Я буду всем, что тебе нужно

      Месяц — это одновременно так много и совсем ничего, и Ястреб изо всех сил пытался преодолеть его.       — Знаешь, тебе на самом деле стоит приостановиться, чувак, — с долгим вздохом сказала Мируко, глядя на то, как Ястреб опрокидывает в себя ещё один шот. — Сейчас, типа, только около шести.       — Разве это не «счастливый час»*? Я использую его по максимуму, — проговорил он, делая ещё один заказ.       Прошёл месяц, а Ястреб по-прежнему был совершенно разбит.       Он находился в режиме «после-расставания» и заигрывал со всеми подряд, напиваясь до беспамятства в свободное от работы время. Он был в абсолютном раздрае.       Поначалу все были счастливы его возвращению, и ещё сильнее тому, что он был готов сразу же подключиться к работе.       Счастливы до тех пор, пока он не бросился в дела с головой, быстрее и сильнее, чем когда-либо до этого, будто желая разрушить себя до основания и сжечь.       Его помощники и друзья быстро просекли, что что-то не так. Ястреб всегда был быстрым, но никогда — опрометчивым.       Поэтому Мируко была здесь, предпринимая попытки остановить своего друга от того, чтобы напиться до состояния идиота.       Снова.       — Да ладно, это не весело. Ты просто пьёшь и пьёшь, пока не начнёшь блевать, а потом я должна тащить тебя домой. В этот раз Стрелок наотрез отказался приходить, потому что не хочет иметь с тобой дело.       Ястреб нахмурился.       — Вообще, было бы веселее, если бы ты пила со мной, вместо того, чтобы пялиться так, будто я нассал тебе в тарелку с хлопьями. Я думал, мы собираемся повеселиться.       — Кто-то должен принимать правильные решения, и чертовски грустно, что этим кем-то оказалась я, — Мируко откинулась на своём стуле. — Почему бы тебе просто не сказать, что у тебя на уме, проплакаться, и мы могли бы веселиться, как нормальные люди?       Ястребу хотелось довериться ей, Мируко была для него близким человеком, и она бы не стала осуждать его вкусы.       Но именно потому, что они были близки, он также не мог гарантировать, что она не помчится прямо в офис Старателя и не попытается надрать ему задницу за то, что он разбил его сердце.       Он ценил наличие такой подруги, как она, но независимо от того, через сколько сердитых пьяных «К чёрту этого мудака, я заслуживаю лучшего» он прошёл, когда ему было позволено кричать в одиночестве в своей квартире, он знал, что произошедшее, вероятно, пожирало Старателя изнутри.       Он мог видеть это благодаря камерам, ловившим Номера один, который выглядел так, будто проходил через что-то тяжёлое. Он был похож скорее на машину, чем на человека, оболочку, которая просто выполняет свою работу и не извлекает из этого никакого удовольствия.       Независимо от того, насколько Ястреб был зол и расстроен решением Старателя... Независимо от того, что он чувствовал по поводу нарушенных обещаний, он знал, что время, проведённое наедине друг с другом, было настоящим.       Старатель действительно хотел построить с ним что-то. Что-то, о чём они оба знали, чего они оба хотели, и что-то, что, чёрт возьми, было всем, в чём они нуждались.       Их отношения были реальны — вот то, что настолько ранило Ястреба.       Старатель отказался от чего-то столь прекрасно настоящего, отпустил его, и сам добровольно страдал от своего решения.       Ястреб не злился на него за это, и не позволил бы Мируко злиться на него. Старатель и так страдает достаточно.       — Какая разница? Не переживай. Я пройду через это, — проворчал он, выпивая очередной шот.       Мируко открыла рот, чтобы начать спорить, но остановилась и взглянула за него.       — Ты знаешь её? Она выглядит так, будто ей что-то от тебя нужно.       Ястреб замер и оглянулся.       Фуюми.       Она переминалась с ноги на ногу у барной стойки, поглядывая на него, а затем, когда их взгляды пересеклись, отвела глаза в сторону.       