Шестью футами глубже

Оборотень несколько часов собирает осколки в полноценные паззлы-зеркала на полу, но, как он ни старается, целиком не собирает ни одно. В каком-то не хватает одного, в каком-то двух или трёх осколков, и это отсутствие кусочков применимо ко всем нескольким зеркалам. Дерек решает начертить карту "дырок" на странице в блокноте Стилински. По его расчётам хватает кусков примерно на пять или семь зеркал, но для пяти подходят не все мозаичные стекляшки, а на семь явно не хватает примерно половины. Постепенно он прорисовывает карту двух полноценных разбитых полотен, но на большее сил совсем нет, да и смысла особо тоже. Пора собирать мозаику в единое целое. Кусок за куском находят своё место, оборотень быстро вовлекается в паззлоскладывательный процесс и вспоминает юность. Ведь когда-то давно они собирали мозаики всей семьёй, огромной оборотничьей толпой, заполоняющей полтора этажа семейного особняка; дети и взрослые окружали Питера, разбирали кучу разных коробок и устраивали соревнование, в котором команда Дерека и Коры нередко забирала коробку печенья за первое место по сбору полуторатысячакускового монстра с пейзажами Венеции. После подобного Альфа пару дней награждала победителей гордыми взглядами, а проигравших - дополнительными нарядами на кухню. Но потом наряды на кроликов и картошку ждали не только проигравших, но и... Чёрт! Небольшой осколок входит глубоко в ладонь, которая сразу же начинает кровить. Хейл вынимает его, совершенно не заботясь о последствиях - регенерация заживит руку буквально через пару-тройку минут. И слышит из глубины подвала громкий скрежет. Наверняка лисёныш что-то перевенул снова. Что-ж, кажется пора провести небольшую ревизию по оценке должного уровня уборки подвала - оборотень решает направиться именно туда. Привычно выуживая ключ из кармана джинс, оборотень вслушивается в обманчивую тишину вокруг. Пленник громко дышит, но Хэйлу окровенно плевать на то, ранен ли он. У таких как он на должном уровне развита регенерация, так что проблем возникнуть не должно. Он неспешно открывает дверь и сразу же оценивает обстановку помещения. Всё так, как и должно быть, на своих местах, вот только его пленник забился в дальний угол, сложив ноги под себя и дышит так, будто бы после оборотничьего марафона в пару сотен миль. Пора выманивать его оттуда: - Ст.... Вылезай. Лис упрямо продолжает жаться в угол и дрожать. Раздражение потихоньку подмывает задние лапы волка Дерека. - Я сказал «вылезай». Сейчас же. Я не собираюсь выдирать тебя из угла. Пленник поводит плечами и одним быстрым движением перемещается на кровать, пряча взгляд низко опущенной головой и закрытой позой. Вокруг сгущаются запахи. Волнение, стыд и ничем не перекрытый голод беспокойными волнами исходят от тёмного духа. И этот манящий запах, который был ранее, усиливается и будто бы обволакивает комнату и Хейла целиком сладким дурманом. - Что с тобой? Не-Стайлз продолжает упрямо молчать, но поднимает свой голодный взгляд куда-то к коленям мужчины. Почти сразу зрачки расширяются, внутри проскальзывают почти неуловимые нотки безумия. Кажется, Дерек понял, чего хочет лис. Про ужин он впопыхах совсем забыл, а этот вообще ничего не жрал почти сутки. А у него так удобно стекает по пальцам кровь из раны. Надо же, вкуснятина какая. Оборотень медленно поднимает пальцы к губам и издевательски облизывает их, наблюдая как обезумевшие зрачки расширяются ещё больше, подрагивает уже неприкрыто разнюхивающий кровь нос и дрожат закушенные побелевшие губы подростка. А почему бы и не воспользоваться этим удачным стечением обстоятельств? Хейл заставляет раздражённого духа поводить за движущейся рукой оголтелым взглядом и издевательски усмехается: - Хочешь? Губы сами собой вытягиваются в полуухмылку, когда лис пытается спасти что там , отвернувшись от него. Мужчина понимает, что сегодня судьба подкидывает ему ещё один неплохой шанс побыть чьим-то личным дьяволом, и не может отказать себе в удовольствии сделать это. Рана на руке затянулась, но Дерек не глуп, чтобы просто так дать рыбке уйти с крючка. - Ну же, лисёнок. Ты же хочешь её. Я знаю, что ты голоден. Очень голоден. Просто попроси. - Д-дай! Дай мне её, волк. Ты получишь всё: горы денег, месть, власть, силу. Я дам тебе всё, что только могу. Просто сейчас мне нужно немного сил. Да, сил, да. Я отдам тебе лягушонка, его сообщника, загляну в прошлое или будущее, наделю силой альфы - просто дай мне испить крови. Ноздри Дерека забиты сахарными нитами манящего запаха, от которого в голове что-то упрямо твердит отдать лису всё и даже больше, но он сильнее этого. Здесь его дом и его правила. Особенно это касается непонятной обольстительной поеботы. - Повторяю последний раз. Проси. В совершенно одебильневших зрачках Не-Стайлза мешанина от злости до сомнения, но ненадолго. Он придвигается ближе. Запрокидывает голову