропки вокруг, нога человека давно не ступала в слежавшемся буреломе. Хлипкие холмики могил сравнялись с землёй, он из любопытства побродил меж них, но не нашёл ни одной фотографии. Вечная память кончалась здесь.  — Эй! Дикс вздрогнул. Казалось, голос прорезался из самой земли.  — Не бойся, — прохрипело нечто, — помоги мне вылезти, и я тебя вознагражу! «Что там за покойник рвётся с того света?» — удивился князь, идя на звук. В густой траве он не сразу обнаружил глинистую яму. Она была явно рукотворной, очень глубокой и всего метра полтора в ширину. С краёв свешивалась дернина, и было не просто разодрать сцепившиеся над ней тимофеевку и вьюн.  — Быстрее! Сокровища! Ты хочешь сокровища? — заметалось во тьме существо. Вегельвейд окончательно расчистил дыру в земле и, склонившись над ней, коротко махнул рукой.  — Здорово, Бражка. Существо притихло, вслушиваясь в голос чужака. Некоторое время яма казалась пустой.  — Дикс? Ты, что ли? — с сомнением просипело оно.  — Я, — подтвердил вампир. — Так что за подарочек ты для меня приготовил? А, Бражка? Поспорю на что угодно, ты бы в первую очередь вцепился в глотку тому сердобольному дурню, что стал бы тягать тебя из этой канавы.  — Я думал, кто-то из местных забрёл, — досадливо хрюкнуло снизу. — Но так ведь и лучше! — Из темноты блеснули два жёлтых огонька глаз, вторя ночному светилу, — мы же друзья, Дикс. Ты меня вытащишь!  — Как ты, вообще, тут оказался? Место глухое.  — Всё проклятое брюхо, — уныло отозвалось существо, — погнался за деревенской девкой. Не заметил в траве эту дыру и провалился. Уже месяц сижу. Глубокая, зараза. Пробовал — не подняться. Глина одна, пальцы едут.  — Вижу. Дикс присел у края, облокотившись на правую руку, левой шелуша стручки мышиного гороха.  — А что за девка была?  — Какая разница. Придумай что-нибудь. Осточертело мне здесь! — взвился Бражка.  — Я к тому, что знать совсем она рехнулась, — задумчиво произнёс Вегельвейд, — не к людям побежала защиты искать, а к замшелым развалинам, где того гляди ноги переломаешь.  — С испугу и не такие глупости делаются, — нетерпеливо заметил голос из ямы.  — Шустрая значит?  — Ну, я то по-любому шустрей, — самодовольно хихикнул Бражка. — Почти ухватил, а тут такая оказия.  — Лихо ты, — слабо улыбнулся Дикс, — со связанными-то ногами… Не надо прятать, — поморщился он. — Ты же понимаешь, я всё равно вижу верёвки. И на руках тоже… В яме снова стало тихо.  — Тебе рассказали… — сокрушённо простонало существо.  — Это век информации, Бражка, — спокойно согласился князь.  — Дикс, она была не управляема абсолютно! Спятила сразу после перерождения. От её ора уши закладывало. Что я ещё мог сделать?  — Ну, хотя бы потрудиться спрятать труп, — бесцветно заметил Вегельвейд, глядя куда-то вдаль. — Общество очень щепетильно относится к новообращённым. А уж тем более не любит находить их обуглившимися в коконе колючей проволоки. Твои игры с электричеством всегда выглядели не эстетично…  — Дикс, я ведь не хотел! Не в этот раз точно… я…  — Бражка, ей богу… Ты видишь на мне рясу? Хотел — не хотел, в это раз или в тот…  — Не осуждаешь? — жёлтые глаза удивлённо расширились. Бражка извернулся, стараясь рассмотреть говорившего, но с края могилы на него взирала лишь пустота.  — Мне ли корчить из себя святого? — вампир сидел вполоборота, изучая горизонт, копошение в яме его нисколько не занимало.  — Дикс! — голос сорвался на жалобный вой, — Дикс, ты здесь?  — Тише, тише, — повёл плечами Вегельвейд. — Кротов распугаешь. А ты и так отощал.  — Мы же друзья, — обречённо всхлипнуло в темноте.  — Мы кто? А-а-а… Понятно, — усмехнулся князь, — Кажется, ты слишком высокого мнения о наших совместных пьянках. Хотя, знаешь что, — помедлил он, — попробуй ухватиться за пиджак.  — Что?  — Попробуй. Свесившись вниз наполовину, он опустил ткань в темноту, держа один рукав у себя. Глаза заслезились от удушливого запаха. Бражка завозился в липкой грязи, поднимаясь на ноги. Гримаса злости и отчаяния делала его и без того непропорциональное лицо особенно зверским.  — Я не достаю. Не достаю. Твою же мать! — заскулил Бражка, беспомощно извиваясь и выворачивая связанные запястья.  — Жаль, — вздохнул Дикс, сматывая пиджак. — Может у тебя судьба такая?  — Принеси лестницу или верёвку. Нож, кинь мне хотя бы нож! — забилось в истерике существо.  — От судьбы не уйдёшь, — философски изрёк князь. — Бражка?  — А? Сиделец выбился из сил, и теперь до поверхности долетало только его хриплое дыхание.  — Ты помнишь неудачную охоту на день рождения Светозара? Щедро накрытый, никому не нужный стол. И твои рассуждения на тему схожести фамильных портретов. Твои смелые предположения, где и с кем моя мать могла нагулять такого выродка как я…  — Дикс, — голос в яме помертвел, — я же был пьян как свинья. Дикс, я потом извинился! Ты сказал, что не обиделся!  — Боже упаси, ты же знаешь, я не злопамятный. Просто к слову пришлось, — Вегельвейд был благодушен и расслаблен. Он говорил правду. — Бражка, а где здесь озеро?  — От церкви вправо через перелесок, — еле слышно прошелестело со дна ямы. От этого шёпота веяло упокоенной обречённостью.  — Спасибо.  — Дикс… Ты сейчас уйдёшь?  — Да. Серебристая дорожка качалась в чёрной ночной воде. Вампир ловил её в ладонь и пропускал сквозь пальцы. Стайка мальков шныряла возле самой кромки, елозя крошечными плавниками по песку. «Искупаться? — прикинул он, смывая глину с пиджака и ботинок. — Нет. Надо вернуться к гостям. Под меня время подгадывали, а я гуляю». Он взобрался вверх по склону. «Красиво до дрожи», — как бы сказала жена. Вся округа лежала у его ног. Впрочем, понятие красоты было для неё весьма обширным, то же самое могло относиться и к сгнившему, оплетённому повиликой дереву. Даже заросший пруд у мельницы казался ей полным магических тайн. Возможно, поэтому она пришла туда гадать. Одна. За полночь. В мешковатой чудной рубашке до колен. Узнай отец, ох, и выдрал бы её за такие штучки. Она встала босыми ногами на мостки и опустила венок в воду. Дикс помнил, как шевелились её губы, она шептала заветные слова и не видела ничего кроме колыхающейся жёлтой цепочки цветов. Было забавно скользнуть под воду и вынырнуть прямо перед ней в заговорённом венке. Вернувшись к реальности, он краем глаза заметил женский силуэт, спускающийся к озеру. Князь вытянулся. То, что он видел, было невозможно. Не отрывая взгляд от виденья, он стал медленно подбираться к тропинке. Бесшумно скользнув меж деревьев, Дикс затаился. Перестал дышать, хотя вышедшее из ритма сердце требовало воздуха. Тень тоже замерла и, повернув в перелесок, прошла мимо него. Сквозь мозаику листьев мелькнули знакомые черты. «Ружица, — изумлённо шепнул князь. — Что за чёрт? Ружка!» Привидение удалялось. Дикс, бросив осторожность, кинулся следом, ломая ветки и спотыкаясь. Единственное, чего он сейчас боялся, что видение растает. Мыслей не было. Немеющей рукой он коснулся её плеча. Девушка резко развернулась. В одну секунду к горечи разочарования прибавилась резкая боль в промежности. Вегельвейд, стиснув зубы, опустился на травку.  — Не всё в этом мире прощается, — уныло подметил он, обретя дар речи. — Надеюсь, теперь ваша шишка заживёт быстрее.  — Извините, — страдальчески сморщилась недавняя знакомая. — Не узнала. Темно и… Да что я оправдываюсь, напугали до чёртиков! — Перешла она в наступление. — Почему вы не на свадьбе?  — Я то ладно. А вот вы?  — Я… полнолуние, — твёрдо произнесла девушка, словно в этом был какой-то смысл. Дикс вопросительно поднял брови.  — И что? Ваша волчья сущность рвётся наружу? Решили повыть с бережка на виду у всей деревни?  — А вот вы, видимо, уже кого-то слопали и возвращаетесь, — съязвила племянница лиловой дамы, разворачиваясь, чтобы уйти.  — Я признаюсь, — скроил честную мину князь, — я искал вас. Не хорошо тогда у двери получилось… Что, если я предложу в качестве компенсации прогулку? И вам спокойней будет. Девушка безразлично пожала плечами. «У этой ночи скверное чувство юмора, — размышлял Вегельвейд. — Как я мог спутать? Это всё нервы. Надо раздавить пару святош и успокоиться. Глядишь, и Мэри на том свете поприятнее будет, и мне на этом полегче. Плевать, что раскроют. Всё равно я у них в очереди на бесплатную раздачу осиновых кольев. Зато десять раз подумают, прежде чем ворота мелом пачкать, — он живо представил себе Ружицу. Она сурово грозила ему пальчиком. — Жаль, что это не ты, — мысленно обратился он к жене. — Но ведь насчёт сектантов уговора не было». Никакой крови. Предсказуемо. Конечно, что ещё она могла потребовать? Самоубийственное условие, звучащее примерно как «или воздух или я». Но Дикс ожидал этих слов. Всё к тому шло. Внешне согласие далось легко. Он не делал из этого трагедии. Не объяснял, не настаивал. Остановки сердца, постоянный озноб, галлюцинации. Нужно ли ей было об этом знать? Вегельвейд считал, что нет. Правда, потом стало легче. Организм приспособился. Но жажда… Про замещающие эликсиры он слышал вскользь. Как анекдоты рассказывали истории тех редких сумасшедших, что добровольно перешли на эту дрянь. Поэтому спрашивать нужно было осторожно, не будя подозрений и любопытства. Испортить себе имя он не мог. Оказалось, сделать мешанину из сока чистотела и тёртых минералов способен каждый второй знахарь. Князь спустил немало средств, оплачивая услуги одного предприимчивого бородатого врачевателя, поселившегося неподалёку. Но тот скоро смекнул, что к чему, и потребовал удвоить сумму за молчание. Дикс решил, что с него хватит. Оставалось уточнить нюансы и воспроизвести рецепт самостоятельно. С бородачом же в ту ночь состоялась длинная содержательная беседа, в ходе которой он был уволен, запуган и выселен. Говорят, на своей новой родине он стал ярым альтруистом, а от вида денег его выворачивало наизнанку. Эликсир стал хорошим подспорьем. Он позволял уменьшить жажду ровно на столько, чтоб сохранить контроль и рассудок. Не больше… «Дикс, милый, ну почему ты против? — недоумевала жена. — Эти артисты замечательные люди! Пусть театр останется у нас ещё на недельку», — вспомнил князь и улыбнулся.  — Нет, ну это уж чистое издевательство! — вернул его к реальности раздражённый голос спутницы. — Сами пригласили и молчите уже полчаса. Словно меня здесь и нет. Если моё присутствие в тягость, то ведь я и не напрашивалась. Могу уйти, в конце-то концов, — заявила она, высматривая другую тропку.  — Ну, извините ещё раз, — спохватился князь, — сам не свой сегодня, раз допускаю такую бестактность по отношению к даме. Можно узнать, чем вы занимаетесь?  — Учусь в институте, последний курс.  — Нравится?  — Очень.  — Много друзей?  — Не особенно.  — Пишите дипломную работу? По какой теме?  — Послушайте, — вздохнула девушка, — ясно как божий день: вам со мной не интересно.  — Расскажите… пожалуйста, — устало протянул Вегельвейд. Разговор, и правда, стал его тяготить. Беседа не клеилась.  — Хорошо, — без энтузиазма отозвалась спутница, поглядывая на часы. — Я пишу о культурном наследии древнегерманского эпоса. Тема не слишком лёгкая. Я взялась изучать поэзию. Сравнивать стили, переводить. С переводами особенно плохо. Я и современный то немецкий не знаю, а там фразы с двойным смыслом, иносказательность, образность.  — Хотите сказать, что у вас есть доступ к таким документам? Я хотел сказать, что если подлинные образцы и сохранились, то к ним вряд ли допускают всех желающих.  — Я не все желающие. У меня диплом.  — Я знаком с несколькими музеологами, думаю, они могут быть вам чем-то полезны…  — Не трудитесь. Я через интернет нашла человека в совершенстве владеющего древнегерманским языком. И он помогает мне абсолютно бесплатно.  — В совершенстве, — насмешливо хмыкнул Вегельвейд. — В совершенстве им владели те, кто жил в ранние века. Люди, которые говорили на нём ежедневно, которые на нём ругались, которые на нём пели, и которые на нём думали. Увы, сами понимаете, их больше нет. Так что ваш благодетель, скорее всего, вешает лапшу на уши. Тем более через интернет. Никакой ответственности. Вам бы следовало посмотреть в его наглые глазки и перепроверить всё им сказанное.  — Вы считаете, что я такая пустая, говорю, сама не знаю о чём? — возмутилась девушка дрогнувшим голосом. Дикс пожалел о том, что его речь была, пожалуй, слишком эмоциональной.  — Я показывала его труды нашему профессору, и он был поражён насколько живо и точно подобраны слова. Некоторые переводы и комментарии его так изумили, что он даже попросил меня устроить встречу с таким дарованием.  — Ну, пусть так, — мягко уступил князь.  — Вы мне опять не верите? — вспыхнула девушка. — Тогда послушайте последний перевод. Это стихотворение невозможно было собрать по смыслу без действительно глубоких познаний и тонкого поэтического чутья. Вы вряд ли поймёте его на исходном языке, так что постарайтесь вслушаться в переводной слог, а я потом доходчиво объясню аналогию: Жизнь — шутка, Пёстрый ворох грёз, Застрявший в яме выгребной. За старым кругом — новый круг. Ты не смеёшься? Что с тобой? Тяни в улыбке бледный рот И кинь монетку под хлопки. Пусть представление идёт  — Воротят нос лишь дураки, — ошеломлённо закончил последнюю строчку Дикс. Девушка молча уставилась на него.  — Я переводил это стихотворение, — севшим голосом признался он, — и собирался сообщить некому исследователю с ником «Цветок», что оно относится к шестнадцатому веку.  — Я не собиралась включать его в работу, просто оно мне понравилось. Так значит передо мною Дикс, — сокрушённо подытожила она. — Урок на будущее — не болтать. Как вас зовут на самом деле?  — На самом деле так и зовут.  — И меня на самом деле. В смысле, Роза. Вегельвейд развеселился.  — То-то я смотрю, ваш специалист мне кого-то сильно напоминает.  — У меня ещё остались подозрения, — покосилась на него студентка, — вы немногим старше меня. Откуда такие познания?  — Собственно, в них нет ничего необычного…  — То есть, в старинных текстах разбираются все поголовно, одна я — даун, но мне никто не сказал, потому что жалели?  — Почему вы выбрали древнегерманский эпос? — уклонился князь. — Есть темы куда интересней. В том, что я переводил — скудные описания, сплошь диалоги, военная тематика, и всё мифологизировано, это даже не исторические прототипы.  — А вам не нравится мифология?  — Она очаровательна, но так обманчива.  — В ней больше правды, чем мы привыкли думать, — грустно улыбнулась Роза, — к примеру, русалки.  — Неделя после Троицы — русалочья неделя. И полнолуние. Вот зачем вы здесь, — запоздало догадался Вегельвейд. Но я их не видел. Ни одной обнажённой красавицы с рыбьим хвостом, увы.  — Про рыбьи хвосты — отдельная история. Наслоение легенд друг на друга. Мавка, «мертвушка», русалка — просто девушка в белом, сидящая на берегу. Заречённая невеста.  — Обычно у обывателей другое мнение.  — А вы не обыватель? Дикс засмеялся звонко и от души.  — Зрите в корень. Мне это ещё в письмах понравилось. Но тогда вы должны знать, что такая встреча сулит тяжёлую болезнь. Куда только ваша тётушка смотрит?  — Она водящая, у неё глаза завязаны.  — Всё ещё играют? — оторопел Вегельвейд. — Тогда может быть… — остановился он, что-то прикидывая, — вам очень хочется участвовать в жмурках?  — Вообще-то, нет, — призналась Роза.  — На том берегу сосновый бор, — указал он на пушистые кроны, гордо вздымающиеся в золотистой дымке. — Можем там переждать свадебный апофеоз, а заодно поискать печальных дев в белых венках. Мм-да, — озадаченно протянул Дикс, заметив настороженность спутницы. — Это было бестактно с моей стороны. Забудьте. Вы уже успели, чёрт знает, что подумать?  — Конечно, успела.  — Значит, нужно срочно исправлять положение, — почесал затылок князь. — Хотите, я проведу вас в дом так, что даже никто головы не повернёт в нашу сторону?  — Нет. Я хочу на тот берег.  — Правда?  — Правда.  — Вы всегда такая смелая?  — Нет, но флегматикам иногда необходимо разгонять кровь. Под ногами что-то шуршало. Жалобно поскрипывала невидимая сосна. Хвойные макушки мели звёздное небо, мерно покачиваясь в вышине. От обилия кислорода дышалось невероятно легко, и слегка кружилась голова.  — Дурацкая была идея. Вы себе уже все ноги расцарапали.  — А вы будто и видите, — отмахнулась девушка, — впрочем, мой наряд действительно мало подходит для подобных прогулок. Осторожно, там овраг.  — Хорошо ориентируетесь.  — Мы с тётей иногда лесом возвращаемся. Но она этого не любит, особенно в сумерки. Говорит, нечего одной шастать. А мне всегда хотелось залезть на дерево, посмотреть на озеро с высоты, — призналась она. Дикс огляделся в поисках подходящей сосны.  — Ну-ка, попробуйте, — позвал он её к невысокому раскидистому дереву. Вампир поднялся вверх по изъянам узловатого ствола и подтянул девушку к себе. Она с опаской, поглядывая на землю, ухватилась за его пиджак. Подёрнутый облаками лунный шар застрял в резных ветвях как в паутине. Холодало. Но спутница словно не чувствовала зябкой сырости, молча и задумчиво, созерцая ночь с непривычной высоты.  — Давайте спустимся. Нельзя любоваться луной слишком долго, — деликатно кашлянул Дикс.  — Почему?  — Она же мёртвая. Пьёт жизнь. Пьёт, пьёт и никогда не напьётся.  — Говорят, что она — солнце мёртвых.  — Я в этом почти уверен.  — И не боитесь?  — Я много чего боюсь, но такой милой девушке об этом знать не обязательно.  — Всё равно красиво… до дрожи, — поёжилась Роза. Дикс замер на полуслове, окинув её лихорадочным взглядом. Между ними на ветке три раза отчётливо проблеяла овца.  — Это тётя, — спохватилась девушка, вынимая телефон. — Теперь действительно лучше поторопиться. Но мне отсюда до осени не слезть, — досадливо покрутила она головой.  — Ничего. Прыгайте. Я поймаю, — предложил Дикс, оказавшись на земле, — но с одним условием.  — Так не честно! — возмутилась Роза. — Хотите оставить меня на этой ветке до заморозков?  — Пообещайте, что не будете гулять по ночам… без меня.  — Всего-то? Согласна.  — Ловлю… *** Пахло палёной кожей. Макс решительно влетел в комнату рядом с кухней и тут же брезгливо отвернулся к двери.  — Мамочки, — только и смог выдавить он.  — Не рассчитал немного, — криво усмехнулся вампир, обдирая обгоревшие ошмётки с лица и рук.  — Дикс будет с нами завтракать? — раздался из столовой голос Виктории.  — Нет, — торопливо крикнул парень. — Ему плохо.  — Мне хорошо, — блаженно протянул князь, — сгребая кучку почерневшей плоти в полиэтиленовый пакет. — Выбрось куда-нибудь.  — Сам выбрось, — взвизгнул Макс, позеленев. — Счастливые люди так не выглядят! Это уж точно.  — Много ты их видел?  — Пятую ночь неизвестно где ошиваешься. А потом вползаешь в окно с рассветом и мордой Фредди Крюгера, причём это не всегда твоё окно! — разошёлся Макс, стараясь не смотреть, как между бровями вампира нарастает полупрозрачная плёночка новой кожи. — Думаешь, приятно было спросонья увидеть улыбающееся из-за шторы пособие по анатомии? Слава богу, Вика спала! Продолжить обвинительную речь ему не позволял желудок. Но вопиющая небрежность говорила сама за себя. Дело было в том, что Дикс ещё по приезду заявил свои претензии на кухню. Мол, готовить для него — это сплошное удовольствие, и он с радостью берёт на себя обязанности по прокорму молодого семейства. До недавнего времени так оно и было. Вика исписала уже две общие тетради, взахлёб восхищаясь диковинными рецептами. Но эти злосчастные пять ночей… Поголодав денёк и перебившись первое время бутербродами, Вика потихоньку начала готовить сама. Вегельвейд про кухню больше не вспоминал. Вчера вечером жена отлучилась, на сковороде застыл наспех перемешанный омлет. Уже четвёртый за эту неделю. О прежнем разнообразии оставалось лишь вспоминать. Макс с надеждой открыл дверцу холодильника. На полке одиноко покоилась банка сгущёнки. Парень радостно сгрёб её, уже тогда почувствовав неладное. Банка казалась подозрительно лёгкой. Макс разочарованно простонал. Консервный нож уже не понадобился: в крышке имелись два аккуратных отверстия, через которые проглядывало дно. Ну, кто ещё был способен на такое свинство?  — Тебе котлеты сильно прожаривать? — вновь крикнула жена.  — Я салатик буду морковный, — сдержав рвотный позыв, отозвался парень. — Или, пожалуй, вообще ничего, — выбежал он по направлению к туалету. Вегельвейд взял со шкафа зеркальце на деревянной подставке, водрузил перед собой и стал наблюдать, как зарастают шейные мышцы. «Занимательный процесс. Ещё пару часов и можно будет не глотать обезболивающие. К вечеру исчезнут последние шрамы, и можно будет смело отправляться к ней. К кому? Розе? Ружице? К ней», — упрямо повторил про себя вампир. Земля взмокла от росы. Девушка торопилась, то и дело поправляя слетающий ремешок босоножки. Ещё и волосы лезут в глаза и это платье… так укорачивает шаг. Для чего, вообще, она стала рядиться? Кроссовки — лучшая обувь, блузка и брюки — одежда на все случаи жизни. А по ночам нужно спать. Разве это не аксиома? Она постаралась ускорить шаг, и подол в ответ стал расползаться вверх по шву. «Прекрасно! Ну, не возвращаться же… Тётя и так сегодня слишком долго копошилась в ящичках, зачем-то перепрятывала ценности, протирала хрусталь, которым никогда не пользуется. Просто возрастная бессонница или что-то подозревает? Вряд ли, — решила Роза. — Ни за что бы не выпустила, если б знала. Насчёт этого у неё строго: порядочный человек будет приходить только в дом и общаться непосредственно с родственниками. Вокруг одни маньяки, которые обязательно изнасилуют, убьют и изуродуют». Племяннице приелась эта мантра хуже горькой редьки. Тётю бы хватило сразу три инфаркта, увидь сейчас она свою кровинку бегущей в таком виде по лесной тропинке как красная шапочка. Чувство вины заставляло оборачиваться, но ведь она знает, что делает… Она тоже разбирается в людях… Никогда прежде у неё и в мыслях не было подвергать нервную систему тёти таким опасностям. Она не заводила дурных компаний, не ввязывалась в авантюры, не пропадала по ночам, её под утро не подсаживал в окно малознакомый мужчина. Хотя почему малознакомый? Они гуляют уже вторую неделю. Днём было бы проще. Он что-то объяснял… Да и чёрт с этим. Он искренен… кажется… и так много знает! Про дворцовые перевороты, войны, казни, мятежи… И на всё это у него свой особый, совсем не книжный взгляд. Его хочется слушать. Его хочется понять. Иногда Дикс запросто судил о тех моментах, которые либо вовсе неизвестны, либо находятся в области догадок. Историки всего мира собирали данные, спорили и не смогли прийти к единому мнению. А её знакомый говорил: «Это было так-то и так-то». Рисуется? Возможно… Но всё так просто и логично… Порой, когда Дикс начинал фривольно пересказывать беседы послов, попутно уточняя состояние погоды в тот день, у девушки возникала нелепейшая мысль: «Он, что там… был?» Роза приближалась к заветной опушке, посреди которой возвышалась коренастая сосенка, растопырившая толстые нижние сучья словно руки на пути прохожих. Девушка тревожно всматривалась в ночь, вот-вот должен был мелькнуть знакомый силуэт.  — Дикс, — еле слышно позвала она, отчего-то испугавшись тишины. И тут же устыдилась внезапной слабости. Лес сонно дышал смолистой прохладой. К ней приближался человек. Он неспешно пересёк уже половину опушки, хотя секунду назад, Роза могла бы в этом поклясться, никого кроме неё и сосны здесь не было.  — А я думала, что сегодня мне придётся гулять одной. Кажется, я испытываю твоё терпение?  — Я бесконечно терпелив, — подошёл он вплотную.  — Неужели?  — Ну, по крайней мере, тебя я готов терпеть всю жизнь. Твою тётю чуть меньше, — улыбнулся Дикс.  — Ты обещал на неё не злиться, — напомнила Роза.  — Я не злюсь. Когда ты так прищуриваешь глазки, у меня это, вообще, не получается. Он осторожно обнял её за талию, поймал губы. «Это она! Это она… — растекалось по венам тепло. — Это её губы». Стоило чуть ближе прижаться, всего на секунду потерять контроль и… Девушка дёрнулась, удивлённо промакивая кровь.  — Порезалась, — озадаченно пробормотала она. — Что у тебя во рту такое острое?  — Зуб сломался, — соврал Дикс, спешно возвращая контроль над взбунтовавшимся организмом.  — Завтра же иди к врачу. Это может быть серьёзно.  — Навряд ли, но если ты настаиваешь… Роза включила подсветку на мобильном телефоне.  — Конечно. Дай, я посмотрю. Занятый возвращением ипостаси, он не сразу среагировал на протянутую руку. На долю секунды не успел… Девушка приподняла пальцами краешек его губы и в ужасе отпрянула. Поймала серебряный отблеск в глубине, ещё совсем недавно таких родных, карих глаз и попятилась.  — Дай, мне сказать, — вампир поднял руки в примирительном жесте.  — Нет.  — Ты поймёшь. Дай, мне сказать… Но девушка уже не слушала. Скинув неудобную обувь, она кинулась прочь. Только когда шаги затихли, Дикс пошевелился. Догонять её сейчас было не лучшей идеей.  — Доигрались, — сокрушённо констатировал Макс, отчитывая апатично сидящего вампира. — А я сразу понял, что добром эта история не закончится. Но такого от тебя не ожидал! Что за ребячество? В четыреста лет выделывать такие финты! Извини меня, но она не такая уж красавица, чтоб ты своей головой в футбол играл. Что теперь будет? — закрыл он глаза, — что будет, когда она расскажет, с кем познакомилась на свадьбе у Тимофеевых…  — Не расскажет, — впервые за полчаса заговорил Вегельвейд.  — Ты так уверен?  — Я сказал.  — Всё равно это опасно. Сюда могут прийти!  — Не беспокойся, я завтра же уеду. Макс замялся.  — Ты не подумай, что я гоню. Но у меня теперь Вика и…  — Я понимаю. Правда, — разрешил его терзания князь. — Возьмёшь мне билет?  — Да-да, конечно, — заторопился Макс, счастливый тем, что необходимость подбирать слова отпала. Под мерное тиканье настенных часов Дикс расхаживал в пустом доме. Тимофеевы с утра уехали оформлять квартиру. Попрощались заранее. Дорожная сумка лежала у двери почти пустая: одежда и документы. Такси должно было подъехать с минуты на минуту. Он ждал. «Под утро буду уже в замке, — размышлял князь. — Что там ещё осталось… Паркет, что ли, положить… рассаду со дня на день привезут… пора нанимать садовника. Такого, чтоб не сильно любопытный. И инвентарь не пропил. И приятелей не водил. Около беседки можно фонтан поставить, — Вегельвейд нахмурился и провёл по лицу рукой. — Тя-же-ло, — по слогам произнёс он. — К чёрту садовника! Кому это всё нужно…» Поколебавшись, он опять набрал её номер. Тридцать семь пустых вызовов… Но на этот раз ему, кажется, повезло. Гудки не обрывались. В телефоне послышалось шуршание, Дикс встрепенулся. «Кто это балуется? Оставьте девочку в покое, ночь на дворе!» — оборвал его высокий, надменный тон. Телефон выключили. Секундная стрелка на циферблате, как ни в чём не бывало, продолжала свой ход. «Где же это такси?» — с неожиданной злостью подумал Вегельвейд. В комнатах было невыносимо душно, он решил выйти на улицу и подождать там. Бросил багаж на скамейку под липой, захлопнул дверь на английский замок и стал шагами мерить посыпанные гравием дорожки. Из-за красного кирпичного домика напротив, слегка пошатываясь, появился лысоватый мужичок. Он что-то невнятно бормотал и временами принимался горланить дурным голосом, но забывал последний куплет, опять бормотал и начинал сначала. Гуляка стащил с шампура последний кусок шашлыка, сунул его в рот и, не глядя, отбросил пустую железку. Скоро его догнали две женщины. У обеих были разгоряченные, красные лица. Они заливисто хохотали, подтягивая куплет и прихлёбывая пиво. Весёлая троица прошествовала под самым носом Вегельвейда. Вампира передёрнуло. Давний голод напомнил о себе со всей присущей ему бескомпромиссностью. «Вот она моя природа, — жёстко подметил он. — С ней надо считаться. Только идиот закрывает глаза на очевидное. В любых ипостасях надо оставаться тем, кто ты есть на самом деле». Князь не услышал шорох за изгородью, осторожные шаги. Не обратил внимания на сухой щелчок, вылетающего дротика. Почувствовав укол, Вегельвейд удивлённо завёл руку за спину, пытаясь нашарить инородный предмет. Рассеянно повёл глазами. Голова вдруг стала непомерно тяжёлой. Ноги заплелись, и он упал на полуобороте, теряя сознание. Было тихо. Дикс некоторое время не открывал глаза, колыхаясь в приятной лёгкой дрёме, которая то и дело выдавала что-то неясное, переливающееся как мыльные пузыри на солнце. Помнится, он запускал такие с крыши, когда-то давно, в детстве. Они летели над постройками, взвиваясь всё выше и выше. Приходилось задирать голову, чтоб не упустить их из виду. Молоденькая прачка во дворе, откладывала в сторону бельё и, приложив руку ко лбу, любовалась сверкающими кружочками. Смущалась, заметив его, и улыбалась ещё шире. Ветер стихал и каскад тающих паутинок, оседал на её белом накрахмаленном воротничке… Да… подобных уколов ему ещё не делали. Неужели эффект должен быть именно таким? «Добрые», — сонно подумал Вегельвейд и пошевелился. Получилось не слишком успешно. «Привязан? — лениво текли мысли. — Ну, разумеется, привязан. А к чему?» Пришлось разлепить веки. Крепкий стул, крепкие верёвки. Замотан на славу. Потолок расписной как в церквях с двумя яркими лампами. «Может даже бывшая церковь. Очень похоже», — решил князь. Окна заложены кирпичом. Мебели нет. Сколько часов он уже здесь? Ночь кончилась? Мыльные пузыри таяли. Организм спешно приводил себя в норму.  — А-а-а, очнулся! — рявкнул бородатый мужик в капюшоне, выходя в зал из темноты храма крупным, размашистым шагом. Дикс хорошо рассмотрел только торчащий, горбатый нос, ввиду своих размеров скрыть его не представлялось возможным. Бородач приближался, и тёмные одежды, пенясь складками, развевались точно от ветра. За ним, тщетно стараясь попасть в шаг, следовал второй. Его балахон был того же покроя, но ввиду менее могучего телосложения, смотрелся не столь эффектно.  — Очнулся, змеево племя. Прислужник дьявола! — загромыхал мужик, потрясая увесистым распятьем.  — Я вас не понимаю, — выражая крайнее изумление, откашлялся Вегельвейд. — Вы кто? Хватаете людей на улице… Это похищение?  — Это ты то — человек? — забрызгал слюной обладатель орлиного клюва. — Ты упырь! Порождение тьмы! Омерзительный кровопийца!  — Ну, конечно, я упырь, — саркастически кивнул Дикс. — Наверное, Дракула, да?  — Ничего… Отпирайся, груби, святотатствуй, — почти нараспев продолжил бородач. — Посмотрим, что ты запоёшь, когда начнётся дознание. Увидишь… Твои недавние кошмары — только начало процесса! Из-за спины пленника выкатили хирургический столик. Сектант, угловато пятясь, вытащил его вперёд и сдёрнул покровную ткань.  — Да вы что? Озверели, что ли?! — завопил Дикс, таращась на разложенные по полочкам пыточные инструменты. — Совсем того?! Какие вампиры? Я иностранец! Дворник! Гощу здесь. Поняли? Просто дворник! Вегельвейд заметил, что второй святоша в капюшоне вздрогнул.  — Отец Савелий, — несмело обратился он к бородачу, — мне кажется… возможно, мы действительно ошиблись… гуляло много народу, и фотографии прибыли плохого качества…  — Эх-хе-хе, — укоризненно вздохнул клювоносый, — брат Августин, ты молод, наивен душой. Это исчадие ада примет тысячу лиц, лишь бы избежать кары. Скоро рассвет… Сам всё увидишь. Парень пристыженно замолчал.  — Тебе придётся приглядеть за этим змеем, пока я не привезу наших братьев. Внимай, внимай мне, кровопийца! — обернулся он к Диксу, театрально размахивая руками. — Наш орден издревле уничтожает всякую хулу и скверну. Настанет день, когда иссякнет, сгинет злой корень, плодящий вас, приспешников дьявола. И очистится чело людское от страданий, и возрадуется господь наш на небесах. Снизойдёт мир и благословение на род человеческий. Мы поможем тебе покаяться, — пробасил он, поглаживая двуручную пилу, — и тогда ты поведаешь нам, где ещё обитают подобные тебе твари.  — Можно я поеду вместо вас? — воодушевлённо попросил Августин. — Я справлюсь!  — Тебя не все знают. Ты ещё не допускался к допросам, — покачал головой отец Савелий. — Я сделаю это сам. Ты же будь твёрд. Не слушай лживых речей. Помни, едва ты ему поверишь, хоть на миг засомневаешься… Отродье сатаны обретёт силы и утащит тебя за собой в пучины ада, ввергнет в агонию. Вампиры беспощадны. Им нравится терзать, глумиться над своими жертвами. Поэтому они и заслуживают того же, — с неизменным пафосом закончил клювоносый напутственную речь. Дикс выждал, пока гул мотора стихнет окончательно. Отец Савелий благополучно отбыл. Теперь во всём здании он различал только одно единственное дыхание. Неподвижная фигура в капюшоне застыла позади него на расстоянии четырёх метров у одного из выходов.  — Эй, парень. Парень, иди сюда, — торопливо начал князь. Фигура не шелохнулась. Видимо, отповедь старшего собрата произвела сильное впечатление.  — Только не говори, что ты поверил этому маниакальному шизофренику, — простонал Вегельвейд. — Он живёт в каком-то своём мире. Он опасен для общества.  — Отец Савелий — святой человек! — горячо возразил сектант, выходя вперёд.  — Это даёт ему право отпиливать конечности?! А может это у вас традиция такая? Ловите первого встречного, развлекаетесь всей бандой. А потом, чтоб совесть не мучила — на тебе — объявляете вампиром! Вроде как котёночка замучить, да? Только лучше? Правильней. А вы всегда приезжих выбираете или местные бомжи тоже в ход идут?  — Да, нет же… Всё не так, — забеспокоился Августин. — Мы не убийцы. Мы за веру! У ордена серьёзная картотека. Всё проверяется…  — И, конечно, ошибок не случалось?  — Нет… я не знаю… может, не у нас…  — Ты не знаешь?! Ты собрался сдирать с меня кожу, и не уверен, что прав? Открой лицо, я хочу видеть, того кто вынес мне смертный приговор! Парень поднёс руки к капюшону и, чуть поколебавшись, сбросил его.  — Вы так не волнуйтесь, — принялся сбивчиво успокаивать он, — если вы не вампир, то и боятся нечего. Братья справедливы, когда они поймут, что ошиблись, то обязательно отпустят…  — Ты издеваешься? — взвился Вегельвейд. — Когда они поймут, что ошиблись, от меня уже мало что останется! У тебя своя голова есть? Убедись! У вампиров же должны быть клыки, так? А взгляни на меня! Где?! Покрести, святой водой побрызгай, что там ещё… молитву почитай. Всем известно — нечисть боится слова господа. Послушник тщательнейшим образом проделал все известные ему испытания. Одна половина которых отсылала к бабушкиным сказкам, услышанным впотьмах под одеялом, другая была почерпнута из малобюджетных голливудских фильмов.  — Ну? — спросил Вегельвейд охрипшим голосом, прочихавшись от ладана. Последние двадцать минут они хором читали «Отче наш». Августин стоял в раздумье, разгоняя едкие клубы бальзамического дыма. Он довольно долго всматривался в лицо пленника, готовый уловить любое пагубное изменение, подтверждавшее кровожадную сущность.  — Не понимаю, — пробормотал он, — ничего не понимаю. Кажется, вы не врёте. Но отец Савелий…  — Какие доказательства он тебе привёл, кроме своей личной антипатии к дворникам?  — Вообще-то, никаких… Я ещё не посвящён. Наставник сказал, что я сам всё увижу…  — Давно ты с ними? Если подумать, не отдают ли бредом их россказни? Собрались спасать человечество… А спасать ли? Одёжка мрачная, собираются по ночам, и икон я здесь не наблюдаю, — нагнетал Дикс, наблюдая, как загорелое лицо сторожа медленно меняет цвет, и в расширяющихся зрачках растёт страшная догадка. — Почему тебя до сих пор не брали на допросы? Что ты не должен был узнать? — вкрадчиво продолжал он. — Очнись, парень! Ты в чёрной секте! — неожиданно громко рявкнул вампир. — Всегда мечтал быть сатанистом?  — Я… нет, — замотал головой Августин, раздавленный тяжестью осознания. — Сатанисты… Я не знал, честно. Я не знал! Вы мне верите?  — Верю. А теперь развяжи верёвки, — направлял Дикс, — всё ещё можно исправить. Через пару минут послушник сидел туго связанный на том же самом стуле. Вампир, морщась, растёр затёкшие суставы и с любопытством подошёл к столику. Инструменты были новенькие, блестящие и разложены поэтапно, чтоб долго не искать. Вегельвейд выборочно осмотрел нетленную классику инквизиции: «прям как в старые добрые времена», — пробубнил он себе под нос.  — Я не предам орден, — мрачно бросил Августин, по-своему расценив металлическое бряцанье, — чтобы вы со мной не сделали.  — Ну что ж, — одобрительно кивнул Вегельвейд, — наверное, в твоём возрасте подобные слова звучат не так глупо. В коробке, стоящей в углу, валялся его помятый пиджак с вывернутыми карманами. Дикс забрал свои вещи и направился к выходу. Осторожно приоткрыв дверь, он чертыхнулся и спрятался за угол. Первые, прозрачно-золотые лучи светила больно опалили щёку. Не повезло… Ещё пятнадцать минут назад он мог бы спокойно уйти. А сейчас… Слишком горячо даже для пофигиста-камикадзе. Телефон предательски мелькал последней полоской батареи, но загвоздка была в другом: кто сможет за ним приехать? Да и, собственно, куда? Потрясти парнишку насчёт местонахождения «святой обители» — дело не сложное. Главное, чтоб Макс успевал подхватить… Один за другим князь набрал несколько номеров. Оба раза ответила Вика, сообщив, что муж спит, а они ещё в Москве и задержатся на пару дней. Новобрачная красочно описала новую квартиру, пожаловалась на жадность хозяина и пригласила на новоселье. Дикс невесело вздохнул и по памяти набрал последний номер. «Конечно, что могло измениться?» — слушал он бесконечные гудки. Трубку так и не взяли. «Выход есть из любой ситуации, — напомнил он себе. — Это точно… Только выйти иногда себе дороже, — глянул он на пробивающийся в щели дневной свет. — Но и так сидеть нельзя. Надо чем-то заняться». Набрав в грудь побольше воздуха и, прикрыв лицо, вампир ринулся закрывать окно в одной из приглянувшихся комнатёнок. Вот теперь можно было осмотреться и покопаться в имуществе святых братьев… Ещё три похожих закутка заняли у него не более двадцати минут. Ничего особенно интересного не попалось: личные вещи, документы на землю, списки покупок, вырезки из газет, пустые стаканчики из-под сухой лапши. Наткнувшись на тайник в стене, он, было, обрадовался, но скоро понял, что зря. Там хранили переписку со спонсорами и немного наличных денег. В раздумьях Дикс вернулся обратно в зал.  — Верёвки не перетянул? — поинтересовался он, проходя мимо. — А то после вашей дури могу не рассчитать. Парень не ответил. Вегельвейд осмотрел пол в поисках скрытого люка и методично принялся за массивные стены.  — Что вы ищите? — поднял голову сектант.  — Архив, — Дикс простучал часть новой кирпичной кладки и двинулся дальше. Августин на секунду онемел:  — Его здесь нет.  — Да перестань. Я ведь очнулся раньше, чем вы соизволили явиться, — усмехнулся Вегельвейд. — Слышал, какие указания давал тебе старший: «Внеси изменения… не напутай… Архив — это наше «всё». Не подскажешь, где конкретно этот священный место силы? Может, я бы тоже проникся… Парень молчал.  — Ладно. Время терпит, — поразмыслив, решил князь. Любопытнейшей книгой оказался дневник некого брата Фёдора, найденный в наволочке одной из подушек. Дикс умилился, прочитав о пагубной слабости священника к вампиршам и методам борьбы с греховными страстями. Пролистал описания не совсем невинных сновидений и попыток найти в них нотку откровения. Стенания, мольбы о крепости духа и стандартные проклятия этих соблазнительных развратниц, чьи прелести были специально созданы сатаной на пагубу праведников. Последняя запись была сделана аж два года назад, из чего вампир закономерно сделал вывод, что брат Фёдор либо был переведён, забыл свои письмена и больше за ними не возвращался, либо его роковое влечение привело к логичному финалу. Впрочем, кое-что полезное в дневнике всё же было. Святоша вполне сносно описал координаты этого места. Дикс решил ещё раз подёргать удачу за хвост. Набрал и отправил очередное сообщение… «Интересно, она их хотя бы читает?» Комната молодого послушника, пожалуй, была самой аскетичной: минимум вещей. Из личного только фотография в кругу семьи, спрятанная под матрасом, магнитофон с собранием церковных песнопений и дневник. Похоже, отчёт перед самим собой каждый вечер был неотъемлемой обязанностью каждого младшего члена ордена. А так как комнаты не запирались… то и элементом контроля наставника. Вампир проверил диски, и взял