Ястреб закатил глаза, прежде чем повернуться к Мируко и схватить её Лонг-Айлэнд*, к которому она ещё не успела прикоснуться.       — Это Фуюми, дочь Номера один, — сказал он с раздражённым вздохом, делая жадный глоток.       Мируко подняла бровь.       — Ох, дерьмо, ты начал ухаживать за ней и выбесил Старателя? Вот почему ты разбитый? Она тоже выглядит, как мешок грусти.       Ястреб снова закатил глаза.       — Нет. Чёрт, нет, она не... Почему все думают, что я запал на неё? Она милая, но я её даже не знаю.       Мируко пожала плечами.       — Ну, я так решила только потому, что ты близок с Номером один или что у вас там, — она сделала паузу, — но я думаю, это хорошо, что причина в другом.       — Почему? — Ястреб помешал трубочкой свой новый напиток.       — Она напугана, и если бы она находилась здесь из-за тебя, Старатель, вероятно, просто зажарил бы тебя заживо, потому что ты был бы причиной, по которой её облапают.       Ястреб резко повернул голову, и, конечно, к ней наклонялся крупный мужчина, положивший руку на талию так, что ей явно стало не по себе.       — Чёрт возьми, оплати счёт и подыграй мне, — сказал Ястреб, поднимаясь и направляясь к этим двоим.       Это не то, что ему было нужно прямо сейчас.       — Фуюми, детка! — защебетал Ястреб, обнажая улыбку и подходя ближе с распростёртыми объятиями.       Фуюми облегчённо улыбнулась, быстро возвращая объятие.       — Будь рядом, — прошептал Ястреб ей на ухо, ухмыляясь крупному мужчине.       Тот выглядел взбешённым пару мгновений, а после узнал его.       — Эй, ты — герой номер два...       — А? Фанат? Хочешь мой автограф перед тем, как мы с моей подругой уйдём отсюда? Мируко тоже здесь, но, эм... между нами, она слегка злая из-за того, что мы уже опаздываем, так что...       Мужчина взглянул на Мируко, которая выглядела так, будто была готова убить взглядом, при этом притопывая ногой.       — Н-не-а, извините, что задерживаю! — он запнулся, отскакивая, когда Мируко начала подниматься. — Я должен идти, — сказал он, выскакивая из бара.       Фуюми улыбнулась и опустила глаза:       — С-спасибо, Ястреб...       — Без проблем. Я должен был подойти раньше, — сказал он, пожимая плечами.       Мируко перевела взгляд с неё на Ястреба и сказала:       — Если вы хотите поговорить вдвоём, удостоверься, что притащишь свою задницу домой после разговора по душам или что это у вас, Ястреб.       Она чувствовала, что то, о чём они будут говорить, её не касается.       Ястреб помахал рукой, наблюдая за тем, как она уходит, и повернулся к ёрзающей рядом с ним девушке.       — Так, — он вздохнул. — Что случилось?       Фуюми замялась.       — Я... Я хотела извиниться. Я всё запутала, и... Мне жаль.       Ястреб боролся с тем, чтобы цокнуть языком. Он правда не хотел сейчас иметь с этим дело.       Он действительно изо всех сил пытался принять случившееся и даже несмотря на то, что он не был зол до такой степени, чтобы ненавидеть её отца, когда кто-то говорил: «Мне жаль, что это не сработало», это не помогало ни капли, а только заставляло испытывать горечь и жалость в глубине души.       — Он сделал свой выбор, — сказал Ястреб коротко. — К тому же, не важно, что ты скажешь, когда он так быстро принял решение. Это не ты, это другое. Тебе не нужно чувствовать ответственность за его действия, тем более, честно говоря, я знал, что это произойдёт.       Фуюми вздрогнула.       — И-и всё же, эм, — она вздохнула. — Я не могу поговорить с тобой об этом, и, если честно, мне кажется, я — не самый подходящий для этого человек, так что я не буду. Просто... мой младший брат Шото хочет с тобой поговорить. Токоями привёл нас в твоё агентство, и, ну, это то, благодаря чему мы узнали, что ты здесь, — она отвела взгляд. — Я, эм... Не могу привести его в бар, поэтому он ждёт в машине. Мы могли бы пойти куда-нибудь, чтобы поговорить наедине, если ты не против.       Ястреб сгорбился.       