так, чтобы смотреть мужчине в почти идентично своим укуренные глаза и заискивающе-ласково тянет: - Дай мне её, альфа. Здесь, сейчас. Сейчас я или выпью энергии или умру, у меня совсем нет сил. Во имя матери Инари, всего немного. Прошу тебя. Мне нужна твоя кровь. - Ложь. Такой ярости на дне этих зрачков Дерек не видел даже у Стилински. Лис одним движением закидывает матрац на металлический остов кровати, рывком взбирается следом, подползает на коленях ближе, чем стоило бы, ехидно ухмыляется, прикусывая губу, будто только и ждал когда оборотень пустит на него слюну, и поддерживает непрерывный зрительный контакт, пошло открывая рот с выставленным напоказ розовым языком. Слюна стекает с языка и уголков рта тяжело дышащего Кицуне, но и, как кажется, самого Хэйла-младшего. И почему-то эта странная картинка кажется Деру именно тем, чего он и хотел видеть. Наконец подросток выглядит соответствующе этому удушаеще-липкому витающему вокруг запаху. ОН ВЫГЛЯДИТ... СЕКСУАЛЬНО. И у мужчины больше нет сомнений, заслужил ли лисёныш крови. Он неглубоко царапает отросшими когтями тыльную сторону ладони левой руки поверх почти зажившей раны и подносит запястье к раскрытому жаждущему рту. Кровь стекает бордовыми тягучими каплями, падающими на подрагивающий язык, подбородок, колени. Лис ищуще ловит каждую губами и тянет руки к нему. Дерек позволяет. Тёмный дух крепко обхватывает запястье сухими, выжжеными напрочь губами и тащит загорелую руку в по-лягушачьи растянутый рот, вылизывает запястье волка, его пальцы, пытается достать потёки крови между ними, в итоге вообще засасывает в рот средний с указательным полностью, зализывая всё, куда дотягивается юркий язык. ВОЛЧЬИХ БОГОВ ЕМУ ПОД ХВОСТ. ОХУЕТЬ. Дерек ощущает кончиками пальцев сокращающуюся вокруг них горячую глотку Не-Стилински, чувствует почти что фибрами души упругий снующий по ним язык и слабую боль от царапающих ранку клыков. Но как же это всё блядски неважно, когда он может это видеть. Дер конечно всегда подозревал, что под этими вечными толстовками, нелепыми мешковатыми джинсами и прочим тканевым дерьмом скрывается что-то стоящее, но чтобы вот эта порнографическая поеботня была настолько хороша, просто так он не поверит. А пока можно просто сполна насладиться ценой уплаченной крови, что уже стекала по тыльной стороне ладони, подбородку подростка и измазала ему половину лица и грудь. Выглядело... да просто пиздецки это выглядело, ясно? Необласканный вниманием хозяина уже как пару тяжелых недель стояк оборотня вот уже почти сорвал собачку ширинки, пока Не-Стайлз жадно обсасывал всё, то фонтанировало из уже разодранной им самим в нескольких местах руки Дерека. Альфа нервно облизывает напрочь пересохшие губы и опускает правую руку на затылок Кицунэ, пропуская слегка отросшие пряди меж пальцами. Запах сладкого, манящего возбуждения просачивается сквозь кожу глубже и глубже, впитывается в кровь наркотическим дурманом, напрочь лишая возможности здраво мыслить. И пока Дерек в здравом уме, он отдаёт единственный приказ, который его сейчас волнует: - Сидеть. Его руки безвольно тянутся к своей ширинке и, как только он жестко вцепляется пальцами в собачку джинс, чтобы её расстегнуть, ловит едва заметную лисью ухмылку, нетщательно спрятанную в уголке рта, и резко тянет её вниз. Теперь его уже ничего не остановит. Этот... Этот запах сорвал все цепи его внутреннего волка, теперь беснующегося и видящего в этом Недо-Стилински самку в гоне, и медленно уничтожал остатки и его самоконтроля. Пуговка джинс мужчины пулей отлетает в стену, демон пожирает взглядом упруго расправившийся член альфы в полувлажных боксерах, опаляя жаром своего отрывистого дыхания, казалось бы, оголенный пах Дерека напрямую. Хэйл пытается сглотнуть слюну, но у него во рту абсолютный ад, а на дне пьяных зрачков беснующийся возбужденный волк. Он облизывает пересохшие губы и приоткрывает их, чтобы: - Сними их. Сейчас же. Лис тут же бросает свои шаловливые ручонки огладить задницу оборотня и, еле как попав в шлевки джинс, дергает их вниз. Через плотный туман возбуждения Дерек слышит непонятный знакомый звук, будто кто-то кричит ему со дна озера, пока он на поверхности и в наушниках. Глаза, эти карие глаза соблазнительного бесененка мгновенно заставляет его забыть о посторонних звуках, безопасности и всём белом свете вокруг в ожидании удовольствия с самой сладкой течной самки в гоне, но звук повторяется ещё пар раз, Дер отлипает взглядом от Кицуне и тут же понимает, что его очаровали сейчас почти посмертно. Голос Скотта испуган и полон отчаяния, он громко зовет Альфу, перемещаясь по особняку. Как воскрешением Питера по голове Хэйла отрезвляет почти мгновенно, и он зло цедит через зубы своему подвальному пленнику: - Сидеть. И ни звука. Я оторву тебе голову за это позже, бес. И размашистыми бесшумными шагами быстро поднимается по лестнице наверх.