в руки на треть исписанную тетрадь. Первая страница, дата приёма в орден… Всего-то месяц назад! Значит, и правда, желторотик. Что с него взять, кроме анализов? Хотя… Дикс провёл пальцем по тексту, удивлённо присвистнув, мальчик-то талантливый! И гордый тем, что именно ему поручили ввести в эксплуатацию интернет-версию картотеки… Князь предвкушающе усмехнулся и, прихватив тетрадку, двинулся к выходу, но через пару шагов остановился. Плитка под ногой шевельнулась. Уж под ней-то точно не могло быть того, что он искал. Но всё же…  — Твоё? — вернулся он к парню с извлечённым из тайника диском. — Я включил, послушал… И знаешь, неплохо… Но мне казалось, что рок — не самая богоугодная музыка. Отец Савелий, наверняка, не был бы в восторге от того, что его послушник ещё и вокалист «тяжёлого металла». Августин залился краской до корней волос:  — Это так… баловство… Это в прошлом… — по всей видимости, он хотел добавить что-то ещё, но, вспомнив, с кем разговаривает, прикусил губу и отвернулся. — Ну, и зря, — пожал плечами Вегельвейд. — Голос сильный и текст со смыслом. Сам сочинял? — Да… — растеряно признался парень. — Я раньше в группе пел, мы этот сборник специально в студии записывали, к конкурсу готовились…  — Подари? — с лёгкостью предложил вампир.  — Ну, уж нет! Зачем он вам? — возмутился послушник. — А тебе зачем? — развёл руками Дикс. — Карьера певца закончилась, общение с миром скоро тоже запретят. Будешь вечным архивариусом, — вытащил он из-за пазухи тетрадь. — Молчаливым, исполнительным, ну, и к старости ещё подслеповатым… Я так понял, ты об этом и мечтаешь? Увидев свой дневник в руках врага рода человеческого, Августин досадливо охнул, видимо, силясь посчитать навскидку, сколько секретов ордена чистосердечно слил на клетчатые страницы. — Это моё, личное… Это нельзя читать! — Порядочным людям — определённо нельзя, — согласился вампир. — Но я тварь иррациональная и где-то даже аморальная, поэтому… мне, наверное, можно. Переждав бурю эмоций, отразившуюся на лиц у парня, он продолжил: — Тем более, я никому не выдам ваши благородные цели и внутреннюю бухгалтерию. А вот сферу твой деятельности придётся рассмотреть подробнее, — вздохнул Дикс. — На моей памяти, святоши «бесовские механизмы» не жаловали… И я как дурак искал хранилище. А оказывается, надо было просто компьютер отца Савелия включить… — Вот к чему эти разговоры по душам… — невесело хмыкнул парень. — Вам нужен пароль… Надеетесь, я отдам его по-хорошему? — Почему бы и нет? — пожал плечами Вегельвейд. — Меня устроит доступ к данным… скажем, на час… А потом я уйду, и мы сделаем вид, что этого разговора не было. — Я не предатель- буркнул Августин, отворачиваясь. — Отец Савелий предупреждал, а я… значит, так и надо. Делайте то, к чему привыкли… Братья за меня отомстят.  — Рвёшься в мученики? — усмехнулся Вегельвейд, и в глазах мелькнули серебристые всполохи. — Ладно. Что, если ты меня убедил… Тогда я, повинуясь своей кровожадной сущности, заберу у тебя самое дорогое.  — Душу? — мрачно съязвил сектант.  — Для начала репутацию, — широко улыбнулся Вегельвейд. — Я ведь понял всё правильно? У вашей группы последняя рабочая копия архива, одна единственная на жёстком диске… Так сказать, на крайний случай. Парень заёрзал на стуле, словно на него вылили ведро холодной воды.  — Вот сейчас пойду и разнесу вашу драгоценность к чёртовой матери. Ни один уникум не восстановит, — поднялся Дикс. — Подумай, потерять тысячелетний архив! Вряд ли за всю историю ордена случались более масштабные ляпы. Это воспримут гораздо хуже предательства. Тупость тоже наказуема.  — Я не боюсь наказаний. Князь упёрся руками в спинку стула, нависая над новоявленным партизаном.  — Не думаю, что церковь ограничится назидательной поркой… Тут пахнет анафемой. Вечный изгой… Ещё бы! Труды стольких поколений, последняя надежда человечества… а тут ты со своим бараньим лбом… Сможешь с этим жить? Выдержишь? На этот раз вампир говорил очень спокойно, даже тихо, но парень невольно вслушивался в каждый звук его вкрадчивого, мягкого голоса.  — Считаю до трёх: амбиции или архив? Парень судорожно кусал бледные губы.  — Послушай, Августин, — выдержал минутную паузу Дикс, — я, даю слово, что не собираюсь объявлять войну вашей братии, переписывать адреса, явки, клички и пароли. Мотаться по миру и истреблять сочувствующих утопическим планам. Мне есть дело только до себя. Парень нервно засмеялся.  — Ясно, — Вегельвейда это не удивило. — Тебе не нравится слово вампира. Хорошо. Имеешь право, — пригладил он свои взъерошенные волосы. — Слово князя не так покоробит? Могу даже поклясться честью рода.  — Вы опять играете, — прямо взглянул на него послушник.  — Нет… Дикс ждал довольно долго, но ответа не последовало. Настало время реализовать свою угрозу на деле. Он направился внутрь храма, закинув на плечо одну из кувалд для дробления костей.  — Купол мира. Вампир обернулся.  — Наберите «купол мира» без пробела и вместо буквы «о» поставьте ноль, — наконец решился Августин. — Не забудьте, вы обещали. Устроившись за столом бородача, князь принялся за работу. Сошлось. Экран расцвёл ромашковым полем. Дикс открыл отчёты за последний год. Томас Бейкер, Лола Андерсен, Мария — Изабель Гардарес, Женевьева Бесфамильная — он знал только последнюю из них и то недолго. Жилка Опятый, Казимир Войнушко, Франсуа де"Арт, — пустой звук. Рита Корсак — князь улыбнулся. «Ритка Моська», — вспомнил он её обидное прозвище. Глеб Сапронов, Антуан Сенклер — вот уж кого не жалко. Кира Младич — кажется, её представляли впервые на вечере у Офелии. Совсем «зелёная» была. Марк Фишер — новый подопечный Резника. «Как же наставник не доглядел? — растерялся князь. — А, понятно. Вот и сам Резник». Кристина Добролюбова, Мэри Стайл… Дикс подвинулся поближе. С экрана на него смотрела Мэри в своём любимом белом платье. У неё было штук двадцать этих совершенно одинаковых белых платьев. Она задумалась, глядя куда-то вдаль. Лицо было спокойным и умиротворённым. Почему-то такой он подругу детства никогда не видел. Оцифрованный карандашный портрет с резкими штрихами болезненной гордости и холодным блеском широко раскрытых глаз был куда более узнаваем. Ниже даты и сухая справка в пять строчек: «Мэри Стайл — внучка крупного английского феодала. Обращена Звеном Вольфгангом фон Вегельвейдом в двадцать три года. Выездов за границу не было. В ходе разработки загрызла двадцать пять служителей ордена. На допросе сведений не получено. Приговорена к сожжению. Приговор исполнен группой отца Никанора в ночь на десятое мая. Добавить к основной характеристике за номером 475218в и вывести из списка разыскиваемых». Князь последний раз взглянул на фотографию и закрыл анкету. С минуту он бездействовал, тупо глядя в одну точку, и только потом приступил к поиску собственной кандидатуры. В открытом документе всё нарастали и нарастали новые страницы, стремясь полнее охватить каждый поворот его биографии. На месте карандашного наброска, как это полагалось у всех вампиров старше трёхсот лет, была лишь служебная пометка: «утерян при переезде». А цветной снимок делал видимо пьяный, криворукий фотограф: в кадр как-то сбоку попали часть скулы и нос. Вторая фотография располагала лишь видом сзади. Зато почти с книжными эпитетами было представлено его вековое мотание по миру. Названия городов, улочек, забегаловок, гостиниц, мотелей, театров, рынков, площадей, магазинов, в которых он удосужился побывать. Показания свидетелей чётко протоколировались, их педантичность граничила с паранойей. «Предпринятые попытки европейского братства по захвату Вегельвейда успеха не имели. Объект осторожен, озлоблен, на провокации не реагирует. Какой — либо закономерности в перемещениях не выявлено». Видимо, до последнего времени дела в ордене шли из рук вон плохо. Штата для качественной слежки не хватало, записи были обрывочны, а казни приостановились вовсе не из гуманных соображений. Но вот местные гуру нашли финансирование… Отчёт по своей персоне князь напечатал по образцу и приложил к характеристике. Потом нашёл список разыскиваемых и убрал из него фамилию. Теперь из документов следовало, что Звен Вольфганг фон Вегельвейд перестал существовать, был сожжён малоизвестной группой при попытке покинуть страну. И по идее, дома к нему должны были потерять интерес, хотя бы на какое-то время. Но тут уж без гарантий… «Слишком много свидетелей, — повернулся на кресле вампир. — Для верности надо бы всё подчистить и как минимум переехать». Он болезненно поморщился, представляя, что замок в этом случае придётся бросить.  — Как договаривались. Зловещего смеха не будет, — возвращаясь в зал, ответил Вегельвейд на немой вопрос послушника.  — Я должен сам проверить, цел ли архив, — испытующе взглянул на него парень.  — Развязать?  — Развяжите. Дикс медленно покачал головой.  — Ты сейчас кинешься геройствовать и опять окажешься на этом стуле. Мне неохота два раза вязать одни и те же узлы, — бесцветно произнёс он, прислонившись к стене. — Ты ведь жаждешь исправить свою ошибку?  — Я выпустил убийцу! — выпалил Августин. — Мне нет прощения… Теперь кровь ваших жертв будет и на моих руках.  — Не бери на себя слишком много, — устало усмехнулся Дикс. — Я уже лет триста как паинька. А убеждать приходилось особ и поопытней, и похитрее.  — Резня может наскучить или что?  — Меня не тянет на откровенность. Скоро сам узнаешь. Августин смолчал, но стал на пару тонов белее.  — Не в том смысле, — улыбнулся Дикс, правильно растолковав его опасения. — Я не буду тебя обращать. Мне сейчас только забот с новичками не хватало. Нет. Я про другое… Если решил, что с орденом тебе по пути, то отбрось щепетильность. Навыки палача непременно пригодятся.  — Вы не понимаете орден. Братья — не звери, им тоже насилие претит. Но ради выживания, иногда нужно поступиться своими принципами. Как же иначе? Князь снова широко улыбнулся и выдохнул в кулак.  — Что? — растерялся Августин. — Я сказал правду!  — Понимаешь, — сдерживаясь от смеха, признался Дикс, — это чисто вампирская отговорка. И слова это чужие… Вот ты сейчас дуешься, что я тебя обманул. А ведь здесь тебя тоже за овечку держат. Да-да, и не надо на меня так смотреть. Орден не любит тех, кто много думает, ему нужны фанатики. Любое своеволие в таких организациях искореняют очень жестоко. Кстати, не вздумай ляпнуть про нашу маленькую махинацию! Да и про то, как на этот стул попал, распространяться не советую.  — Они узнают, — с суровой обречённостью произнёс парень. — Меня будут судить…  — А ты лицо сделай попроще и в дневнике не докладывай. Глядишь, отец Савелий так до пенсии и доживёт в блаженном неведении.  — Меня ведь спросят, что тут было… Я не умею врать. Князь критически оглядел «чистое сердце» и, задумавшись, невесело хмыкнул. Потянулся за телефоном. На тусклом экране не высветилось ни одного нового сообщения.  — Номер отца Савелия знаешь?  — Знаю. А что?  — Диктуй! Дикс подождал, пока в трубке не раздастся знакомое сопение. «Алло, это отец Савелий? Замечательно… Нет, это не брат Дмитрий… и не по поводу ремонта… Кто звонит? Исчадие ада… Да… да… Узнали? Превосходно. Ой, не ругайтесь. Ой, как не хорошо… А ещё божий человек… Ну, всё… всё… Я чего звоню-то… узнать хотел… Узнать, говорю, хотел, кто так связывает? У кого руки не из того места растут? А… это вы сами вязали… Ну, пардон… Не кричите в трубку! Я оглохну! Да, связь плохая, согласен… Что? Подождите, я перейду… Что? Брат Августин? Жив, да… пока… жив… без сознания. Дрался как бешеный… да… зверюга просто… Чем вы их кормите только? Пришлось вырубить… Конечно… конечно отомстите за него… Чего вы так долго? Сколько можно ждать? Полчасика ещё? А раньше? Нет? Колесо спустило… Ещё и ездить не умеете? Всё, не орите… Отключаюсь… Не орите, на меня! Что значит, нет?! У меня батарея садится… Всё, всё жду…» — выдохнул он, а батарея действительно сдохла. Экран, мелькнув на прощанье синей искрой, потемнел.  — Я… я не понимаю… Зачем? — опешил Августин. — Какова ваша выгода?  — Теперь всё зависит от того, насколько ты овца, — проигнорировав вопрос, выдал князь, выглядывая сквозь дверную щель на улицу. «Нет, это ведь надо, а? Ни одного свинарника поблизости, ни одной халупы. Страждущий брат Фёдор писал про сторожку где-то в радиусе километра… Не добегу, — с сожалением отбросил эту мысль Вегельвейд. — Придётся дожидаться здесь. До заката можно просидеть в подсобке. Дверь там крепкая, привалить пару шкафов… а там уж как пойдёт. Хорошо бы знать, сколько их будет…» Во внутренний двор с противоположной стороны, рыча и фыркая, заехала машина. Отец Савелий, видимо, спешил изо всех сил. Тишину разрезал резкий сипящий звук, сообщая о прибытии.  — Быстро они, — сощурившись, процедил Дикс.  — Это не наши, — замотал головой Августин. — Мы с тех ворот не подъезжаем, там грязь такая… даже дверь повело, теперь не запирается. Вампир заинтригованно смотрел внутрь храма, слегка склонив голову и не торопясь, шагая навстречу полумраку сводов. Уголки его губ изменчиво подрагивали, складываясь в полуулыбку. Ещё шаг и послушник потерял его из виду.  — Ты приехала, — шепнул Дикс, обнимая рукой темноту.  — Конечно, приехала! — оттолкнула она его, и легкая холодная ткань выскользнула из пальцев.  — Ты с ума сошёл, писать такие sms-ки?! — перешла девушка на яростный шепот. — Что это ещё за «прощание славянки»?! Нужно иметь веские основания, чтоб так эксплуатировать мою совесть! И если их нет…  — Они есть, — поспешно заверил Дикс. — Но ты же знаешь, что это не главное… Знаешь?  — Поехали, — Роза потянула его за рукав, — мне здесь не нравится… В метре от выхода было припарковано нелепое свежевыкрашенное чудо с абсолютно лысой резиной и наспех заляпанными синей краской окнами. Вегельвейд в мгновение ока шмыгнул в салон и блестящий «жук» тронулся с места.  — Ну, не сердись на меня, — жалобно попросил он, ложась ничком на сиденье и, накрываясь очень кстати припасённой плотной тканью. Через чистую полоску на лобовом стекле пробивался сквозной луч света. — На меня сегодня и так орут все кому не лень. Проклинают, подозревают, чего-то требуют, угрожают, винят во всех смертных грехах человечества. Говорят, что я исчадие ада…  — Нет, ты не исчадие ада, — с сомнением покосилась на него девушка. — Ты паразитический организм, с ярко выраженной порфирией.  — Спасибо, милая. А, вообще, ты всё-таки хороший, — растягивая последнее слово, шутливо отозвалась Роза. — Я надеюсь… Но ты ведь это мне докажешь?  — А? — растерянно брякнуло под тканью.  — Хотелось бы много чего о тебе услышать. И только правду!  — Розочка, я, конечно, отвечу на все твои приличные вопросы. Но только попозже… А то я здесь мумифицируюсь. Ты тоже ответь, ладно? Куда мы едем? Я в том смысле, что здесь как в духовке. Не хотелось бы прибыть в печёном виде. Тебе не понравится.  — Мы едем… прямо, — произнесла она неуверенно, вертя в руке дорожную карту. — Я пропустила поворот, но не хотела тебя расстраивать.  — Ничего. Я не расстроился. Указатели есть?  — Нет, — вздохнула Роза, — по обочинам пни какие-то пошли да кочки.  — А впереди?  — Горизонт.  — Мой любимый пейзаж. Скажешь, когда над нами тарелка зависнет?  — Очень смешно.  — Смешно будет, когда твоя тётя машины хватится.  — Какой машины?  — Ну, этой…  — А, — сделала небрежный жест рукой девушка, — это не наша. Вампир закашлялся.  — А чья?  — Мужик у пруда красил. Ключи торчали, ну я и воспользовалась… — закусив губу, виновато обернулась она. — Меня теперь посадят?  — За это? — Дикс постучал рукой о сиденье. — У меня такое чувство, что это до тебя из музея угнали. Тем более, мы же вернём, мы не такие… Посмотри, нас не преследуют?  — Дорога пустая. Мне кажется, скоро соседняя деревня должна быть. Сейчас вот только скотомогильник объеду. Автомобиль несколько раз подпрыгнул, налетев на крупный булыжник, и не сбавляя скорость, продолжил ковылять, словно у него были не колёса, а ходули, периодически встряхивая пассажиров. Диксу казалось, что его тащат спиной по земле.  — Радость моя, а часто у вас деревни скотомогильниками обкладывают? Может, я посмотрю? Дай мне карту. Роза сунула потрёпанный свёрток на заднее сидение. — Ну как?  — Подожди. Мы Выборово уже проезжали?  — Выборово? А как оно выглядит?  — Не знаю.  — Я тоже.  — Ты же вроде местная?  — Я так далеко не забиралась.  — Ладно, едем прямо. Есть шанс выйти на главную дорогу. Что на горизонте?  — Мужик с лопатой и, по-моему, отходить не собирается. Автомобиль сделал несколько судорожных манёвров и затормозил. Дикс поплотнее завернулся в ткань. Ожоги заживали плохо.  — Вы что под колёса-то кидаетесь? — заорала Роза на кого-то, принёсшего тяжёлый землистый запах.  — Здрасьте. Мне в Гудьбу надо, — прочистив горло, осклабился незнакомец. Слова выходили у него нечётко, цепляясь друг за друга. Он упёрся в капот, глядя на девушку через не закрашенное пятно в лобовом стекле.  — Я туда не еду, — отрезала Роза. Ей совсем не хотелось знать, с какой целью этот тип с желтоватым лицом забрался так далеко, не позаботившись об обратном транспорте. Но судя по всему, объяснения у него были уже готовы. — Ну, не в Гудьбу так куда-нибудь ещё, — улыбнулся он и, прихватив лопату, залез на сиденье рядом с ней. — Устал, — протёр он глаза. — Вас как звать?  — Роза, — нехотя отозвалась девушка, заводя мотор.  — Я Михей. Очень приятно познакомиться, — потряс он её руку. — Роза, видишь какое дело, мы с друзьями утром сунулись грибов на жарёху пособирать. Ну, туда сюда, свежий воздух, выпили для аппетита, по чуть-чуть! С одной бутылки — не алкаш. Правильно я говорю? — Роза безразлично кивнула, вспоминая пеньки вдоль дороги. — Ну, вот. Мы же всё культурно. Задрых я, — хохотнул Михей, щедро жестикулируя у неё перед носом. — А эти, мать их, товарищи зенки продрали, и — домой! Ничего, что я матерюсь? Не воротит?  — Нормально. Роза постаралась сосредоточиться на дороге. — Ну, и правильно, это ж наш родной язык. Гордиться надо! О чём я? А! Я, значит, очухался, по нужде сходил. Смотрю, поляна накрыта, закусон валяется, вся тряхомудия из багажника тоже под кустом, а этих уродов уж и след простыл! Не, — мотнул он головой, сплёвывая в окно, — я то чугуном сначала подумал, что прикалываются. Мы, вообще, блин, приколисты! Веселиться умеем. Во, слушай, историю вспомнил, как раз в тему, — возвёл он глаза под потолок, — тёлочка у нас знакомая была. Ну, там, в компании вместе тёрлись. Такая красава, — заёрзал Михей, — не, ну ты тоже, так ничего на мордяху-то, — галантно шмыгнув носом, выдал он.  — Спасибо, очень приятно, — Роза крепче вцепилась в руль.  — И я к ней и так, и эдак подваливал, а она по нулям. Представляешь, да? А мне друганы подсказали. У них котелки-то варят! Такой прикол был, — захихикал Михей, — мы с Толяном кота её на столб посадили. Как она забегала! «Мигалок» навызывала. Котяру этого полдня снимали. Во как! — кавалер дыхнул на ладонь и вытащил пачку «Дирола». — На, бери, — радушно предложил он, поспешно засунув себе в рот две «подушки».  — Нет, спасибо.  — Да, бери. Чего ты? — высыпал Михей пригоршню, и бросил в бардачок. — Во, ещё, один прикол вспомнил… По салону пронёсся двойной вздох разочарования.  — А тебе здесь одной-то не страшно рассекать? — поинтересовался попутчик, исчерпав весь запас «угарных» баек.  — Не страшно.  — Чё, типа такая супервумен? Наверное, приёмы знаешь, чтоб так бац-бац и нету!  — Не, не знаю, — покачала головой девушка.  — А солнышко-то село, — загробным голосом заблеял Михей.  — Ну, слава богу, — облегчённо вздохнула она, поведя плечами.  — Чего ж тут хорошего? Дорога пустая, стемнеет быстро. А может я бандит? — загоготал он, дыша ей в ухо «тропическим миксом». Так можно и без машины остаться и, вообще…  — Да, да, помню. Я на мордяху тоже ничего, — спокойно воспроизвела комментарий Роза. Михею понравилась шутка, он загоготал ещё пуще, чуть не подавившись жвачкой.  — Не боись, — развалился он на сиденье. — Я человек порядочный. Но раз уж пошла такая пьянка, так может, потом ещё пересечёмся? Смотри, а то упустишь такого красавца. Я второй раз не предлагаю. Ну чего? — зевнул он. — Может ко мне, или может…  — Слушай, ты… грибник! — рявкнул кто-то над самым ухом. — Шёл бы ты… пешком! Ты хотел куда-нибудь? Куда-нибудь ты приехал! Михей изумлённо пялился на отъезжающий синий автомобильчик с заляпанными окнами и загнутой вверх выхлопной трубой. В крепчающих сумерках гасли последние краски бесконечного синего неба. И похожее на светляка чудо, неторопливо жужжа, проследовало мимо. На ходу дверца открылась, и мужская рука с силой метнула в него длинный тяжёлый предмет. У ног грибника с грохотом приземлилась лопата. «Нифига себе у неё ухажёр, — пробормотал Михей, подобрав инструмент и двинувшись вниз по дороге. — Рожа ободранная, перекошенная. Глазищи — обосраться можно, ещё и прикус неправильный… А моя мымра ныла, будто я с похмелья страшный». Михей остановился, извлёк из-за пазухи бутылку «Беленькой» и, не спеша, приложился к живительной влаге. «Опохмеляться нужно правильно», — икнув, выдал он проверенную истину. Лопата, монотонно взвизгивая, чертила по асфальту, но пешехода это не раздражало. Три глотка назад на него снизошло философское настроение, и он, слегка пошатываясь, брёл по дороге, что-то бубня себе под нос об идиотских машинах, дурных бабах и полном бескультурье. Когда асфальт стало штормить уж совсем нестерпимо, Михей завернул в поле, чертыхаясь на высокую траву, так и норовящую запутать и уронить. Впрочем, на четвереньках передвигаться оказалось даже удобней и быстрее. Нужно только правильно срезать угол…  — Эй, мужик! Михей дёрнулся спросонья, и мутными глазами обвёл заросший пустырь. Всё-таки не дополз. Уснул… чёрт знает, где…  — Ох, ты ж, ё…! — грибник-приколист оторопью отполз от гранитного надгробия, возле которого так уютно переночевал. Разрушенная церквушка с любопытством взирала на нового постояльца провалами окон. Сквозь осоку и бурелом топорщились покосившиеся, выцветшие кресты. Михей судорожно прижал к груди водку, непослушными пальцами отвинчивая бутыль. — Слава Богу, рассвело уже, — грибник сделал контрольный глоток и занюхал рукавом, медленно расслабляясь и собирая мысли в кучку.  — Мужик, слышь? Помоги, а? Михей примёрз к горлышку, забыв вдохнуть.  — Допился, — поджав губу, мелко закивал он своей паранойе. — Это ничего. Главное — не отвечать, и всё пройдёт.  — Ты там сдох, что ли? — покойник явно терял терпение. — Из ямы вытащи, денег дам.  — Денег? — Михей недоверчиво пополз к едва различимой дыре в десяти метрах от него. — Откуда у тебя там деньги-то?  — Клад нашёл, — ехидно донеслось из-под земли, — вытащить не смог, вот и сижу тут, кукую. Грибник, кряхтя, припал на брюхо и сунул голову в узкую дыру. Внизу действительно что-то было, но толком не разглядишь. Темно, да и вонь в нос шибает.  — Денег-то — это хорошо, но лучше б выпить, — тихонько вздохнул Михей, выпрямившись и с тоской выпуская из рук пустую ёмкость. — Ща, чего-нибудь организуем, — мужик с силой потёр гудящую голову. — Лестницу надо… — залип он в начале мыслительного процесса.  — К чертям лестницу! — зарычал кладоискатель, так и не дождавшись продолжения. — Кинь мне нож!  — На кой? — оторопел Михей. — На кой тебе перо в яме? В темноте подземелья что-то заскрежетало. И, кажется, это были зубы.  — Пацанчик, а ты точно того этого… не упокоился? — грибник суеверно отполз подальше от края и покосился на вкопанное рядом надгробие.  — Ты охренел, что ли? Кто упокоился?! — с наездом донеслось из дыры.  — Ну, ладно, ладно, — пошёл на попятную Михей. — Ща, за мужиками метнусь, за пару часов вытащим.  — Да, ты не торопись, — радушно предложил кладоискатель. — Я и до вечера подождать могу. В потёмках оно сподручнее, добро тащить…  — Ну, вот ещё. Буду я ночами по кладбищам скакать. А то у меня других дел нет, — сглатывая вязкую слюну, буркнул Михей, поглаживая пальцем бутылочное стекло. — Ща вернусь, полезешь? В яме стало тихо.  — Ну, и кукуй дальше со своим кладом, — обиженный в лучших чувствах плюнул грибник, отворачиваясь. — На вот, лопату. Откапывайся сам.