Честно, он выделил этот день, чтобы попытаться всё преодолеть. Может, пойти в клуб или переспать с кем-то, чтобы отвлечься...       Хорошо, если он смог бы встряхнуть Мируко. Он мог, и, наверное, так бы и сделал, если бы бросил то, что сейчас происходит.       Тем не менее... Дети проделали долгий путь, и это были дети Старателя. Просто бросить их здесь — неправильно, тем более если это было ради того, чтобы он мог сильнее надраться и переспать с кем-то.       — Конечно, позволь мне только... — он вздохнул, пытаясь сформулировать мысль. — На самом деле ты поймала меня в самом начале попойки, так что я могу нормально разговаривать.       Это была ложь: он выпил четыре шота и половину Лонг-Айлэнда.       И всё же, она, должно быть, решила, что он достаточно трезв, поэтому после яркой улыбки и «спасибо» они оба направились к выходу.       Ястреб следовал за Фуюми к машине и, присев на переднее сидение, сразу повернулся к Шото.       — Эй, Шото-кун... Ах, Токоями не с тобой. Грустно, я так по нему скучаю, — надулся Ястреб.       Шото взглянул в окно.       — Я не знал, насколько мы задержим тебя, так что не хотелось заставлять его ждать, — сказал он просто.       Ястреб кивнул, и Фуюми тронулась.       В машине стояла мёртвая тишина, и он чувствовал себя немного неловко.       Фуюми улыбалась достаточно приветливо, а Шото выглядел скорее сонным, чем напряжённым, но Ястреб никогда не был тем, кто может спокойно сидеть в тишине, поэтому поездка заставила его практически бороться с тем, чтобы не начать ёрзать.       Когда автомобиль остановился, Ястреб моргнул.       Это был любовный отель.       Чёртов любовный отель.       Фуюми хотела поговорить в любовном отеле — это была её идея насчёт уединённого места.       — Я, ух... Не, эм... Это не совсем уместно, я не думаю...       — Ох! Нет, я знаю, как невыгодно это смотрелось бы, если бы нас с тобой заметили заходящими сюда, — сказала она с улыбкой. — Это причина, почему я останусь здесь, а вы с Шото поговорите, и если вас двоих заметят, я смогу объяснить в чём дело.       М-да. Это было...       Хуже. Это было ещё, чёрт побери, хуже. Сколько лет этому ребёнку? Четырнадцать? Пятнадцать? Ему разрешено вообще заходить сюда? Это вообще законно?!       Сколько лет Фуюми, для начала, раз она не осознаёт, что это будет выглядеть хуже?       Тем не менее, прежде чем он мог озвучить то, насколько наивной и простой была эта девушка, и предложить пойти куда-то в парк или что-то в этом роде, Шото вышел из машины и направился к небольшому шкафчику для ключей, расплатился наличными и вошёл.       Ястреб недоверчиво уставился на Фуюми.       Та просто выжидающе улыбнулась.       Дерьмо.       Ястреб побежал за ребёнком, потому что, как бы странно это всё ни было, он не оставит там несовершеннолетнего одного.       Быстро нагнав его, Ястреб почувствовал неловкость от вида Шото, идущего с ключами и выглядящего так, будто это не такое уж и большое дело. Он остановился и вошёл, придержав дверь для Ястреба.       Что за хренов джентльмен.       Ястреб старался не фыркнуть от всей этой ситуации.       Так или иначе он вошёл, вздохнул при виде миленькой розовой отделки всей комнаты и плюхнулся на круглую кровать.       — Хорошо, я здесь. О чём ты хотел со мной поговорить? — спросил он.       Шото огляделся и присел на стул, ненадолго взглянул на него.       Его взгляд был напряжённым, и, честно говоря, было понятно, от кого из всей семьи он это перенял.       — Как ты познакомился с моим отцом? — наконец последовал вопрос.       Что?       Ястреб посмотрел на него вопросительно.       — Эм, ну... Сложный вопрос, но ладно. Впервые он встретил меня на объявлении рейтинга героев. Тогда мы впервые официально встретились.       Шото склонил голову на бок.       — Была неофициальная встреча? — он спросил.       Ястреб рассмеялся.       — Не говори ему, но... Да. В некотором смысле, — он поболтал ногой. — Когда я был младше, он... скажем просто, что он спас меня во многих смыслах.       Шото выглядел заинтересованным, но откинулся назад, делая вид, будто ему не любопытно.       — У кого появились чувства раньше? У тебя или у моего отца? — спросил он.       О, это что «двадцать вопросов»*? Пойдёт, если да, Ястреб решил, что просто подыграет.       — У меня. Совершенно точно у меня, — сказал он, поднимая руку. — Не думаю, что твой отец осознает собственные чувства, даже если кто-то возьмёт их, наклеит на них ярлыки, соберёт в кучку и кинет ему в лицо, — Ястреб вздохнул. — Честно признаться, я даже не знаю, чувствовал ли он то же, что чувствовал я.       Взгляд Шото стал задумчивым.       — Вы двое образовали профессиональные отношения. Это случилось из-за чувств?       Ястреб рассмеялся.       — Чёрт, нет, я клянусь, сначала это было чисто платоническое восхищение и просто искреннее желание помочь моему любимому герою стать лучшим Номером один, — ответил он, вздыхая. — Если бы я знал, что это перерастёт во влюблённость, которая заставит все подростковые мыльные оперы выглядеть жалко, я бы даже не приблизился к нему... Но уже слишком поздно, и мы имеем то, что имеем.       Шото задумался.       — Я... Кто... Сделал первый шаг?       — Прости? — Ястреб приподнял бровь.       — Я просто хочу знать, он... Он просёк и сделал первый шаг, потому что... Ну...       — Ты спрашиваешь, использовал ли меня твой отец? — сказал Ястреб тускло.       Шото вздохнул.       — Я... ладно, прости, я знаю как это звучит, я просто... знаю, каким он может быть, и не могу не задаваться вопросом, взялся ли он за старое.       Твою-то мать.       Ястреб знал, что у Старателя плохие отношения с детьми, но за кого они принимали его? За какую-то девицу?       Он — герой номер два, и он бы не попал на это место, если бы позволял людям манипулировать собой.       Чёрт, Старатель и использует его? Их отец слишком бесхитростен и благороден, чтобы даже взглянуть на него так. Ястреб буквально преподнёс себя на блюдечке с голубой каёмочкой, и даже так этот человек продолжал ничего не понимать, пока он буквально не попытался высосать его душу через поцелуй.       И тем не менее.       — Он этого не делал. Он может быть куском дерьма, как отец, но, клянусь, он этого не делал, — сказал Ястреб, собираясь закончить с этим сейчас, потому что он знал, как это выглядит, и ему не хотелось иметь со всем этим дело. — Я подкатил к нему, он был озадачен, я сказал, что он мне нравится, а он всё ещё хотел позаботиться обо мне... И я настоял на том, чтобы всё продвинулось дальше. Это всё, что было.       Он не хотел, чтобы на него смотрели так, будто Старатель воспользовался им, просто потому что он молод.       Он не позволит говорить, что его использовали. Он отказывается называть это чем-то более худшим, чем было на самом деле.       Даже в разговоре с его ребёнком это было бы оскорблением чести Старателя и гордости Ястреба.       — Хорошо, тогда помоги мне понять. Скажи, почему? — спросил Шото.       — Что «почему»? Почему я настоял? Почему он мне нравится? Здесь может быть много «почему», — Ястреб почувствовал, что огрызается.       Конечно, ему не стоит быть мелочным, но он устал и сильно напился, а это всё ощущается так, будто ребёнок пытается добыть что-то грязное, чтобы очернить своего отца или что-то в этом роде...       А если Шото собирался ковырять этими вопросами его раны, он мог бы спросить напрямик.       — Я просто... Хочу понять, — сказал тот мягко.       Ястреб усмехнулся.       — Понять, как он может привлекать меня?       — Да.       — Чувства не подчиняются логике. Они не следуют правилам. И почему так сложно поверить, что у меня могут быть к нему чувства?       — Потому что мой отец — идиот, и даже если он пытается стать лучше, ничего не меняется, — Шото взглянул на Ястреба. — Заботиться о нём — только ранить себя... Потому что он не думает о твоих желаниях, он просто делает, что хочет сам, и даже если он стал лучше в этом плане, всё ещё... — он вдруг затих. — Он не заботится о том, что думают другие, если это не вмещается в его узкое представление о мире.       Ах... Да, Ястреб мог с этим согласиться.       Как сторонний наблюдатель... Ястреб назвал бы себя абсолютным идиотом просто из-за того, что испытывал к нему влечение, вне зависимости, может он влиять на свои чувства или нет.       И всё же...       — Просто... Прекрати, пожалуйста. Я понял. Он разочаровывающий идеалист, и это бесит. Даже если меняется, всё равно продолжает пытаться делать как лучше. Он всегда ищет идеальную ситуацию и рефлексирует насчёт своих действий, будто существует какое-то идеальное решение, хотя правда в том, что он и в половину не тот, кем себя видит, и мир не всегда работает так, как он хочет, — с горечью заметил Ястреб.       Шото моргнул от удивления, поскольку Ястребу удалось выцепить самую суть.       Ястреб сделал паузу, прежде чем длинно выдохнуть.       — Но даже если он и в половину не тот, кем себя считает, он также дважды не тот, о ком ты говоришь, поэтому, пожалуйста, даже если ты думаешь, что он — какой-то кусок дерьма, не говори этого мне.       Шото посмотрел на него, действительно посмотрел на него этим внимательным напряжённым взглядом, который он определённо перенял у отца.       Затем Шото посмотрел в сторону.       — Ты... действительно любишь его? — спросил он тихо.       Любишь.       Чёрт.       Ястреб рассмеялся, плюхнувшись обратно на кровать.       — Ага. Что я могу сказать, моё сердце просто хочет, чтобы я постоянно страдал. Это отстой.       Шото заёрзал.       — Ты... ты жалеешь о том, что любишь его?       Ястреб устало вздохнул.       — Ну, если ты спрашиваешь, хочу ли я отказаться от своих чувств и не любить его — да. Я знал, что влюбиться в чувака вдвое меня старше и пытающегося поступать правильно по отношению к своей семье, было, вероятно, самым глупым поступком, который моё глупое маленькое сердечко когда-либо решало сделать... — Ястреб замолчал и посмотрел в потолок. — Но если ты спрашиваешь меня, плохо ли любить его, то... нет.       — Почему для тебя любить его — это не плохо? — поджал губы Шото.       Ястреб грустно улыбнулся.       — Потому что даже если он — глупый идиот, который делает, что хочет и не думает о том, что чувствуют другие... У него такое большое сердце и... — Ястреб закрыл глаза, пытаясь не заплакать, когда почувствовал, как сдавило горло. — И никто никогда не беспокоился обо мне так, как твой отец... Никто никогда не держал меня и не заботился обо мне так, как это делал он... Никто никогда не поддерживал меня, когда мне было грустно... Не чувствовал радости от моего счастья, — у него перехватило дыхание. — Даже если он не был влюблён в меня... Он уже любил меня больше чем кто-либо когда-либо.       Ястреб повернулся на бок, не в силах больше смотреть на Шото. Горячие обжигающие слёзы покатились по щекам.       — Любить кого-то, вроде него, не может быть чем-то плохим... Точно не тогда, когда он заслуживает всю любовь, что у меня есть, больше, чем кто-либо, кого я когда-либо встречал.       Он непроизвольно притянул к себе подушку, крепко её обнимая, и несколько раз всхлипнул в неё, пытаясь не сорваться на полноценные рыдания.       Затем он почувствовал, что кровать прогнулась, и его аккуратно погладили по спине.       Боже, отстой.       Это отстойнее, чем когда ему сказали сдружиться с кучкой злодеев. Это отстойнее, чем тихое ожидание того, что его быстрая жизнь закончится, и он умрёт молодым и красивым из-за своей безрассудности и желания смерти, как это всё и должно было закончится для него.       Это отстойнее, чем когда он, будучи ещё мальчиком, понял, что его мать больше заботят деньги, которые она получила, отказавшись от него, чем когда-либо заботил он сам...       Он оплакивал любовь к мужчине, с которым, как он всегда знал, он не сможет быть, и он делал это в присутствии ребёнка этого мужчины. С тем, кто был не на много моложе него и пытался утешить его в чёртовом любовном отеле.       Если и существовало какое-то дно, то он, по-видимому, всё ещё не нашёл его, потому что изначально думал, что дно — это получить отказ, но происходящее определённо было хуже.       — Ты слишком хорош для него... — Шото сделал паузу. — Но я думаю... ты подходишь ему. По крайней мере, я так чувствую. Я чувствую, что несмотря на обстоятельства, я должен поблагодарить тебя за всё хорошее, что ты дал ему и, в результате, этой семье.       Ястреб фыркнул и тихонько рассмеялся.       — Спасибо, ребёнок... Ты милый.       Шото неловко отвел взгляд в сторону.       — Если ты действительно решил остаться с ним как герой и партнёр, мне жаль, что это тяжело. Я надеюсь... я надеюсь, что всё станет лучше для вас двоих.       Ястреб поджал губы, проглотив ком в горле.       — Я тоже, я тоже, — сказал он тихо.       Шото продолжал успокаивающе поглаживать его по спине, пока прерывистые всхлипы не утихли.       В последний раз несильно похлопав, Шото отодвинулся.       — Я пойду раньше тебя, и я взял время на всю ночь, поэтому... используй его, чтобы отдохнуть, — сказал он, вставая. — Спасибо, что поговорил со мной. Я просто хотел узнать несколько вещей и думаю, понял всё, что мне было нужно.       Ястреб медленно кивнул, пробормотал приглушённое «мхм» и расслабился на простынях.       К чёрту секс. К чёрту всё. Он просто хотел поспать.       Ага... Он немного поспит и разберётся со всем этим ужасом утром.       Так он уснул, не зная, что Шото вернулся на переднее сидение машины Фуюми с маленькими шестерёнками, вращающимися в его голове, и взглянул на сестру.       Фуюми улыбнулась ему.       — Итак, что ты думаешь? — спросила она.       — Я думаю, отец — идиот, — сказал Шото, цокнув языком. — Однако не по тем причинам, о которых я думал.       — Да? — Фуюми улыбнулась. — Ага... Я говорила тебе, они вроде как влюбились друг в друга по уши.       — Я... я хочу помочь им, Фуюми, — сказал Шото тихо.       Фуюми тихо вздохнула.       — Я тоже... Может, я смогу поговорить об этом с Нацу. Если бы он поддержал нас, было бы легче, потому что он единственный в нашей семье, кто всё ещё осуждает отца за каждый мелкий промах.       Шото кивнул.       — Я думаю, это бы помогло... но... Думаю, мы также должны поговорить с мамой. Даже если она решит, что не хочет помогать, она заслуживает знать о происходящем.       Фуюми прикусила губу.       — Ты уверен? Я не хочу подвергать её стрессу...       — Я так думаю. Не знаю, просто... Полагаю, всё получится само собой, если она будет вовлечена, даже если мы просто скажем ей. У меня просто такое чувство, — сказал Шото, откинувшись на сидении.       Фуюми выглядела задумчиво, а потом побеждённо вздохнула.       — Мы поговорим с Нацу и потом, если придём к одному мнению, то скажем и маме, ладно?       — Ага... — кивнул Шото.       Они исправят это. Они с Фуюми хотят исправить это.       Потому что, даже если они не настолько хорошо знали Ястреба, судя по тому немногому, что они успели увидеть, он был лучшим, что когда-либо случалось с их отцом.       Впервые было что-то, что они хотели для своего отца. *Лонг-Айлэнд (а точнее Long-Island Iced Tea) — (не знаю интересно ли, но) вообще-то довольно мощная штука, состоит из текилы, апельсинового ликёра, светлого рома, водки, джина, колы, лимона и льда. *Счастливый час (Happy hour) – термин для обозначения времени (зачастую это ранний вечер), когда алкоголь в барах продаётся по низкой цене. *Двадцать вопросов — разговорная игра, вообще, везде написано, что суть состоит в том, чтобы один человек загадал предмет, а остальные его отгадывали, задавая вопросы, на которые можно ответить "да" или "нет".